Леденец вместо кольца

Когда-то всё было иначе. До гильдии. До свободы. До побега. Люси жила не просто в роскоши — она жила по правилам. Мир, в котором она росла, был весь из расписаний и ритуалов, из вечеров, где чай подавался строго в семь, и гостей, которых нельзя было называть друзьями, только «почтенными лордами». Её дни были прописаны гувернанткой. Её смех — отточен на семейных праздниках. А её единственная радость — Али. Он был старше на год. Наследник восточной страны, с трудным именем и лёгкой походкой. Приезжал с семьёй на летние дипломатические встречи. Все взрослые были слишком важны. А дети — предоставлены самим себе. Али умел открывать тайные дверцы, находить тени в самых светлых коридорах, он знал, в каком ящике прячут сладости, и как вытащить печенье, не задев серебро. Детей мало кто слушает. Потому они слушали друг друга. — У меня сегодня было восемь уроков, — вздыхала Люси, забираясь под балдахин, пока внизу играли скрипачи. — А у меня — шесть. Зато меня заставили читать вслух про налоги. — Он делал вид, что умирает, и падал на подушку. — Спаси меня, прекрасная леди. — Я спасу тебя, если ты расскажешь мне ещё одну сказку. — Только если ты снова станцуешь. Даже если наступишь мне на ногу. Она всегда наступала. Он всегда терпел. Их семьи заключали сделки, обсуждали границы и торговлю, а дети — сбегали от гувернанток, ели инжир на подоконниках и читали вслух стихи про дождь в пустыне. Он учил её танцевать «восемь кругов из песка» — традиционный свадебный танец из его страны — и она вечно сбивалась, наступая ему на ноги. — Это был лучший укол боли в моей жизни, — сказал он однажды, едва не упав. С тех пор повторяет это каждый раз, когда получает от неё отказ. У них были свои свадьбы — один раз под фонтаном, один раз в оранжерее, и однажды — на крыше, под настоящим дождём, промокшими, смеющимися, с леденцом вместо кольца. Али тогда торжественно сказал: — Я возьму тебя в жёны, когда вырасту. — Только если ты построишь мне дворец из книг. — Сделаю. И ты будешь жить на последнем этаже, где тишина и вид на луну. — А ещё там не будет советников. — Ненавижу советников. Когда родители, смеясь, объявили о помолвке, Али устроил целую церемонию с цветами, как у взрослых. А Люси торжественно вручила ему «кольцо» — леденец в обёртке, перевязанной бантом. Их помолвку взрослые посчитали милой шуткой. Но для них это была клятва. Та, что даётся без веса, но помнится навсегда. Люси тогда впервые сказала: — Я думаю, я когда-нибудь выйду замуж за приключение. И Али, слегка насупившись, подумал, а потом заявил: — Тогда я превращу приключение в себя. Они не попрощались. Разговор о границах сорвался. Отец Люси стал жёстче, закрыл ей доступ к залам. Али больше не приезжал. Помолвка, конечно, не продлилась долго. Политика, обострение, расстояние. Потом побег. Потом гильдия. Потом Нацу. Но воспоминания остались. Прошло много лет. Но когда он появился в гильдии с лепестками, попугаем и сияющим взглядом, у неё не ёкнуло. У неё стало тепло. Он был другим — и всё тем же. И она — стала совершенно другой. Но осталась Люси. Та, что спасала принца из-под налогов, ела инжир на подоконниках и выучила одну восточную сказку наизусть. Он не вспоминает их детство прямым текстом. Он говорит: — Леди Хартфилия, согласитесь стать моей женой. В этот раз — серьёзно. А она отвечает: — Только если твой дворец будет с библиотекой и без советников. И все вокруг смеются, думая, что это игра. Но только они двое знают, что это — эхо. Эхо чего-то, что могло быть, но стало другим. Не хуже. Просто другим. Он не держит зла. Не печалится. Он садится рядом, как тогда, ест клубнику и говорит с ней, как будто не было этих лет. — Ты изменилась, — произносит он однажды. — Я выросла. — Но всё ещё умеешь правильно держать чашку. — А ты всё ещё — приключение, от которого хочется сбежать и вернуться. Он смеётся. Не театрально — по-честному. Потом он уходит. А воздух в гильдии пахнет жасмином, и в её комнате долго лежит пыльца от лепестков. Она не хранит письма от него. Не держит портретов. Но в её жизни есть место, где всегда звучит музыка восьми кругов из песка. Где мальчик с тёмными глазами снова и снова говорит ей: «Я превращу приключение в себя». И она всё ещё смеётся в ответ.