Глава 18: Без повязок, без стен, просто мы

Ночь в Конохе была щедрой: ни ветра, ни лишнего света. Словно сама деревня решила — этим двоим пора наконец остаться наедине. Не в перерывах между миссиями. Не под фонарями, за углами. А всерьёз. Боруто откинулся на подушки, в расстёгнутой рубашке, волосы спутаны, взгляд расслабленный. На полу — одежда, которой никто не придал значения. А по комнате — мягкий полумрак, лампа светит с углом, как будто сама смущается. Сарада стояла у окна босиком. В его футболке. Волосы распущены, бандана на столе рядом с чайной кружкой. — Ты когда-нибудь думаешь, что мы зашли слишком далеко? — произнесла она, не глядя. — Только если речь о том, насколько ты круто выглядишь в моей одежде. — Он вытянулся на кровати. — Футболка просит тебя остаться навсегда. Я переводил. — Странно, что ты не предложил официальное сожительство между мной и твоим шкафом. — Шкаф уже ревнует. Особенно после того, как ты вытащила мою любимую майку и назвала её «так себе тряпкой». — Она оскорбила мои глаза. Я спасла их. Он приподнялся на локте, посмотрел на неё пристально: — Ты знаешь, я думал, что эта ночь будет как в фильмах. С драмой, с поэтическими признаниями, с «ты — смысл моей чакры». — А оказалось, что смысл твоей чакры — спать в обнимку и чесать мне спину? — Ты знаешь, где-то на свитке написано: это и есть любовь. Она подошла ближе, села на край кровати, натянув футболку чуть ниже. — Я тебя не пущу обратно в Академию чувств. Ты безнадёжен. — А ты — экзамен, который я сдал на «да, чёрт возьми». Он притянул её за талию, и без слов — её ноги оказались на простыне, плечо — на его груди, пальцы — в его волосах. Молчание затянулось, не давящее, а нужное. Дыхание ровное. Она провела пальцем по его ключице. — Я удивлена, что твои комментарии прекратились. Неужели момент стал слишком серьёзным? — Я просто думаю. О том, как ты оказалась здесь. На моём плече. В моём мире. — Я вошла через дверь. Просто ты не видел, как я стучала — годами. Он наклонился. Поцеловал её в висок, в скулу, затем — ниже. Медленно. Без спешки. Как будто каждая точка — часть карты, которую он изучает впервые. — Если ты сейчас скажешь «я тебя люблю»… — прошептала она. — Я лучше покажу. И он показал. Без внешних описаний. Только в дыхании, в пальцах, в том, как простыня скомкалась под ними, в том, как тени на стене стали чуть длиннее, чем позволено приличию.

***

Позже — уже ближе к рассвету — она лежала на животе, голова повернута к нему, футболка сбилась на плечо, взгляд — неприкрыто нежный. — Я официально признаю: ты неплохо справился с ролью моего близкого человека. — сказала она лениво. — А я официально прошу продления контракта на бессрочное проживание рядом с твоим сарказмом. — Принимается. С условием: никаких носков на люстре. — А если я буду компенсировать это поцелуями? — Тогда — носи всё, что хочешь. Он усмехнулся, провёл пальцем по её спине, чуть дольше, чем просто жест нежности. — Сарада? — Мм? — Я больше не хочу быть просто хорошим парнем рядом. Я хочу быть тобой в каждом дне. Она повернулась, глаза открыты. — А я хочу, чтобы ты не спрашивал, а просто был. Как сейчас. Как ночью. Как навсегда. Он притянул её к себе, накрыл одеялом, и в этот момент — впервые — всё было не «возможно». А просто так и есть.