Часть 8

Следующее утро началось с настоящей беготни в поместье Асимовых. Слуги бегали по поместью, выполняя последние приготовления к приезду высоких гостей. В воздухе витал аромат свежеиспеченных булочек и дорогих духов, перемешанный с запахом полированного дерева и свежих цветов. Особую панику в поместье приносил Акиф, который ловко раздавал поручения и требовал спешить. Солнце, пробиваясь сквозь высокие окна, играло бликами на хрустальных люстрах, отражаясь в начищенном до блеска паркете. Но у Бьян не было времени дабы понаблюдать за этой красотой, поскольку прямо сейчас она натирала золотые тарелки до блеска, поскольку сегодня на них подадут блюда для какого-то гостя. Узнать о том, кто этот гость, Бьян не смогла, поскольку Джамиль сразу ушел по делам, а ее буквально поволокли на кухню. — Фух, – рядом приземлилась ещё одна стопка посуды и Наджума. — Это последняя. — Аккуратнее с посудой! – послышался из коридора истерический крик Акифа. «Параноик», – посмеялась про себя Бьян. Бьян фыркнула, отставляя отполированную тарелку. Она предпочитала держаться подальше от суеты и нервозности, царящей в поместье. Однако, приказ есть приказ, и золотая посуда должна сиять, словно солнце. Ее пальцы уже ныли от усердия, но мысль о том, что этот труд хоть немного приближает ее к разгадке тайны гостя, заставляла продолжать. — А кто вообще приезжает? – спросила Бьян. — Все так на взводе. — Брат Калима, – ответила Наджум. — Брат? – изумилась Бьян, пытаясь понять, о ком она говорить. — Господин Жасмин, – пояснила Наджун. И тут Бьян поняла, про кого речь. Сводный брат Калима, второй на место главы дома Асимов, завидный жених – Жасмин Аль Асим. Видимо, он закончил учебу и возвращается домой, от того и пир. Интерес к загадочному гостю мгновенно возрос многократно. Бьян почувствовала, как в ней просыпается любопытство. Она слышала о нем краем уха, обрывками разговоров между слугами, полными благоговения и зависти. Говорили, что он умен не по годам, красив и обладает невероятным обаянием. Говорили, что он – будущее дома Асимовых. — Интересно, какой он на самом деле? – промелькнула мысль в голове Бьян. Она всегда сторонилась всего, что связано с семьей Асимовых, с их интригами и привилегиями. Но в этот раз что-то неуловимо изменилось. Образ молодого господина, возвращающегося домой после долгого отсутствия, вызывал не просто любопытство, а какое-то смутное волнение. Наджум, заметив задумчивое выражение лица Бьян, легонько толкнула ее локтем. — Эй, ты чего зависла? Сейчас Акиф придет, орать будет. Закончим здесь и пойдем к другим помогать. В этот момент, на кухню забежал Акиф. — Бьян, быстро сюда! Госпожа Айса требует чтобы ты помогла ей принарядиться! «Я ей что, в модного дизайнера заделалась», – недовольно подумала Бьян, не особо радуясь такой новости, учитывая прошлый опыт. Бьян едва успела поставить последнюю тарелку, как ее уже тянули в другую сторону. — И выбора, как обычно, нет, – вздохнула она. В покоях госпожи Айсы царил творческий хаос. Шелк, кружево, драгоценности – все было разбросано по комнате. Сама госпожа Айса, в полусобранном виде, металась перед зеркалом, осыпая проклятиями то стилистов, то погоду. Войдя в комнату, Бьян мгновенно почувствовала на себе тяжелый взгляд госпожи Айсы. Та, казалось, пребывала на грани нервного срыва. — Наконец-то! Где ты пропадала? – завопила Айса, жестом подзывая Бьян к себе. — У меня совершенно нет времени! Нужно срочно выбрать наряд. Жасмин ведь непременно оценит! Бьян старалась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя мысленно закатывала глаза. Она не понимала, почему ее, простую служанку, вызвали для такой деликатной миссии. Бьян приглянулось длинное платье насыщенного фиолетового цвета. Талию можно подчеркнуть широким золотистым поясом. Поверх платья пойдет накидка из той же ткани, что и платье. Айса рассматривала предложенный вариант с сомнением. Она окинула себя критическим взглядом в зеркале. — Фиолетовый? Не слишком ли мрачно? Я хочу выглядеть свежо и молодо! Я не хочу опозориться на глазах своего пасынка. Бьян набралась смелости. — Госпожа, фиолетовый подчеркнет глубину ваших глаз, а золотой пояс акцентирует внимание на талии. Накидка придаст образу завершенность и элегантность. Айса задумалась. Кажется, доводы Бьян звучали убедительно. Возможно, в этом и кроется загадка – Бьян умела подбирать слова, словно ключи к замкам. Она словно видела то, что скрыто от других. — Хорошо, давай попробуем, — наконец согласилась Айса. Следующие полчаса прошли в суете переодеваний, причесок и нанесения макияжа. Черные волосы госпожи уложены в строгий пучок, поверх которого был закреплен невидимками полупрозрачным платок. А в качестве украшения, Бьян предложила колье в форме изящной змеи, обвивающей шею. Когда все приготовления были закончены, Айса еще раз внимательно посмотрела на свое отражение. Фиолетовое платье действительно шло ей, делая взгляд более выразительным, а фигуру – тоньше. Колье в виде змеи, обвивающей шею, добавляло образу нотку загадочности и утонченности. Она осталась довольна результатом, и даже удостоили Бьян мимолетной улыбкой. — Что ж, неплохо, – произнесла Айса, кокетливо поправляя накидку. — Посмотрим, какое впечатление произведу на Жасмина. Оставшись одна, Бьян облегченно вздохнула. Она не любила находиться в центре внимания и старалась избегать подобных ситуаций. Но, как ни странно, ей понравилось помогать Айсе создавать образ. В этом был какой-то творческий вызов, возможность проявить свой вкус и интуицию. Вскоре, ее снова позвали на кухню, где работа кипела полным ходом. Ароматы разнообразных блюд смешивались в воздухе, создавая аппетитную симфонию. Повара суетились у печей, слуги расставляли закуски на огромных подносах, а Акиф, словно дирижер, руководил этим хаосом. — Так, все идите сюда и слушайте внимательно! И не говорите потом не услышали! – крикнул Акиф, подзывая к себе всех слуг. — Господин Жасмин скоро будет здесь, поэтому всем даю час привести себя в порядок и переодеться! Бьян с облегчением присоединилась к остальной прислуге. Возможность немного передохнуть и привести себя в порядок была как нельзя кстати. Работы, конечно, было еще невпроворот, но хотя бы ненадолго можно было вырваться из этого вихря суеты. Вернувшись в свою комнату, Бьян быстро ополоснулась и переоделась. Выбор пал на блузку кремового цвета, рукава которой были широкими, объемными, в стиле "фонарики", сужающиеся чуть ниже локтя. На концах рукава были с кружевной отделкой. Вырез блузки был прямой и широкий, демонстрирует часть шеи и плеч. Вокруг выреза, идет золотистая вышивка. Поверх блузки шло платье темно-зеленого цвета. Платье имеет глубокий V-образный вырез спереди, который демонстрирует блузку. На талии завязан простой коричневый пояс. Она посмотрела в зеркало. Просто и скромно, как и подобает служанке. Но в то же время, наряд был аккуратным и подчеркивал ее природную красоту. Бьян не стремилась привлечь к себе внимание, но и растворяться в толпе ей не хотелось. Бьян вышла из комнаты и направилась обратно на кухню. Суета и шум там не утихали. Слуги торопливо сновали туда-сюда, доставляя последние блюда и напитки. Акиф продолжал командовать парадом, выкрикивая указания и следя за тем, чтобы все было идеально. — Всем приготовится, машина уже у ворот! – крикнул Акиф, раздавая последние указания. — Вы, на кухню! Вы, идите и встретите господина и проведите его обеденный зал! Вперед, вперед, не стойте! Снова началась суета, чем и воспользовалась Наджун, которая ловко поволокла Бьян в коридор, дабы взглянуть на гостя с лучшего вида. Затаив дыхание, Бьян и Наджум прильнули к стене в коридоре, стараясь оставаться незамеченными. Сердце Бьян колотилось от волнения и любопытства. У ворот в поместье уже толпилась вся чета Аль Асим. Сестер Назгюль и Эфет Бьян заприметила сразу, так как они больше всех смеялись и были в предвкушении. Впрочем, Калим тоже не мог дождаться обнять брата. Рядом с Калимом стоял статный мужчина, одетый в дорогие одежды. Его лицо было серьезным, но на нем красовалась улыбка. Ее даже не портили пролегающие морщины. Лицо также украшала белая борода, которую ошибочно можно было принять за седину, если бы не волосы. Бьян сразу догадалась, что это отец Калима, Ферхат. И Бьян сильно удивилась тому, что Калим в внешность пошел в него, а не мать, которая стояла рядом. Стоило признать, мать Калима было очень красивой и статной женщиной, учитывая что раньше она была танцовщицей, можно было подумать, что она из семьи аристократов. На ней было длинное платье в пол темно-синего цвета. Платье украшено узорами, возможно, вышивкой или аппликацией серебристого или золотистого цвета. Рукава широкие, расклешенные от локтя, с отделкой по краю. Под платьем видна вставка из светлой ткани. На голове у нее полупрозрачный белый платок, который частично покрывает черные волосы и плечи. Недалеко Бьян заприметила госпожу Айсу, которая переговаривалась с другой женщиной, которая явно жаждала поскорее обнять гостя. Бьян предположила, что это вторая жена Ферхата, Махтубер. Стоило признать, она выглядела достаточно строго. На ней длинное платье темно-зеленого цвета. На голове большой платок с черно-белым узором. Рядом молча стояла ещё одна девушка. Она выглядела как истинная принцесса, отчего Бьян подумала, что это старшая сестра Калима, Сирин. Черные волосы заплетены в косу сбоку. Челка выровнена и уложена так, чтобы обрамлять лицо. Головной убор, напоминающий тиару, украшен драгоценностями. Одета она в узорчатый золотистый топ с длинными рукавами. На талии золотой пояс. Многослойное жемчужное ожерелье и серьги соответствуют головному убору. Нижняя часть одежды представляет собой шаровары кремового цвета. На плечах легкая накидка. — А Каан как всегда в запое, – презрительно фыркнула Наджун, тоже рассматривая семью. — Даже сегодня не мог не выпить! — А где он? – спросила Бьян, пытаясь разглядеть его. — У себя в покоях, – ответила подруга. — Напился с утра и лежит. Внезапно все замерли, и Бьян увидела, как к воротам подъезжает элегантный черный автомобиль. Из него вышел молодой человек, и время словно остановилось. Он был высок, статен, с безупречными чертами лица. У него смуглая кожа, длинные темные волосы, собранные в хвост, и падают через плечо. Он одет в белую рубашку с золотыми погонами и голубые брюки. Под рубашкой у него бирюзовая майка. Его обаяние ощущалось даже на расстоянии. Он приветливо улыбался родным, обнимая каждого по очереди. В его взгляде читалась теплота и искренность. — Ах, какой красавчик, – расплылась в улыбке Наджун. Бьян лишь посмеялась с подруги и отошла от окна. — Пойдем, пока нас не схватились. Бьян не разделяла восторгов Наджун. В Жасмине Аль Асим действительно было что-то притягательное, но ее больше интересовало другое. Тот ажиотаж, который он вызвал, та власть, которая чувствовалась в каждом его движении. Слишком много внимания для одного человека. К тому же, у Бьян был Джамиль, встречи с которым она ждала с нетерпением. Она надеялась, что они смогут сегодня встретиться на обеде, если его конечно не завалят работой. Вернувшись на кухню, Бьян с головой окунулась в работу, стараясь не думать о прибывшем господине. Ей поручили сервировать фрукты для десерта, и она старательно выкладывала сочные плоды на серебряные блюда, создавая яркие и аппетитные композиции. Пир шел полным ходом. Из обеденного зала доносились приглушенные голоса, смех и звон посуды. Бьян старалась не прислушиваться к разговорам, но обрывки фраз то и дело долетали до нее. Она слышала, как обсуждают учебу Жасмина, его планы на будущее. После пира, Жасмин захотел вернуться в свои покои и отдохнуть после дороги. Об этом Бьян и Наджун узнали случайно. Когда время подходило к обеду, девушки, вместе с другими слугами, потихоньку начали направляться на кухню. И в это момент, по коридору раздался крик Акиф. — Дорогу, господин Жасмин Аль Асин! Слуги тут же встали в одну линию и склонили голову, приветствуя господина. Бьян, застигнутая врасплох, не успела среагировать. Она лишь машинально склонила голову, как и все остальные, стараясь не привлекать к себе внимания. Из-за поворота показался Жасмин. Он шел неторопливо, оглядывая прислугу с легкой улыбкой. Бьян из чистого любопытства немного подняла голову, дабы посмотреть на Жасмина поближе. Одетый в простую белую рубашку и темные брюки, он все равно источал уверенность и магнетизм. Он прошел мимо, но, почувствовав что на него кто-то смотрит, остановился и обернулся. Встретившись взглядом с Бьян, Жасмин на мгновение замер. Его улыбка стала чуть более задумчивой, а взгляд внимательно изучал девушку. Он смотрел на нее с каким-то особенным интересом, словно пытался что-то прочитать в ее глазах. В её простых чертах, скромной одежде и немного растрепанных волосах он увидел что-то, что зацепило его внимание. Что-то, выделяющее её из общей массы прислуги. Бьян растерялась от его пристального взгляда. Она тут же опустила голову, стараясь спрятаться за спинами других слуг. Жасмин, словно очнувшись, слегка улыбнулся и продолжил свой путь, оставив Бьян в полном замешательстве. Она облегченно вздохнула, когда он скрылся из виду. «Не стоит обращать на себя внимание», - мысленно укорила она себя. — «Он всего лишь избалованный богатей, который привык к всеобщему обожанию». Забрав свою порцию, Бьян поспешила к фонтану, где должен быть Джамиль. Добравшись до фонтана, Бьян увидела Джамиля, который уже ждал ее. Он сидел на каменном бортике, задумчиво глядя на воду. Его лицо, обычно светлое и улыбчивое, сейчас казалось немного уставшим. — Привет, – тихо сказала Бьян, подходя к нему. Джамиль вздрогнул и обернулся. Увидев Бьян, он расплылся в улыбке. — Привет! Я уже начал волноваться, что ты не придешь. Джамиль сразу поцеловал Бьян и приступил к еде. Бьян присела рядом и принялась за свою скромную трапезу. Некоторое время они ели в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Бьян не могла не заметить усталый вид Джамиля. Ее сердце сжалось от сочувствия. — Как твой день? – спросила Бьян, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла. Джамиль вздохнул и отложил вилку. — Как обычно, – ответил он. — Работы много, так ещё и приезд Жасмина прибавил работы. И вроде всё в порядке, но Бьян заметила, как Джамиль буквально прошипел имя брата Калима. — А я как посмотрю, ты не особо жалуешь его, – сказала она. — Есть такое, – кивнул Джамиль. — У нас ещё с самого детства были терки. Бьян внимательно посмотрела на Джамиля, ожидая продолжения. Ей было интересно узнать, что связывает его с Жасмином и почему между ними такая неприязнь. — В основном причина заключается в Калиме, – продолжил Джамиль. — Поскольку я прислуживал Калиму, мы много проводили время вместе, а Жасмин ревновал. Он был не доволен тем, что они с Калимом проводили мало времени. Поэтому, слово за слово, мы постоянно цапались друг с другом. Бьян нахмурилась. Ей казалось, что дело неприязни Жасмина заключается не только в Джамиле, но ещё и в его матери. Она помнила, что в те времена, между Асией и Махтубер была сильная неприязнь. И было бы глупо предполагать, что они бы позволили своим детям играть вместе. От этого и могла появится ревность, что Джамилю было позволено, Жасмин был лишен. — И сейчас все так же? – спросила Бьян, пытаясь понять ситуацию. Джамиль усмехнулся. — Хуже. Жасмин вечно пытается меня поддеть, показать свое превосходство. Он считает себя умнее и важнее, чем я. А я просто стараюсь не обращать на него внимания. Но это не всегда получается легко. Особенно когда Калим рядом. Жасмин сразу начинает строить из себя идеального брата, лишь бы выслужиться перед ним. Бьян взяла руку Джамиля в свою. Она почувствовала, как он напряжен. — Не принимай близко к сердцу, — сказала она. Джамиль посмотрел на Бьян, и в его глазах мелькнула благодарность. Он понимал, что ей тяжело видеть его таким, но он не мог скрыть свои чувства. Жасмин всегда был костью в горле, напоминанием о его собственном месте в этом мире – месте слуги, зависимого от чужой воли. И эта зависимость, особенно в присутствии Калима, становилась невыносимой. — Знаю, знаю, — пробормотал Джамиль, сжимая ее руку. — Просто иногда накатывает. Ненавижу, когда он начинает этот спектакль с идеальным братом. Бьян молча обняла Джамиля. Она не знала, как облегчить его страдания, но хотела, чтобы он знал, что она рядом и поддерживает его. — Твоя мама сегодня не звонила? – Бьян решила поменять тему. — На удивление, да, – нахмурился Джамиль. — От нее вообще сегодня ни слово не пришло. Видимо, она обиделась за нашу самодеятельность. — По обижается и вернется, – ответила Бьян. — Она специально так делает, хочет пробудить в тебе чувство вины, чтобы ты первый с ней связался. Джамиль кивнул, соглашаясь с ее словами. Он знал свою мать как облупленную. Она всегда умела манипулировать и добиваться своего. Но, несмотря на это, он любил ее и не мог долго злиться. — А что мне остается? — пожал плечами Джамиль. — Мать есть мать. Как бы сильно я на нее не злился, я все равно ее люблю. Бьян улыбнулась. Она знала, что Джамиль очень сильно любит свою маму, несмотря на все ее странности. Именно эта любовь и делала его таким хорошим человеком. — Я все думаю, может мы попробуем поговорить с твоим отцом? – сказала Бьян. — Мы все время говорим, что он постоянно на стороне твоей матери, но мы даже не попробовали с ним поговорить. Джамиль задумался, его взгляд вновь устремился на воду фонтана. Волны отражали солнечные лучи, создавая игру света, которая успокаивала его сердце, но мысли о родителях так легко разгоняли это спокойствие. — Я не уверен, что это даст результаты, — наконец произнес он. — Отец всегда был сторонником матери. В их отношениях нет места для моих проблем. Он просто не понимает. Он никогда не будет на моей стороне, даже если я расскажу ему всю правду. У них с ней своя игра, и я просто пешка на этом шахматном поле. Бьян заметила, с какой обидой Джамиль отзывался про своего отца. Возможно, господин Вайпер и был тем самым человеком, который заставлял Джамиля молчать и молча подчиняться Калиму, тем самым, лишая его воли. Бьян крепче сжала его руку, чувствуя его разочарование. Она понимала, что Джамилю нужно больше, чем просто сочувствие. Ему нужна была поддержка человека, который бы выслушал его и понял его чувства. И она хотела быть этим человеком. — Хорошо, — сказал Джамиль, вздыхая. — Я попробую. Но я не обещаю, что это что-то изменит. Бьян улыбнулась и поцеловала Джамиля в щеку. Она знала, что это будет непросто, но она верила в него. И она верила в то, что вместе они смогут преодолеть любые трудности.

***

Вечер наступил стремительно и пришло время возвращаться в свою комнату. Перед сном, ребята снова подключились к небольшому чату, где в этот момент разгорался настоящая драма. — Серьезно? – хмыкнул Дьюс. — Вы находитесь в одном доме, но общаетесь через видеозвонок? Видеозвонок было громко сказано, видео было у Эйса, в то время как у Джесси была обычная аватарка и выключенный микрофон. Это означает, что парочка в ссоре. — Именно так, Дьюс, — огрызнулся Эйс в ответ на подначку. На экране его комнаты была полутьма, лишь монитор отбрасывал слабый свет на рассерженное лицо. — Это гораздо лучше, чем выслушивать ее ворчание вживую. — Что случилось-то? — осторожно поинтересовалась Бьян, стараясь не лезть не в свое дело, но любопытство брало верх. — Да ничего особенного, — отмахнулся Эйс. — Просто некоторые люди слишком упрямы, чтобы признать свою неправоту. На экране появилось сообщение от Джесси: — Я бы с удовольствием признала неправоту, если бы он хоть раз выслушал меня. Эйс закатил глаза. — Вот, видите? Даже сейчас она продолжает! — Весело у вас, – посмеялась Бьян. В этот момент, по комнате раздался трель от звонка. Это был телефон Джамиля, который на спешил отвечать на вызов, а лишь мониторил контакт. Подвинувшись ближе, Бьян увидела надпись: «Мама». Джамиль помрачнел, словно предчувствуя бурю. Он не хотел разговаривать с матерью, но игнорировать ее звонки было еще хуже. — Она? – спросил Леона, предвидя ответ. — Она, – кивнул Джамиль. — Поставь на громкую, – послышался голос Джесси, которая подключилась с камерой. — Хочу послушать ее. — Только вас на беззвучный режим переведу, – ответила Бьян, выключая у себя звук, чтобы не слышать ребят, в случае если они не смогут сдержать эмоций. Джамиль вздохнул и принял вызов, переключив телефон на громкую связь. В динамике сразу же раздался раздраженный голос его матери: — Джамиль, почему ты не звонишь? Я волнуюсь! — Мама, мы вчера же разговаривали, – устало ответил Джамиль. — Что случилось? — Неужели я не могу позвонить своему сыну! – недовольно хмыкнула Хадиджа. — — Разве для этого обязательно должен быть повод? Я твоя мать, и я имею право знать, что с тобой все в порядке. Джамиль закатил глаза, но промолчал. Он знал, что спорить с матерью бесполезно. Она всегда перевернет все так, что виноватым окажется он. — Все в порядке, мам. Я жив и здоров. Работаю. — Отлично, – сказала Хадиджа. — Я звоню чтобы напомнить тебе, что послезавтра у маня День Рождения и я жду что ты будешь на нем. Судя по закатившимся глазам Джамиля, Бьян поняла, что он совершенно не хотел идти на это праздник. — Мам, я помню, — обреченно вздохнул Джамиль. — Постараюсь вырваться. — «Постараюсь вырваться»? — возмутилась Хадиджа. — Что значит «постараюсь»? Ты обязан быть здесь! Это мой День Рождения, я хочу видеть рядом с собой всю семью! Все уже подтвердили, один ты выкручиваешься. — Мама, я работаю, — попытался объяснить Джамиль, чувствуя, как закипает. — Я не могу так часто брать выходные, я уже выпросил выходной для нас с Бьян, чтобы посмотреть дом. — Ну, конечно! – послышался недовольный голос матери. — Ради этой девицы ты смог выпросить выходной, а для родной матери нет! На недовольство Хадиджы, Бьян лишь устало закатила глаза. — Мама, не начинай, пожалуйста, — устало произнес Джамиль. — Бьян тут ни при чем. Я просто не уверен, что смогу успеть. Работа есть работа. — Работа всегда будет, а мать у тебя одна, — парировала Хадиджа. — Я не понимаю, почему ты так упрямишься. Неужели тебе так трудно найти пару часов, чтобы поздравить меня? — Хорошо, мам, я приду, — наконец сказал Джамиль, сдавшись под натиском. — Но не факт что я смогу выбраться на весь день, только вечером. — Отлично, – послышался довольный голос женщины. — Буду с нетерпением ждать. Можешь и свою эту взять. Джамиль отключил вызов и откинулся на спинку кровати, закрыв глаза. Он чувствовал себя так, словно пробежал марафон. Энергии не осталось совсем. — Извини, Бьян, — тихо произнес он, открыв глаза и посмотрев на девушку. — Я знаю, что тебе это неприятно слышать. Бьян пожала плечами, стараясь не показывать, как ее задели слова Хадиджи. Она понимала, что мать Джамиля просто хочет внимания и любви, но ее методы были, мягко говоря, далеки от идеала. — Все нормально, Джамиль. Я привыкла, — ответила она с натянутой улыбкой. В комнате повисло неловкое молчание, которое прервал Эйс. — Не к добру это, – нахмурился он. — Учитывая ваши стычки в последнее время, она не просто так позвонила вам. — Знаю, – кивнул Джамиль. — Она что-то задумала, это точно, — поддержал Эйса Леона. — Скорее всего, на этом празднике, она сделает какую-то подлянку. Так что, будте готовы. В комнате повисло гнетущее молчание.

***

— Что Вы делаете? – прошипела Амина на Хадиджу, стоило той закончить звонок. — Мы же хотели, чтобы Джамиль был со мной, а вместо этого, Вы приглашаете и ее на праздник?! — Не стоит так волноваться, Аминочка, – тут же заворковала женщина. — Все под контролем. Поверь мне, дорогая, я знаю, что делаю. Чем больше людей будет вокруг, тем лучше. Публичное унижение действует гораздо сильнее, чем тихое внушение наедине. Пусть эта выскочка получит свою порцию внимания и поймет, кто в доме хозяин. Джамиль увидит, что она не ровня нам, что она чужая в нашем кругу. Если слова родного человека не смогу повлиять на него, то мнение со стороны окружающих должны. Амина все еще смотрела на Хадиджу с недоверием, но в ее глазах уже мелькнула искра предвкушения. Она представила, как Бьян будет чувствовать себя неловко среди соседей и родственников Джамиля, как ее нелепые попытки вписаться в общество будут вызывать лишь снисходительные усмешки. Идея о публичном унижении казалась ей все более привлекательной. — Хорошо, — сказала Амина, смягчившись. — Я доверяю Вам. Но если что-то пойдет не так… — Не беспокойся, дорогая, — перебила ее Хадиджа, похлопав по руке. — Все будет именно так, как нужно. Главное — не вмешивайся и дай мне действовать. Ты лишь наслаждайся зрелищем. В предвкушении предстоящего праздника обе женщины обменялись хитрыми взглядами. Они были уверены в своем плане и готовы к любым неожиданностям. День рождения Хадиджи обещал стать не только семейным праздником, но и полем битвы за сердце и будущее Джамиля.