VI. Змеиное Гнездо Для Чужака

      Всю жизнь он шел позади — или впереди, проламывая путь. Но никогда — в толпе. Тишина, которой его наградили за столом Слизерина, была ему привычна. Они спускались все ниже и ниже, и с каждым шагом воздух становился другим. Уходило тепло Большого зала, уходила вонь еды и духов. Появлялся холод. Чистый, режущий холод камня и глубокой воды. И Кассиану это нравилось. Этот холод был честным. В отличие от приторной вежливости наверху, он не лгал. Опасность здесь чувствовалась как нечто настоящее, физическое, а не пряталась за улыбками. Здесь можно было дышать. Он поднял глаза на стены. Уродливые пыльные рисунки. Какие-то тощие мужики с длинными волосами и злыми лицами смотрели на него с выцветших гобеленов. Местные авторитеты, наверное. Выглядели как дохляки. Кассиан хмыкнул про себя. Он представил, как на этом сером камне полыхнули бы ярко-красные полотнища его клуба. Что-то живое. Настоящее. Из головы колонны доносились голоса. Он узнал визгливые нотки платинового блондина. Тот жаловался. На него. На Дамблдора. На весь мир. — …отец этого так не оставит! Они не имели права! Кассиан слушал это нытье и думал о том, какие же они все-таки слабые. Как тонкие, сухие веточки. Один хороший удар — и они сломаются с сухим треском. Всю жизнь его окружали мужчины, которые не жаловались. Они либо били, либо терпели. А эти… эти только ныли. — …и от него пахнет, — добавил девичий голос. — Пахнет… не так. Эта фраза зацепила его. Не оскорбила. Заинтересовала. Он, не сбавляя шага, инстинктивно приподнял руку и быстро, без всякого смущения, понюхал свою подмышку под мантией. Пахло мылом. Обычным, дешевым мылом. Ничем больше. «Девка просто пиздит», — заключил он и потерял к их разговору всякий интерес. Они подошли к стене. Староста что-то прошипел, и камень беззвучно уехал в сторону, открывая проход. Кассиан вошел последним. Дверь за его спиной с глухим стуком закрылась, отрезая его от остального замка. Он огляделся. Низкие потолки, резная мебель из почти черного дерева, зеленый огонь в каминах. И огромные окна, за которыми была только черная, клубящаяся вода и редкие тени каких-то тварей. Неплохой бункер. Защищенный. Жить можно. Он еще не успел сделать и шага вглубь комнаты, как тишину нарушил ленивый, полный яда голос. В голове в последний раз за вечер прозвучал голос деда. «Ты в змеином гнезде, Кас. Не забывай об этом. Змеи тихие. И кусают в спину. Никогда не поворачивайся к ним спиной». Кассиан усмехнулся. Он и не собирался. Он сидел в кресле у камина и слушал. Они пиздели. Много и безвкусно. О своих семьях, деньгах и крови. Особенно о крови. Это слово они повторяли так часто, будто пытались убедить самих себя в его значимости. На смену омерзению приходила скука. Это был тот же базар, что и у гопников в его районе: у кого батя круче, у кого район чище. Масштабы другие — вместо пары кварталов вся страна, вместо поддельных кроссовок поместья с эльфами, — но суть та же. Дешевые понты. Он молчал. Дед учил его слушать. Люди любят говорить о себе. Если дать им волю, они выложат тебе все свои слабости. И эти — не исключение. Они были настолько уверены в своей исключительности, что даже не замечали его. Он был для них не человеком, а предметом мебели. Удобно. Но Малфой не мог успокоиться. Он подошел, окруженный своей свитой, и начал представление. — Торн, да? Кассиан поднял на него глаза. Он отвечал на вопросы. Спокойно. Ровно. Хотя про себя уже в мельчайших деталях представил, как ломает этот аристократический нос, и как этот платиновый блондин лежит на дорогом ковре, захлебываясь кровью. Эта картина немного его успокоила. Потом Малфой спросил про известных из Ливерпуля. И тут Кассиану стало по-настоящему смешно. Они жили в своем маленьком, герметичном аквариуме и не знали ничего о мире за его пределами. — Битлз, — сказал он с усмешкой. Тишина. Непонимающая, тупая тишина. Про себя он выругался. Ну как, блять, можно не знать Битлз? Даже дед, который слушал только старый портовый фолк, и тот знал «Yesterday». А эти… они были из какой-то темной, изолированной от жизни пещеры. Малфой, не поняв шутки, но почувствовав насмешку, нанес свой главный удар. Он выплюнул это слово с таким ядом, будто оно обжигало ему язык. — Грязнокровка. Кассиан на мгновение замер. Грязнокровка. Он не знал точного перевода, но отлично знал суть. «Отброс». «Быдло». Слова, которыми «чистые» метили «грязных». Но здесь было что-то про кровь. Грязная кровь? И тут же его осенило. Это был обычный, примитивный, магловский расизм. Такой же, как у нацистов, как у любых ублюдков, считавших себя лучше других из-за происхождения. Они были не загадочными темными аристократами. Они были просто кучкой невежественных, закомплексованных расистов в смешных мантиях. Это знание лишило их всей силы. Кассиан почувствовал, как страх, который он даже не осознавал, полностью ушел. Они были не страшными. Они были жалкими. Он посмотрел на их самодовольные, чистокровные лица. И решил перевести их оскорбление на понятный им язык. — А вы слышали о таком типе, Гитлер звали? Он наблюдал. Он видел, как их лица меняются, как в их глазах отразился шок, а затем — тихая, сжигающая ненависть. Он только что взял их священную корову и сравнил ее с самым мерзким маггловским дерьмом. И им нечего было ответить. Всем, кроме Малфоя. Этот придурок взорвался потоком грязной, бессвязной ругани. Кассиан его уже не слушал. Он смотрел на тихих. На Ледышку. На Негра. Вот их ненависть была настоящей. Холодной. Осмысленной. Значит, здесь все-таки есть, с кем играть. Малфой продолжал что-то верещать, но его уже никто не слушал. Представление было окончено, и он в нем с треском проиграл. Кассиан поднялся, даже не посмотрев в его сторону. Он видел пустое кресло напротив того, где сидела Ледышка. Идеально. Он сел. Теперь между ними было всего несколько футов и потрескивающий зеленый огонь. Она не ушла. Она продолжала сидеть, прямая, как стрела, и смотреть на него. И он смотрел в ответ. Теперь он мог рассмотреть ее ненависть вблизи. Она была чистой, концентрированной. Она его именно ненавидела. Глубоко. Лично. Искренне. И ему это, как ни странно, нравилось. В ее ненависти была честность. Она не играла. Она чувствовала. Он ее пиздец как бесил. Он это видел. И он от этого кайфовал. Под этим слоем инея что-то горело. Что-то живое и горячее. Горячая Ледышка. Да, так лучше. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Это была дуэль, и он не собирался отводить взгляд первым. Но так можно было продолжать вечно, а это становилось скучно. Нужно было сломать этот лед. Проверить, что под ним. Ладно. План «Б». Он подмигнул. Коротко, быстро, но жестко. Его коронный прием. Жест, который мгновенно ставил все на свои места, простой и понятный, как удар под дых. Он говорил: «Я знаю, что ты на меня смотришь. Хватит играть в игры. Я здесь главный». Но ее реакция его удивила. Она не смутилась. Она не разозлилась. Она вскипела. Он буквально увидел, как ледяная маска треснула, и из-под нее вырвалось чистое бешенство. Кровь ударила ей в щеки ярким, унизительным румянцем. Она задрожала от ярости. Он смотрел на это, и ему даже стыдно немного стало. Он явно перегнул. Он думал, что играет с ней в понятную ему игру, а оказалось, что он наступил ботинком на какую-то сложную, невидимую конструкцию, и она взорвалась. Он хотел ее взбесить, а не унизить. Она резко метнулась к столику, схватила какую-то газету и, закрывшись ей, как щитом, вскочила. Он смотрел, как она пересекла гостиную и скрылась в самом темном, самом дальнем углу. Забавно. Он отвернулся к огню. Зеленый. Пламя было изумрудно-зеленым, с серебряными искрами. Он никогда не видел такого огня. Он не грел. Он светил. Холодным, потусторонним светом. Крутой… Парень, которого он мысленно окрестил «Негром», спокойно поднялся со своего места. Он двигался плавно, бесшумно. Это была походка хищника. Кассиан напрягся. Парень подошел и сел на место, где только что сидела Дафна. Прямо напротив. Он поднял глаза и встретил его взгляд. И в этот момент весь мир сузился до пространства между ними. Кассиан забыл про камин, про гостиную. Он смотрел в глаза напротив, и внутри у него что-то щелкнуло. Узнавание. Это был не взгляд Малфоя, полный показной злобы. Это был не взгляд Ледышки, полный холодного презрения. Это был взгляд бойца. Тяжелый, спокойный, прямой. Взгляд человека, который не угрожает, потому что ему не нужно. В доках таким взглядом обменивались перед тем, как в ход пойдут кастеты и ножи. Это был язык, который Кассиан понимал без перевода. И от этого узнавания по его телу прошла мелкая, злая дрожь. Не страх. Чистый, незамутненный адреналин. Предвкушение. Наконец-то. Он встретил не шакала, как Малфой, а волка. Настоящего. Впервые за весь день он почувствовал не раздражение, не скуку, а укол чистого, незамутненного адреналина. Он ошибся в нем. Жестоко ошибся. Этот парень был не просто «еще одним». Он был настоящим. Ярлык «негр», который его мозг повесил по привычке, слетел, как шелуха. Перед ним сидел не цвет кожи. Перед ним сидел воин. Кассиан узнал эту породу. В ней не было ничего от этих холеных аристократов. Это была улица. Чистая, концентрированная воля, нацеленная на доминирование. Такими были его кенты. Как Майки, который мог молча смотреть на противника, пока тот не обсирался от страха. Как Джимми, который перед дракой всегда улыбался. И Кассиан затрясся. Это началось с пальцев, лежащих на подлокотнике. Мелкая, частая дрожь. Потом она пошла выше, по рукам, по плечам. Его трясло от нарастающей, ликующей ярости. О-о-о-о да. Вот оно. Два самца в одной маленькой комнате. Кровь закипела, ударила в виски. Его трясло от желания прямо сейчас вскочить, опрокинуть стол и впечатать кулак в это спокойное, уверенное лицо. Просто чтобы посмотреть, что будет. Просто чтобы почувствовать что-то настоящее в этом мире фальшивок. Он держался. Он вцепился пальцами в кожу кресла так, что та заскрипела. Он заставил себя дышать. Медленно. Ровно. «Думай головой, а не кулаками, Торн!» — прогремел в голове голос Рика, главаря их небольшой, но самой злой стаи в порту. — «Сломанные кости срастаются. А вот если тебя выкинут с поля, ты уже не играешь». Он держался. Он смотрел в глаза напротив и боролся. Не с ним. С собой. Он заставил свои губы растянуться в подобии улыбки. Кривой, натянутой, полной сдерживаемой агрессии. Парень напротив слегка наклонил голову, будто оценивая его реакцию. Он тоже все видел. Он видел эту дрожь, эту борьбу. И в его глазах Кассиан на мгновение увидел отражение своего собственного азарта. Прошла вечность. Может, десять секунд. Может, минута. А потом парень медленно, плавно поднялся. Он не отвел взгляд. Он просто встал, бросил на Кассиана последний, долгий, изучающий взгляд и, не сказав ни слова, развернулся и ушел в коридор, ведущий к спальням. Кассиан смотрел ему вслед, тяжело дыша. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя приятную усталость. Парень отступил. Не потому что испугался. А потому что понял, что драка здесь и сейчас будет стоить им обоим слишком дорого. Он признал в Кассиане равного. Это было не отступление. Это было предложение перемирия. До следующего раза. Кассиан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Дрожь прошла. Он чувствовал себя так, будто провел десять раундов на ринге. Уставшим. Живым. Он открыл глаза и посмотрел на пустое кресло напротив. А этот Блейз — ахуенный мужик.