Это всегда Праздник фонарей

      Старуха Яо открыла Хуну глаза.       Он каждый день проходил мимо её семейной торговой лавки, слыша ругань и крики. Муж старухи, по её словам, был бесхребетной бестолочью и тряпкой, и это совсем не устраивало Яо Шупин. Она не стеснялась сообщать об этом мужу.       Хун давно перестал обращать на неё внимание: делать ему что ли нечего? Но именно в тот день привычное «Олух! Возьми себя в руки и найди работу!» поразило Хуна в самое сердце!       Его матушка говорила отцу тоже самое!       И это напоминание о Лучшем Человеке В Мире было невероятно своевременным, ведь Хун как раз направлялся прямиком на жертвоприношение небесам в честь Праздника фонарей.       В качестве жертвы.       О, как он хотел испоганить всем праздник! Чтобы эти ублюдки кричали, плакали и бежали в панике!       Спрыгнуть он собирался обязательно на первом круге процессии: начало всегда запоминается лучше всего. Кроме того, если бы Хуну повезло, небеса бы действительно оскорбились из-за срыва шествия и обрушили бы всю силу своего негодования на Сяньлэ.       Больше крови! Больше слёз!       На разбитых губах Хуна растянулась счастливая улыбка. Мальчик выглядел почти очаровательно.       Но Хун вовсе не был предателем!       А его план был великолепен во всем, кроме этой части: подобным самопожертвованием, хоть и совершённым в самых благородных целях, он опорочил бы память матушки.       Об этом, надо признать, Хун не задумывался.       Но мразотная старуха Яо любезно напомнила ему о матушке! И даже больше: подкинула идею, как развеять скуку.       Он всю жизнь только и делал, что выгрызал и вырывал себе место на свалке поудобнее. Хун всегда зависел от чьей-то милости: сначала матушки, потом уличных ублюдков и торговцев. Это давно перестало быть хоть сколько-нибудь интересным и в край приелось.       Но теперь всё изменится! Хун больше не будет терпеть унижения и возьмёт судьбу в свои руки!       В конце концов, ему уже десять.       Он большой мальчик! ***       Перед Хуном встало куда больше проблем, чем он ожидал.       Чем он хотел заняться?       Матушка всегда говорила, что работа должна быть любимым делом. Сама она следовала своему совету неукоснительно: ни дня в своей жизни она не проработала на ненавистной ей работе. Танцы были её главной страстью и источником заработка вплоть до тех пор, когда её хворь окончательно не свалила матушку с ног.       А вот Хун такой страсти никогда не имел. Но оплошать в выборе работы он не хотел: даже его козёл-отец нашёл себе работу по душе. Он был Бухой Рожей и в свободное время варил ещё больше алкоголя.       Людям отец Хуна кстати говоря нравился больше, чем его матушка. Люди были ужасно тупыми.       Но как понять, что он хочет делать?       Наверное, нужно понять, что ему вообще нравится?       Хун задумался. Теперь это был трудный вопрос.       Собирать для матушки самые лучшие цветочные венки? Вылавливать загоняющих его ублюдков по одному и от души мстить? Пинать пьяниц по яйцам?       А чего Хун хочет добиться?       Вернуть матушку? Заставить людей вокруг страдать также как он? **Отомстить каждому из тех гадких торговцев, что подсыпали в булочки крысиный яд?       Тут напряжённые размышления были прерваны совсем не ласковым подзатыльником.       Ощетинившийся Хун поднял голову и увидел перед собой противного торговца локвами в жёлтом рядом с его сердечным приятелем кузнецом.       — Проваливай отсюда! Проклятое отродье, в Сяньлэ праздник! Тебе нечего делать на виду у порядочных граждан, — Шэнь Юн замахнулся ногой, но Хун уже развернулся и убежал. Торговец, раздражённо вздохнув, сплюнул и процедил ему вслед: — Урод!       О, как же Хун хотел сломать этот огромный нос!       Ну ничего, он начнёт запугивать уличных крыс по одному и создаст собственную банду! Они будут держать в страхе весь город и есть самые лучшие баоцзы.       И запретят продажу локв! Обязательно.       Кивнув сам себе, воодушевлённый, но ужасно уставший, Хун привычно скользнул в узкий переулок: пора было возвращаться на свалку.       Он ужасно устал.       Это был тяжёлый день.       Пара минут и Хун был уже на месте. Он резво улёгся на тонкую прослойку стащенной им соломы и сразу же заснул.       Хун хотел просто снова оказаться в объятиях матери. Он хотел больше никогда не отпускать её и не видеть её слёз и боли.       Но матушка уже давно была мертва. Хун сам наблюдал каждый день её медленной смерти.       Он хотел бы вылечить её, но для этого были нужны деньги. Очень много.       Хун больше не мог помочь матери, но в его сердце тайно росло желание быть снова замеченным. Быть любимым.       И если был хотя бы призрачный шанс исполнить это желание…       Хун обязан был сделать всё ради счастья любимого человека.       Может, тогда он бы не покинул Хуна?..       Он желал стать таким сильным и независимым, каким только сможет.