Часть 7. Странная встреча

Изуку недавно отпраздновал свой шестой день рождения. Он всё ещё учится в шестом классе и даже является лучшим по успеваемости в своём классе. Дождаться своего шестилетия — это то, что ему и было надо. В этот же день он подошёл к директору и попросил у него тесты на переход во второй класс средней школы. Он просто написал на бумаге свою просьбу, ведь директор был мужчиной за тридцать. Директор долго отнекивался, но когда увидел дневник Изуку, его отрицание сменилось принятием, и он дал добро. Изуку был уверен в своих знаниях средней школы. Он проводил сутки за учебниками, а если ему было что-то непонятно, то на прогулках подходил к старшим ребятам, которые были рады ему помочь, ведь Изуку правда был гением. Ему чуть намекнуть — и он уже всё понял. Тем более Изуку всегда искренне благодарил за помощь, почему бы и не помочь? Изуку уже было почти всё равно на ребят в школе. Его уверенность подкреплялась с каждым днём работы линчевателем, но он бы обманул, если сказал бы, что ребята не возвращают его с небес на землю. Изуку опять завели в тот самый кабинет, где он сдавал экзамен в первый раз. Ему дали экзамены за шестой, первый средней школы и второй средней школы. Первый тест он написал за тридцать минут, второй — за сорок пять минут, а третий — за час. Он сдал работы и пошёл домой. Экзамен проходил после основной школы, поэтому уже темнело. Изуку спешил в детдом, чтобы успеть к ужину, ведь прыгать по крыше на голодный желудок у него не было желания. Ему удалось поесть. Хулиганы в детдоме сегодня не особо буянили, поэтому все смогли поесть. А от школьных хулиганов он спрятался сегодня на крыше школы.

***

Спустя несколько часов Изуку снова оказался на тёмных улицах Мусутафу. Он шёл по крышам, пока не услышал сдавленные стоны, которые доносились из подворотни. Почему всё самое ужасное происходит именно там? Хотя именно поэтому Изуку ходит там чаще. Опустив взгляд вниз, Изуку увидел женщину примерно тридцати лет. Она одной рукой упиралась на стену, а второй придерживала большой живот. Она была беременна. Изуку даже сверху мог сказать, что это был уже девятый месяц. Он спустился вниз и подошёл к ней. — Девушка, у вас всё хорошо? — спросил он, замечая учащённое дыхание и слёзы на её лице. — Девушка? Как только он спросил, она расплакалась ещё сильнее. Изуку списал это на гормоны. Потом резко она просто закричала от боли и начала падать на пол. Он подхватил её за руку и медленно опустил на асфальт. Тут Изуку заметил, что её ноги и подол платья были мокрыми. Глаза Изуку расширились. Только не это. Только не сейчас. — Молодой человек, помогите... мгх... пожалуйста... гх... чем-то. Мой муж... он сошёл с ума... а у меня ребёнок... он меня... а я бежать... всё побросала... даже телефона нет. — У неё была дикая паника, и это было по большей части не из-за гормонов. — Девушка, спокойно, всё будет хорошо. Давайте со мной... вдох... выдох... вдох... выдох... Лучше? — она слегка покачала головой. — Как вас зовут? — Меня зовут Хара Рина, — она сказала это и снова зажмурилась от боли. Из глаз полились слёзы. — Что это? Что со мной происходит? — Хара-сан, успокойтесь. Дышите. Хара-сан, у вас начинаются роды. — Он попытался объяснить всё информативно, но не слишком резко. — Этого не может быть, у меня они должны были начаться только через полторы недели, — она говорила всё в панике. — Хара-сан, вы говорили что-то про вашего мужа, и судя по вашему состоянию, у вас начались преждевременные роды из-за стресса. — Он снял свой рюкзак. — Из-за того что никто не может вызвать скорую, скорее всего, придётся рожать... здесь. — Ему было больно говорить это, глядя на девушку в одной ночнушке. Она перестала искать оправдания неизбежному, ведь сама это понимала. Она жила здесь всю жизнь и знала, что скорая сюда едет долго, но сейчас она вообще не приедет, потому что едва успела выскочить из дома. Пока Хара билась в отчаянии, Изуку понял, что сейчас у неё есть только он. Изуку незамедлительно достал всё, что нужно. Он умел упаковывать вещи компактно, чтобы всё помещалось. Он достал ткань и положил её на пол, а следом аккуратно посадил туда девушку. Следом он надел перчатки, спрашивая стандартный вопрос об аллергии на латекс, и, когда получил отрицательный ответ, обработал руку антисептиком и приступил к работе. Ночка обещала быть весёлой. Он поднял её ночнушку. Он знал, что если воды отошли, то шейка матки уже полностью раскрылась. Было бы хорошо сделать цифровое обследование, но такое сейчас невозможно. — Что ж, шейка матки раскрыта, пока всё хорошо. Лежите спокойно, не тужьтесь и внимательно слушайте мои указания. Хорошо? Девушка быстро покачала головой, а потом снова застонала. Изуку засунул пальцы во влагалище, чтобы проверить роднички и линии шва плода. Далее он оценил положение плода. — Вам врач говорил, что вы будете рожать вагинально, то есть сами? — она снова закивала. — Хорошо, вы отлично справляетесь, продолжайте дышать. Изуку залез в рюкзак и достал антисептическое средство, вылив его на промежность. Вот теперь начинается самое сложное. Изуку невероятно нервничает, но он понимает, что знает, что делает, и что он обязан сохранять спокойствие, чтобы помочь девушке, которой сейчас было намного хуже, чем ему. Сначала муж, потом ранние роды, теперь ужасная боль и боязнь за свою жизнь и жизнь ребёнка. Изуку смахнул сначала пот с себя, а потом полотенцем протёр лицо девушке. Она доверилась ему, и он не мог её подвести. — Теперь, Хара-сан, начинайте тужиться. Изуку в этот момент придерживал половые губы левой рукой. — Делайте перерывы между схватками. Изуку ужасался тому, что ей приходится переживать всё это без дополнительных препаратов, которые могли бы снизить её боль. Он видел, как у неё по лицу текут слёзы и как она кричит. Он взял полотенце, которым вытирал ей лоб, и засунул ей в рот, чтобы не будить соседей. Хотя они могли бы вызвать скорую, но они вряд ли это сделают, так как будут просто про себя возмущаться, что их кто-то разбудил. Ну серьёзно, кто подумает, что если кто-то орёт на улице, то это значит, что человек рожает? Влагалище расширялось, и голову малыша становилось лучше видно. Перед периодом выхода головы на половину Изуку немного придерживал её, давя обратно, чтобы голова выходила медленно и влагалище не порвалось. Это также помогало очистить лобковый симфиз. Девушка кричала громко даже через тряпку, и Изуку совсем не знал, как облегчить её ношу. — Всё хорошо, пока что всё идёт как надо, — он постарался её успокоить. Когда головка начала вытягиваться, он положил руку на промежность и наловил вверх, чтобы затылок младенца находился ближе к лобковому симфизу, и поддерживал промежность. Он пытался контролировать удлинение головы. — Вы огромная молодец, потерпите ещё немного, — старался подбодрить её он. Потом голова полностью появилась из промежности. Женщина на секунду вздохнула спокойно, но Изуку понимал, что это только полдела. Он обвел пальцами шею и вытащил пуповину через голову, над затылком ребёнка. — Вот, голова уже появилась, считайте, полдела сделали, дальше будет легче, — говорил он и искренне на это надеялся. После этого голова младенца легко поворачивалась в сторону. Изуку обхватил ладонями голову там, где уши. Он начал тянуть голову вниз, чтобы показалось плечо. Когда это случилось, он перестал тянуть. Посмотрел на это и не заметил никакого дальнейшего препятствия. Это хорошо. — Всё вообще отлично, никаких осложнений нет, всё идёт правильно, — сказал Изуку. Девушка учащённо дышала, стараясь сдерживать свою боль. По её лбу тёк пот. После этого он потянул голову вверх, чтобы достать нижнее плечо. Теперь было легко вытащить младенца на половину. Левой рукой он придерживал голову, а правой — его туловище. Вдруг он заметил, как с крыши спрыгнул силуэт — тот самый, который он видел, когда провожал четырёхлетку к родителям. Изуку медленно повернул голову и заметил молодого мужчину. Мужчина — это плохо. У него были длинные чёрные волосы и небольшая щетина, на нём был чёрный комбинезон, но, судя по всему, он был плотным. А на шее висели ленты. Конечно, по этому описанию Изуку узнал Сотриголову. Видимо, он пришёл из-за крика женщины. Потом он перевёл взгляд на его лицо и заметил злость. Злые мужчины — это страшно. Изуку чуть не начал плакать прямо там, но его отрезвила мысль о том, что он сейчас принимает роды. Потом Ластик перевёл взгляд на то, что делал Ангел, и сначала не поверив своим глазам, проморгался. Изуку показал жестом Ластику сначала на женщину, а потом попытался показать телефон. Изуку не знал, знает ли Сотриголова жестовый язык, поэтому решил не использовать его. Ластик схватывал на лету и полез в карман за телефоном, и сразу же набрал скорую. Изуку тем временем переключил обратно своё внимание на кричащую девушку перед ним. Изуку, поддерживая рукой ребёнка, вытащил его уже полностью. Он держал его на трясущихся руках, а затем положил на сердце матери, чтобы ребёнок его чувствовал. Ребёнок сразу закричал — это было невероятное облегчение. Изуку посмотрел на часы на руке девушки и зафиксировал время — 04:37. Он достал ручку и записал на запястье девушки так, чтобы она увидела и поняла, что это. Он посмотрел на ребёнка, чтобы проверить пол. Девочка. Он понимал, какая ответственность лежит на его плечах. Тут Ластик всё-таки дозвонился до больницы и объяснил им то, что понял из ситуации, а далее назвал адрес. Изуку помахал рукой, чтобы привлечь внимание. Когда Ластик перевёл взгляд на Изуку, он подозвал его рукой. Он подошёл. Изуку понравилось то, что Ластик не спрашивал, а делал. Это было сейчас, кстати. Изуку проникся уважением к этому человеку. Ластик подошёл к нему слева. Изуку снял левую перчатку и протянул её Ластику. Тот просто взял её, а Изуку постарался как-то показать, что он должен её надеть. Спустя десять секунд Ластик надел её, а Изуку свободной рукой взял антисептик и обработал свою перчатку и перчатку Ластика. После этого он взял специальные ножницы и обработал ещё и их. Он схватил и пережал пуповину примерно в семи сантиметрах от ребёнка. Потом, держа в руке без перчатки ножницы, он показал ими сначала на руку Ластика, которая была в перчатке, а потом на пуповину, находящуюся примерно в пяти сантиметрах от младенца. Ластик всё понял правильно и тоже сжал пуповину. Изуку подождал, когда она перестанет пульсировать, а потом перерезал её. Ластик выглядел спокойно, и его руки даже не тряслись, но Изуку всегда был эмпатом, и глаза Ластика выдавали его непонимание и замешательство. Наверное, никто кроме Изуку не заметил бы этого. Изуку жестом показал Ластику, чтобы он возвращал перчатку. Он снял её и передал Ангелу. Изуку надел её снова и опять обработал антисептиком. Он максимально аккуратно завязал пупок ребёнку и обработал его зелёнкой. Осталось дело за малым. Осталось достать амниотический мешок. Он показал женщине на промежность, намекая на то, что надо потужиться ещё раз. Потом он за один раз достал этот мешок, а когда убедился, что он целый, откинул его в сторону, так как он был не нужен. Ластик смотрел на него ошарашенно, но с небольшим восхищением, которое читалось в его глазах. Изуку тем временем смотрел на промежность, думая зашивать ли её, но потом понял, что роды прошли вполне удачно. Они длились несколько часов, но для Изуку это была вечность. Спустя несколько минут приехала скорая. Изуку начал всё быстро собирать, ведь понимал, что Ластик скоро выйдет из оцепенения и шока, и начнёт его ловить, а ему это не надо. Он собрал все принадлежности и по-быстрому сбежал оттуда. Он очнулся, когда подбирался к детдому и залезал в окно. Он быстро помылся и постирался от крови, как и в самый первый день. Он снял повязку как можно быстрее, ведь каждая секунда, проведённая в этой повязке, напоминает ему о Харуки. Он мог бы носить очки, чтобы глаз не было видно, но только вот очки могут упасть с лица, они требуют, чтобы их постоянно поправляли, а ещё они могут разбиться, поэтому он выбрал травмирующий, но надёжный способ. Следом он вытащил увеличивающие рост стельки из ботинок и спрятал их под матрас, где лежали и некоторые другие его секретные вещи. И быстро лёг спать. Эта ночь была сумасшедшей. Как же странно они с Сотриголовой встретились лицом к лицу. Он уважал его и до этой ночи, но после этой особенно, ведь уверен, что кто угодно другой начал бы тупить и расспрашивать его о всём подряд, а возможно, когда увидел рожающую женщину, вообще бы впал в ступор. Изуку хотел бы нормально поговорить с Сотриголовой, но, к сожалению, Ластик был взрослым мужчиной, и Изуку рядом с ним не мог выдавить из себя ни звука. Это ощущалось ужасно. Надеюсь, этот, можно сказать, избирательный мутизм со временем исчезнет, потому что как с ним бороться, Изуку не знал. Он уснул в тревожности, но понимал, что завтра, когда мысли придут в норму, станет ещё тяжелее. Он только что взял ответственность за жизни двух людей: за жизнь девушки и за жизнь ребёнка.

***

Сотриголова был в недоумении. Он, как всегда, патрулировал улицы, когда услышал женский крик. Он ни секунды не размышлял и побежал к источнику звука. По пути он понял, что крики долгие, протяжные, но всё равно прерывные. Подбегая к месту крика, он спрыгнул сначала в темноту, а только потом вышел на свет. В глазах у него читалась сталь. Он думал увидеть злодея, но никак не это. Он сначала думал, что его подводит зрение, проморгался, но картина осталась такой же, такой же странной. Глаза тут же смягчились. Тот таинственный линчеватель, которого называют Ангелом-хранителем, сидел перед женщиной, из которой уже наполовину вылез ребёнок. У него чуть не подкосились ноги от того, насколько это было неожиданно и далеко от того, что он представлял, когда только услышал крик. Он посмотрел на Ангела, у которого была повязка на глазах, но судя по тому, куда была направлена его голова, он смотрел на него. Потом Ангел словно ожил и быстро жестами начал показывать Ластику, что нужно вызвать скорую. Ластик на секунду задумался о том, почему они не сделали этого раньше. Но он понимал, что сейчас не лучшее время это спрашивать, особенно когда из-за крика женщины ничего не будет слышно. Пока он пытался дозвониться до скорой, он внимательно смотрел на каждое движение Ангела. Сотриголова видел, что тот волнуется, но всё равно его движения остаются чёткими, и, судя по всему, правильными, ведь ребёнок уже вскоре появился полностью. Ангел достал ручку и на запястье теперь уже матери написал время. Ластик был уверен, что на его месте забыл бы это сделать. Он мысленно похвалил Ангела. Вскоре Ангел попросил его одеть медицинскую перчатку на левую руку, и Ластик подчинился, понимая, что Ангел больше разбирается в этом. Он пережал пуповину, а Ангел перерезал её, зажимая с другой стороны. Потом он взял перчатку обратно, завязал пуповину и обработал её. Для Ластика всё остальное было как в тумане. Он не помнил, когда в последний раз оказывался в таком состоянии, как сейчас. Хизаши не поверит, когда Ластик ему расскажет о том, что с ним было. Приехала скорая, и сирена как раз вывела его из оцепенения. Он обернулся, чтобы увидеть линчевателя, но того уже не было, и вещей его тоже. Всё-таки те слухи о незаметном и быстром уходе оказались правдой. Действительно, как будто и не было его здесь. Он попытался хотя бы немного объяснить врачам, что произошло, но, судя по их выражениям лиц, когда они увидели промежность женщины и ребёнка, они остались в восторге от качества работы в таких условиях. Но Сотриголове надо было срочно в полицейский участок. Всем героям, которые встретят Ангела, было приказано немедленно доложить. Но Ластику, кроме самой ситуации, особо и нечего было докладывать, ведь всю информацию о Ангеле, которая есть у полиции, он и так знал, а сейчас ничего нового он не увидел. Хотя роды он видел в первый раз, но это не совсем то, что интересует полицию. Он понял в этот период, что Ангел серьёзно относится к тому, что делает. И Ластик, даже несмотря на то, что тот был линчевателем, уважал его за это. Это был не самый лучший район Мусутафу; здесь патрулировали очень редко, но для злодеев и наркоманов здесь было раздолье. Да что уж там, Ластик сам видел, как Ангел провожал ребёнка до родителей. Он видел все его дела в участке и видел, что люди во время опроса отзываются о нём как о добром молодом человеке, который смог их успокоить, а потом помочь. Также с камер они видели, как он убирал мусор и играл с детьми на детской площадке, раскачивая их на качелях. Дети были счастливы. Но также остаётся гигантский вопрос о том, кто такой этот Ангел-хранитель? Невысокий мужчина, умеющий делать всё? Он выполнял работу как хирурга, так и акушера. Это вызывало вопросы. Но сейчас Сотриголова просто доложит о линчевателе, а там и до конца патруля недалеко.

***

Изуку был так счастлив, что его перевели во второй класс средней школы. Теперь ещё больше информации, больше новых предметов, больше возможностей. Он перевёлся из шестого класса, потому что не понимал, как можно так долго учить одну и ту же информацию. На одни темы уходило три урока. Как так-то? На одном уроке можно сразу две разобрать. Зачем так растягивать? Конечно, он не осмелился сказать такое учителю в лицо, ведь понимал, что у учителя есть педагогическое образование и что он знает лучше о том, как преподавать. Но Изуку просто становилось скучно сидеть в классе и по несколько раз слушать одно и то же о теме, которую он уже выучил наизусть. Поэтому он пытался закончить свою скуку в школе как можно быстрее. Он не попросился сразу в третий класс, ведь знал, что тогда директора точно не уговорит. Директор был человеком, который судил по причудам. Если у тебя слабая причуда или её нет, то ты никчёмный кусок мяса, а если у тебя сильная причуда, то тебе позволено вообще всё. Именно по этой причине Изуку и не жалуется учителям. Один раз пожаловался — и его оставили дежурить после уроков. Поэтому Изуку просто молчит и ждёт, когда уже закончатся его страдания. Только вот в этом классе у него и начались проблемы. Нет, не с учёбой. Проблемы у Изуку с учёбой — это что-то на уровне фантастики. У него начались проблемы с учителями. Как только его перевели, они сразу же зачем-то начали пытаться его завалить, но, к сожалению, каждое их исправление он оспорил у них же. Всё, что они исправили, было у него верно. Он никогда не думал, что увидит, как взрослый человек будет злиться как ребёнок. Серьёзно. Они чуть ли не рычали, когда ставили ему заслуженные 100 баллов. Возможно, да, у него тряслись руки, когда он говорил учителям, что не понимает, в чём у него тут ошибка, а они не могли ему пояснить, почему зачеркнули его ответ. Но всё равно хорошая оценка того стоила. Оказалось, что его новые учителя средней школы очень гордые. Но Изуку сначала этого не знал и позволял себе добавления в их слова. — Так и получается, дети, что вода замерзает при 0°C. Изуку поднял руку. Учитель перевёл на него взгляд. — Да, что ты хочешь? — он даже не скрывал отвращения в голосе. — Извините, я хотел сказать, что при повышенном давлении вода может замерзать и при более высоких температурах. — Ближе к концу предложения его голос практически затих, потому что он увидел гневный взгляд своего учителя. Учитель ничего не смог на это сказать. Но его агрессивная аура давила на Изуку ещё весь урок. Изуку подумал, что, наверное, сказал что-то неверно. Он перепроверил в книге и понял, что не ошибся, но тогда на что разозлился учитель? На него? За что? Он же поднял руку, встал, извинился, ответил без заикания. В итоге Изуку решил, что дело не в этом, и учитель разозлился на что-то другое. Но через пару дней всё повторилось. — У человека 206 костей в теле, — заявил учитель в классе на последнем уроке. Изуку снова поднял руку. И учитель нехотя его спросил. Изуку встал, чтобы ответить. — Учитель, извините, хотел добавить, что у некоторых людей могут быть дополнительные кости, например, из-за генетических особенностей. А у новорожденных детей количество костей больше — около 270, так как некоторые из них срастаются с возрастом. — Как только он заметил портящееся настроение учителя, который пытался прожечь его взглядом, он замолк.  Изуку моментально погрустнел, опустил взгляд и быстро сел обратно на стул. Учитель снова ничего не ответил, но даже его одноклассники почувствовали злость учителя. После урока, когда все уходили, учитель остановил Изуку. — Останься на пять минут, — строго сказал он. Они дождались, когда все дети выйдут из класса, и учитель закрыл дверь на замок. Это очень насторожило Изуку, но учитель — это же авторитет, значит, если он это сделал, то так надо было сделать. Учитель подходит обратно к своему столу и становится перед Изуку. — Я хочу обсудить твоё поведение, Мидория. Что это за исправления меня? — он наклонился к лицу Изуку. — Я учитель, я знаю лучше. Во-первых, потому что я старше. Во-вторых, только потому что ты экстерн, это не значит, что ты имеешь право портить мою репутацию. Ещё одно моё поправление — и я напишу на тебя заявление за срыв урока. Давай проверим, кому поверит директор: тебе, мальчику со слабой причудой, или мне, работающему здесь уже несколько лет. — Он снова поднял голову. — И напоследок, чтобы закрепить. Он поднимает руку и резким рывком ударяет Изуку по лицу. Изуку такого не ожидал и упал на спину. Он поднимает глаза на своего учителя, который смотрит на него с гневом. У Изуку внутри всё холодеет. Такого он точно не ожидал. Но он понял, что оспаривать решения учителя нельзя. У Изуку затряслась губа. — Только не смей мне тут сопли разводить. Раз захотел перейти во второй класс средней школы, то и веди себя как ученик средней школы. Здесь всем плевать на тебя и сколько тебе лет. Изуку растерялся. Такого никогда не случалось. Учителя раньше хвалили его. Изуку резко встал. — Извините, извините, учитель, такого больше не повторится, — он сказал это учителю, низко поклонившись, и учитель открыл дверь, чтобы выпустить Изуку. Изуку молниеносно выскочил из кабинета и побежал по коридору. Каждое слово учителя он принял на свой счёт. Если раньше его учителя хвалили, то сейчас, наверное, он скатился по учёбе. Ему надо стараться лучше. Он прибежал в библиотеку и провёл там всю ночь, скрываясь от охранника. Изуку надеялся, что в детдоме никто не заметит его отсутствия. Изуку сначала удивился, как у него ещё не испортилось зрение от чтения в темноте, а потом вспомнил про свою причуду. Изуку читал все темы за второй класс, но не понимал, почему учителям что-то не нравиться. Он знал всё наизусть, любую тему уже знал, ничего нового он из этой книги уже не узнавал. Изуку даже не заметил, как его руки начали трястись, и книга выпала из них. Он упал на колени и, опираясь на руки, начал задыхаться. Слёзы начали капать на пол, хотя глаза были зажмурены. Изуку схватился за волосы. Он старался возобновить своё нормальное дыхание. Потом паническая атака резко остановилась, и после того как Изуку отдышался, он потянулся к упавшей книге и снова начал её читать. Так он и провёл эту ночь.

***

— ПРИНЯЛ РОДЫ? — выкрикнул Цукаучи. Он совсем не ожидал того, что ему сказал Сотриголова. Он рассчитывал опять на зашивание ран, вправление вывихов и обработку шрамов. Но принятие родов совсем не вписывалось в то, что он ожидал. — Как так вообще получилось? — всё ещё в шоке сказал Цукаучи. — Я на патруле услышал крик женщины. Иду на звук, а там Ангел вытаскивает ребёнка из девушки, — сказал Ластик, пытаясь не заснуть, ведь ему надо написать ещё кучу макулатуры из-за того, что он попал в эту переделку, особенно если в ней замешан Ангел, который у всех отделений на слуху. — Кошмар, ещё одна бессонная ночь, — словно прочитав мысли Ластика, сказал Цукаучи. Ангел-хранитель с каждым днём появляется всё чаще, а информации на него у них почти нет.