Рассплата

Луна освещала поляну, превращая капли росы в алмазы. Гарри прижал Гермиону к мокрой от ночной сырости земле, его крылья, огромные и черные как сама ночь, дрожали от напряжения. Когда его зубы вонзились в ее нежную кожу у ключицы, он почувствовал, как ее тело вздрогнуло - не от страха, а от чего-то более глубокого, более первобытного. "Гарри, нет..." - ее шепот потонул в шелесте листьев. Но он не слушал. Его пальцы оставляли синяки на ее бедрах, а губы выжигали на коже узор, идентичный тому, что Беллатрикс оставила на его груди неделю назад. Внезапно воздух наполнился запахом гниющей плоти. "Прелестно", - прошипел знакомый голос из темноты. Беллатрикс вышла из тени дуба, ее черное платье сливалось с ночью, только бледные руки и лицо мерцали в лунном свете. Она медленно облизнула губы, наблюдая, как кровь стекает по шее Гермионы. "Ты думал, что сможешь делиться МОЕЙ меткой с этой... грязнокровкой?" Ее голос звучал как скрип ножа по кости. Гарри лежал на чёрном шёлке, его тело покрыто синяками, следами зубов, кровью. Беллатрикс провела пальцем по его губам. — "Теперь ты мой." Он не ответил. Он не мог. Но где-то в глубине — за решёткой метки, за болью, за стыдом — ещё теплился огонь. И он ждал. Гарри встал, развернув крылья во всю ширь. "Это не твоя метка больше. Я сделал ее своей." Беллатрикс засмеялась - звук, от которого у Гермионы побежали мурашки по коже. "О, мой мальчик... ты так мало понимаешь." Ее рука молнией рванулась вперед, и внезапно Гермиона закричала - метка на ее груди начала пульсировать черным светом, а по коже побежали темные прожилки. Гарри бросился вперед, но Беллатрикс лишь отступила на шаг, ее глаза горели безумием. "Теперь посмотрим, как долго твоя маленькая подружка продержится... прежде чем моя метка съест ее изнутри." Гермиона скрючилась от боли, а Гарри почувствовал, как его собственные крылья начали покрываться трещинами, будто зеркало, в котором отражалось ее страдание. Беллатрикс растворилась в темноте, оставив после себя лишь шепот: "Приходи за антидотом... один. Иначе она умрет к рассвету." Гарри сжал кулаки, чувствуя, как его когти впиваются в ладони. Выбор был сделан - но какой ценой? *** Рон появился из чащи, когда лунный свет уже окрасился в грязно-серые тона предрассветья. Его рыжие волосы слипались от пота, а глаза дико блестели в темноте. "Гермиона? Где ты, чёрт возьми..." - его голос оборвался, когда он увидел их. Гарри стоял на коленях, его огромные крылья бессильно волочились по земле, оставляя кровавые полосы на мокрой траве. А перед ним... "Нет. Нет-нет-нет..." Рон бросился вперёд, спотыкаясь о корни. Гермиона лежала без движения, её коричневые волосы раскинулись по земле как кровавое гало. На бледной коже чётко выделялся чёрный узор - мерзкий, пульсирующий, будто живой. "Что ты, блядь, сделал с ней?!" - Рон вскинул палочку, но рука дрожала так, что орешниковая древесина постукивала о его висок. Гарри поднял голову. Его глаза были полностью чёрными - ни белка, ни зрачка. Только тьма. "Она... она не должна была..." - его голос звучал как скрип ржавых петель. Рон не стал слушать. Он рухнул на колени, подхватив Гермиону на руки. Её тело было неестественно лёгким, будто кости превратились в пух. "Очнись! Очнись, чёрт возьми!" - он тряс её, но голова Гермионы лишь безвольно болталась, а из уголка рта стекала чёрная жижа. Гарри медленно поднялся. Его крылья расправились с жутким хрустом. "Отдай её мне, Рон." "Над моим трупом!" - Уизли выстрелил заклятием, но Гарри даже не шелохнулся - красная вспышка разбилась о его грудь, оставив лишь лёгкий дымок. "Ты не понимаешь... - Гарри сделал шаг вперёд. - Это не я. Это Беллатрикс. Её метка..." "Я видел, как ты целовал её! - Рон прижал Гермиону к себе, чувствуя, как её сердце бьётся всё медленнее. - Ты... ты вонзил в неё свои проклятые зубы!" Гарри вздрогнул. На его лице впервые за ночь появилось что-то похожее на боль. "Я пытался... спасти..." "СПАСТИ?!" - Рон зарычал, сжимая палочку так, что та треснула. - "Ты убиваешь её!" Внезапно Гермиона зашевелилась. Её пальцы вцепились в рукав Рона. "Р-рон..." - её голос был едва слышен. - "Беги... пока не..." Но он не успел. Гарри взревел, и его крылья взметнулись вверх, закрыв луну. В тот же миг Гермиона выгнулась в немой агонии - чёрные прожилки на её коже вспыхнули, превращаясь в открытые раны. "НЕТ!" - Рон попытался прижать её к себе, но её тело начало распадаться у него на руках, как гнилая ткань. А Гарри... Гарри просто стоял и смотрел, пока его собственные крылья не начали осыпаться чёрными перьями, обнажая кости. Беллатрикс не солгала. Метка действительно была его теперь. *** Беллатрикс рванулась к Гарри, её пальцы впились в его волосы, губы прижались к его окровавленному рту. — Ты мой, мальчик, — прошептала она, облизывая его зубы. — И никто не заберёт тебя... Но прежде чем её нож успел коснуться его горла, из леса вылетело заклятие. "Экспеллиармус!" Беллатрикс взвыла, когда её палочку вырвало из рук. — Кто посмел?! Из чащи выбежали двое — Невилл, сжимающий палочку так, что его пальцы побелели, и Луна, её серебристые волосы развевались, как призрачное знамя. — Отойди от него, Беллатрикс, — сказала Луна спокойно, но в её голосе была сталь. Рон, всё ещё дрожащий от ярости, вскочил на ноги, направляя палочку на Гарри. — Ты... ты её чуть не убил! Гарри не ответил. Его крылья дрожали, а глаза были пусты, как у мертвеца. Луна опустилась рядом с Гермионой, её пальцы коснулись чёрной метки. — Это не просто проклятие, — прошептала она. — Это живое. Её палочка вспыхнула серебристым светом, и она прошептала заклинание, которого не было ни в одном учебнике. — "Сангуис Ревертере" Гермиона вздрогнула, её тело выгнулось, а из ран хлынула чёрная слизь. Беллатрикс зарычала. — Ты никчёмная девчонка! Она рванулась к Луне, но Невилл встал на пути. — Нет, — сказал он твёрдо. — С меня хватит. Его заклятие ударило Беллатрикс в грудь, отбросив её назад. Рон не сводил глаз с Гарри. — Ты с нами или с ней? Гарри закрыл глаза. — Я... не знаю. *** Беллатрикс рассмеялась — звук, похожий на лязг ножей. Её пальцы впились в волосы Гарри, а другой рукой она резко дёрнула за пояс его робы. — "Ты думал, что сможешь просто взять мою метку и убежать?" — её горячее дыхание обожгло его губы. — "Нет, мой мальчик… Ты мой. И я покажу всем, насколько глубоко это зайдёт." Гарри попытался вырваться, но его тело не слушалось — метка на его груди вспыхнула, и он застонал, чувствуя, как её магия приказывает ему подчиниться. Беллатрикс не стала ждать. Она рванула ткань его одежды, её ногти оставили кровавые полосы на его коже. — "Смотри, детки…" — она бросила взгляд на Рона, который в ужасе прижимал полуразложившуюся Гермиону, на Луну, застывшую с палочкой в руке, на Невилла, чьё лицо исказилось от отвращения. — "Вот что значит настоящая власть." И тогда она приняла его — прямо там, на земле, среди крови, теней и предрассветного тумана. Гарри зарычал, но не от наслаждения — от боли, от ярости, от ненависти, которая пожирала его изнутри. Но его тело отвечало ей, предательски подчиняясь, потому что метка связывала их. Рон зажмурился, но не мог отвести глаз. — "Гермиона… не смотри…" — он прикрыл её лицо ладонью, но её кожа уже была холодной, а из полуоткрытых губ сочилась чёрная жижа. Луна стояла неподвижно, её серебристые глаза расширились. — "Это не просто связь…" — прошептала она. — "Она пожирает его душу." Невилл, бледный как смерть, поднял палочку, но Беллатрикс лишь засмеялась и щёлкнула пальцами. — "Скучно." И мир разорвался. В следующий момент они уже были в её поместье — в огромном зале с чёрными зеркалами, где отражения шевелились сами по себе. Гарри рухнул на колени, его крылья — теперь наполовину скелет, наполовину перья — судорожно дёргались. Беллатрикс провела языком по зубам. — "Теперь, мой мальчик… мы начнём по-настоящему." А тем временем на поляне… Рон всхлипнул, прижимая Гермиону к себе. — "Забудь… забудь это…" — он трясся, но знал — никогда не забудет. Луна медленно опустилась рядом с ним. — "Мы должны найти способ… или он погибнет. И она тоже." Но в её голосе не было надежды. *** Зал поместья Лестрейнджей был слишком большим, слишком чёрным, слишком звенящим от тишины. Стены, покрытые фресками с изображением древних пыток, будто шевелились в свете факелов. Гарри стоял на коленях, его крылья — теперь почти полностью оголённые кости — судорожно вздрагивали. Беллатрикс медленно прошлась пальцами по его спине. — "Ты думал, что сможешь просто украсть мою метку?" — её голос был сладок, как яд. — "Нет, мой мальчик… Ты должен понять, кому принадлежишь." Она щёлкнула пальцами, и из тени выскользнул страпон — чёрный, блестящий, с выгравированными рунами, которые светились красным. Гарри попытался отползти, но его тело не слушалось. Метка на груди пылала, приказывая подчиниться. — "Нет…" — прошептал он, но это было бесполезно. Беллатрикс улыбнулась. — "О, да…" И тогда она вошла в него — резко, без подготовки, разрывая. Гарри закричал. Не от боли. Не от унижения. А от ярости, потому что его тело… отвечало. Метка связывала их, заставляя его нервы гореть, смешивая боль с неестественным удовольствием. Она наклонилась к его уху: — "Чувствуешь? Это и есть настоящая магия…" Тем временем: Гермиона приходит в себя Луна Лавгуд опустила руку, её серебряные глаза были пустыми — но заклинание сработало. Гермиона вздохнула. — "Р… Рон?" Её голос был хриплым, как будто её душили изнутри. Рон, всё ещё дрожа, прижал её к себе. — "Ты жива… Ты жива, чёрт возьми…" Но её кожа всё ещё была покрыта чёрными прожилками. Невилл сжал кулаки. — "Мы должны найти Гарри." Луна кивнула. — "Беллатрикс забрала его… но метка связывает их. Мы можем использовать это." Гермиона попыталась сесть, её лицо исказилось от боли. — "Я… я пойду с вами." Рон резко покачал головой. — "Нет. Ты едва жива. Мы отведём тебя в Хогвартс… а потом найдём его." Гермиона хотела возразить… но её веки слипались. Последнее, что она увидела перед тем, как сознание снова поглотило тьма — это пустые глаза Луны. *** Гарри сжал зубы, но его тело предало его. Беллатрикс двигалась медленно, наслаждаясь каждым его содроганием, каждым подавленным стоном. Её пальцы впились в его бёдра, оставляя синяки. — "Чувствуешь, мальчик?" — её голос был сладок, как гниль. — "Твоя плоть... твоя кровь... твоя магия... Всё это теперь моё." Он ненавидел её. Ненавидел себя. Но когда её рука скользнула вперёд, обхватывая его, он застонал. Метка на его груди вспыхнула, и волна неестественного удовольствия затопила разум. — "Нет..." — прошептал он, но его тело выгнулось навстречу её прикосновениям. Беллатрикс рассмеялась. — "О, да..." В больничном крыле Хогвартса Гермиона вздрогнула. Её глаза расширились. — "Нет... нет, нет, нет..." Она почувствовала его — его боль, его стыд, его предательское наслаждение. Её пальцы впились в простыни, а из глаз потекли чёрные слёзы. — "Гарри..." Метка на её груди пульсировала в такт его сердцу. *** Луна стояла у окна, её серебристые глаза отражали луну. — "Мы не успеваем..." — прошептала она. Невилл повернулся к ней. — "Что ты имеешь в виду?" Она медленно выдохнула. — "Есть заклинание... Оно убьёт Беллатрикс." Рон вскочил. — "Так давай! Что мы ждём?!" Луна посмотрела на него пустым взглядом. — "Оно убьёт и Гарри. Метка связывает их. Разорвать её можно только... смертью." Гермиона поднялась с кровати. Её ноги дрожали, но глаза горели. — "Нет." Луна посмотрела на неё. — "Ты чувствуешь его, да?" Гермиона кивнула. — "Он... он борется." Луна улыбнулась — печально, без надежды. — "Значит, у нас ещё есть время." *** Гарри лежал на полу, его тело болело, его разум тонул. Беллатрикс наклонилась к нему. — "Ты мой. Навсегда." Он не ответил. Но где-то в глубине... Огонь ещё горел. Тьма побеждала. Но не окончательно. Ещё нет.