Глава 10. Свирепый пухляш — грозная сила

Тяньцюань уже собиралась выйти вперёд и окликнуть лисяо, как тот вдруг резко взмахнул крыльями — и с оглушительным треском посыпались сломанные ветки, лепестки цветов понеслись в буре прямо на Цзиншуня. Порыв был таким мощным, что Тяньцюань даже сделала шаг назад. Сквозь грохот и хаос до неё донеслось приглушённое: — Учитель, осторожно! У Тяньцюань екнуло сердце. Да он же только что вылупился! А сила-то какая… Не смея больше медлить, она вышла вперёд: — Малыш! В тот же миг всё стихло. Перья лисяо, только что все взъерошенные, мгновенно пригладились, вертикальные зрачки, встретив её взгляд, расширились, а в них тут же блеснули слёзы. Он съехал с ветки, перекатился по земле, будто пушистый клубок, облепленный белыми лепестками, и, спотыкаясь, кинулся к Тяньцюань, жалобно пища: — Цюань-цюань! Цюань-цюань! — и вжался в её объятия, весь дрожа. Тяньцюань гладила его по спине, успокаивая, и в то же время подняла глаза на стоявшего неподалёку Цзиншуня. Тот молча наблюдал за трогательной сценой воссоединения, но лёгкая складка на лбу выражала весь спектр эмоций: презрение, насмешку и полное непринятие происходящего. Рядом с ним всё ещё стоял ученик — тот самый Пэй Юньцзян, которого Тяньцюань недавно при всех потребовала себе в мужья. Он, не опуская рук, всё так же настороженно заслонял учителя, явно опасаясь нового нападения со стороны лисяо. Тяньцюань оглядела разбросанные повсюду сломанные ветви и лепестки, колеблясь, всё же спросила: — Небесный владыка, вы не пострадали? Цзиншунь стряхнул белый лепесток с рукава и холодно ответил: — Такая ничтожная тварь не способна причинить мне вреда. Услышав слово "тварь", у Тяньцюань дёрнулся уголок брови: — Лисяо ещё птенец, не разбирается в иерархии, не умеет сдерживать силу. Да, он мог ошибиться. Но… разве достойно Небесного владыки — нападать на моего духовного питомца, пока меня нет? Цзиншунь проигнорировал её упрёк и ледяным взглядом скользнул по лисяо, который, уткнувшись в Тяньцюань, изображал жалкую жертву, но при этом украдкой сверлил его красным глазом, полным вызова. — Лисяо — дикое, неуправляемое существо. Почтенная, вам лучше с ним не возиться. — Он сделал паузу. — Почему бы вам не отдать его мне? Я обучу его как следует. Тяньцюань была потрясена: — Ты шутишь?! Я официально приняла его из Управления духовных зверей — и с какой стати должна отдавать? Это мой питомец. Воспитывать его — моё дело, а не твоё. Цзиншунь хотел что-то сказать, но в конце концов лишь раздражённо развернулся и ушёл. Пэй Юньцзян слегка поклонился Тяньцюань и поспешил за учителем. Когда оба — учитель и ученик — скрылись в цветущей роще, Тяньцюань опустила взгляд на всё ещё прильнувшего к ней лисяо… и внезапно резко оттолкнула его. Птенец с грохотом шлёпнулся на землю, перья разметались в беспорядке. Он торопливо поднялся и съёжился в комочек, с испуганным взглядом уставившись на её мрачное лицо. Алое перо на макушке дрожало. Голос Тяньцюань был ледяным: — А я и не знала, что ты у нас такой сильный. Он жалобно пискнул: — Цюань-цюань… — Перестань прикидываться! — голос её стал жёстким. — Когда ты нападал на Цзиншуня — не так ведь пищал, да? Она сделала несколько шагов туда, где только что стояли Цзиншунь и его ученик, и ногой отбросила сломанную ветку. Под ней лежала цветущая юйтань, а на её лепестках — пятна крови. Тяньцюань указала на них пальцем и стиснув зубы сказала: — Ты ранил Пэя Юньцзяна. Если бы он не скрыл это… если бы Цзиншунь это увидел — он мог бы убить тебя прямо на месте. Ты это понимаешь?! Лисяо опустил голову. Всё ниже… и ниже… пока она почти полностью не утонула в его мягком пуху. Тяньцюань, не сдерживая гнева, мерила шагами круг вокруг него. Её взгляд был таким пронзительным, что, казалось, мог прожечь ему череп. — Ты только-только вылупился, а уже такой жестокий. Точно не из добрых. Кто ты на самом деле — мне неважно. Но у меня во дворце таким не место. Цзиншунь — не тот, кто будет обращаться с тобой ласково, но и ему я тебя не отдам. Лисяо, разбирайся теперь сам. С этими словами она резко развернулась и ушла. Лисяо застыл, словно его пронзила молния. Он знал, что провинился, но думал — ну отчитает она его, он прикинет жертвой, пощебечет жалобно — и всё обойдётся. Но он даже представить не мог, что Тяньцюань его бросит. Только когда она уже отошла на приличное расстояние, он вдруг осознал происходящее и бросился вдогонку, отчаянно хлопая крыльями и хрипло крича: — Цюань-цюань! Цюань-цюань! Но Тяньцюань даже не обернулась. Взмахнула рукавом — и деревья вокруг задвигались, переплетаясь, словно живая стена. Лисяо сразу же потерял ориентацию, упал на землю, а когда поднялся, уже не мог понять, куда идти: Тяньцюань исчезла. Тем временем Цзиншунь и Пэй Юньцзян, ушедшие раньше, уже возвращались к цветочному пиру. Учитель и ученик шли молча один за другим. Вокруг царила тишина, лишь под ногами трещали тонкие веточки. Вдруг Цзиншунь остановился. Пэй Юньцзян тоже остановился, не понимая причины, и робко окликнул: — Учитель? Цзиншунь обернулся, холодным взглядом скользнул по нему, но ничего не сказал. Пэй Юньцзян замер, и в следующий миг понял: от учителя ничто не ускользнёт. Он опустился на колени. Глаза Цзиншуня были холодны, как лёд: — Покажи руку. Пэй Юньцзян поспешно вытянул правую руку, до сих пор спрятанную в рукаве. На тыльной стороне — тонкий порез в ладонь длиной, запёкшиеся следы крови. Цзиншунь смотрел на него сверху вниз, без тени снисхождения: — Почему скрыл? Пэй Юньцзян робко ответил: — Я подумал… сегодня тут Нефритовый Император и Императрица, а эта птица — любимец Почтенной Тяньцюань. Если бы из-за такой мелочи между Учителем и Небожительницей возник конфликт, это могло бы омрачить праздник и навлечь гнев на Учителя… Его заботливое объяснение, как и рана, не вызвали у учителя ни капли сочувствия. — Юньцзян, ты очень сообразителен, — произнёс Цзиншунь с ледяной интонацией, будто хвалит, но на деле — осуждает. — Но запомни: не пытайся быть умнее меня. Ни я, ни Тяньцюань не нуждаемся в твоей защите. То ли оттого, что за заботу его упрекнули, то ли из-за ледяной холодности учителя — но в груди у Пэй Юньцзяна защемило. Он встревоженно поднял глаза: — Учитель, вы столько для меня сделали… Прошу, простите неразумного ученика в этот раз! Цзиншунь чуть поморщился: — Не драматизируй. Просто в будущем думай, что делаешь. Вставай, возвращаемся. Похоже, на этом всё. Пэй Юньцзян с облегчением выдохнул и поспешил за ним. На цветочном пиру всё было как прежде — шумно, весело. Учитель с учеником вернулись, и вскоре пришла Тяньцюань. Лисяо с ней не было. Она села, но явно была рассеянна. Взглянув вперёд, словно что-то вспомнила, встала и направилась к… Цзиншунь, увидев её приближение, напрягся, спина выпрямилась, пальцы сжали чашу с вином. Он гадал, что она ещё выкинет… Но Тяньцюань прошла мимо — и встала прямо перед Пэй Юньцзянем. — Пэй… — Она опять забыла, как его зовут. Память совсем никуда не годится. — Этот недостойный ученик — Пэй Юньцзян, — поспешно подсказал он. — А, точно, Пэй Юньцзян. Можно тебя на пару слов? Он с сомнением взглянул на учителя. У Цзиншуня было то ещё лицо — их отношения с Тяньцюань явно стремительно ухудшались. Но, всё же, он сдержался и молча махнул рукой. Юноша кивнул и пошёл за Тяньцюань.