Глава 16. Соблазнение учёного юноши

В этот момент маленькая лисичка-дух вспомнила, что не дочитала роль до конца, и поспешно выдала оставшуюся реплику: — Услышав, что благородный господин один здесь предаётся учёбе, осмелилась прийти составить ему компанию. — Хорошо, оставайся, — вырвалось у учёного юноши само собой. Лиса опешила.  Что?.. Он... согласился? И что же теперь надо сказать по роли? Юноша же решил, что её так тронуло его слово, что она лишилась дара речи, и сам заговорил мягче, чем прежде: — Завтра придёт наставник, я отведу тебя к нему. Спрошу, нельзя ли тебе здесь остаться. Она смотрела на него в недоумении: — А оставаться-то мне зачем? — Ты же сама сказала, что хочешь помогать мне в учёбе. — Ну да, только... — Слово нужно держать. — Я... — уже готовое "Да ни за что!" застряло у неё в горле.  Духи и демоны с давних времён были упрямо верны своим обещаниям, потому и ходит столько легенд о существах, воздающих за добро. Но в её голове царила полная путаница.  Так что же... истории о том, как лиса соблазняет учёного юношу, на самом деле разворачиваются вот так? Она в смятении теребила свои кудряшки, пока совсем не растрепала их, а тем временем юный учёный откуда-то уже достал целый комплект одежды: рубаху, штаны, обувь и шапку, — точь-в-точь такие же, как на нём самом. — Это моя одежда. Если не побрезгуешь, можешь пока поносить. Она взяла синюю холщовую тунику ученика, встряхнула её, приложила к себе — и не смогла скрыть восторга. С тех пор как она приняла человеческий облик, её наряд всегда оставался одним и тем же: красное платье, сотканное из собственной лисьей шерсти. А теперь — настоящая новая одежда! Счастью её не было предела. — Только вот что нужно помнить, — предупредил юноша. — В Академию Ишань девочек не принимают. Придётся притвориться мальчиком, чтобы наставник позволил тебе остаться. — Легко! — засмеялась она. Получив новый наряд, лиса напрочь забыла обо всех своих сомнениях. В ту же ночь юный учёный уступил неожиданной ночной гостье одно место в общей спальне, а сам отправился в учебный зал, где сдвинул столы и улёгся на них вместо постели. Оставшись одна, лисичка-дух от переполнявшего её возбуждения никак не могла уснуть.  Стоило ей дёрнуть за подол красного платья — и оно рассеялось без следа, обнажив тонкую девичью фигурку. Она бережно достала одежду, подаренную учёным юношей, и принялась натягивать на себя одну вещь за другой. Одежда была великовата — всё-таки он был выше её на целую голову. Но если подвернуть рукава, подвязать пояс да аккуратно заправить складки, то вполне ничего. Она склонила голову, то и дело оглядывая себя со всех сторон, важно прошла по комнате несколько шагов и не смогла удержать улыбки, сияя от счастья. Потом, вспомнив что-то, она нахмурилась и пробормотала: — Странно... Кажется, я помню, как сказитель в своих историях говорил, что в конце лиса и учёный юноша спят в одной комнате... А этот почему-то оставил меня одну? Ну и ладно, какая разница! Новая одежда дороже любых подробностей! Какая уж тут была возможность думать о мелочах, когда на тебе новое платье! Позднее она узнала, что юношу звали Шао Вэйли. Та ночь, когда она решила "разыграть историю о том, как лиса соблазняет учёного юношу", пришлась как раз на праздник середины осени — пятнадцатое августа. Обычно в Академии Ишань ученики спали в общих спальнях, но в тот день почти все разъехались по домам, встречать праздник с родными. Лишь Шао Вэйли остался — у него не было куда возвращаться. Родители умерли, семья обнищала, а родственники не пожелали взять его к себе.  Так что Академия стала для него единственным кровом. И потому так настойчиво просил он наставника приютить её, не только из-за доброты, но и потому, что узнал в ней себя. А кем он был по происхождению и как именно пришла в упадок его семья, она так и не расспросила. Маленькая лиса, далёкая от забот мира смертных, попросту не догадалась интересоваться. На следующее утро наставник и ученики один за другим вернулись в Академию. Шао Вэйли вывел к наставнику переодетую в мальчика лису, рассказал, что она сирота и забрела сюда, и спросил, можно ли оставить её здесь. Наставнику было чуть за пятьдесят. Худой, простой в одежде, из-за долгих лет за книгами его спина слегка сгорбилась, отчего он выглядел старше. Он взглянул на девочку, долго молчал, будто поражённый её нелепым пучком волос, скрученным веточкой и торчащим, как сноп недогоревшей соломы. — Хочешь остаться здесь? — наконец спросил он. Лиса поспешила расправить плечи, стараясь подражать учтивой осанке Шао Вэйли, и серьёзно кивнула. — Здесь Академия. Останешься — придётся учиться. Она замялась. Учиться?.. Вроде бы в историях сказителя такого не было. Но, встретив полный ожидания взгляд Шао Вэйли, неожиданно для себя выпалила: — Буду учиться! Наставник продолжил: — Но ты не похожа на ребёнка из богатой семьи, чтобы платить за обучение. Тогда в счёт платы будешь каждый день подметать двор. — Э?.. — маленькая лиса растерялась.  Работать?  Но тут Шао Вэйли наклонился и тихо сказал на ухо: — Я помогу. И она, сама не понимая как, снова кивнула. Наставник вынул из-за пазухи круглый свёрток. Чуткий нюх девочки тотчас уловил сладкий аромат, и глаза её распахнулись в восторге — ещё миг, и уши бы тоже выдали её радость. — Это лунный пряник, я принёс его для Вэйли. Но теперь вас двое — делите пополам, — сказал наставник, разломив пряник и протянув каждому по половине. Она схватила свою часть и тут же запихнула в рот. Вкус был так хорош, что слёзы едва не навернулись. Шао Вэйли же принял свою половину бережно, с почтением, и тихо произнёс: — Благодарю, наставник. — А потом посмотрел на неё. Она, спеша подражать, с набитым до краёв ртом только и смогла пробормотать сквозь крошки: — Блхдрю, наствник... Долгое время после того дня жизнь лисички-духа шла по одному и тому же кругу: каждое утро она вставала затемно и мела двор, днём сидела на уроках, а когда не могла выучить тексты и за это получала от учителя по ладоням, то снова и снова возвращалась к одному вопросу — зачем она вообще согласилась остаться? Сколько ни вспоминала, всё сводилось к одному — к уговорам Шао Вэйли. Как же так вышло? Разве не лиса должна была соблазнять учёного юношу? А на деле получилось наоборот — свободная и беззаботная лиса вдруг оказалась "соблазнена" им и превращена в бедную ученицу на полном самообеспечении! Когда наставник спросил её имя, она  с неловкостью назвалась Цюаньцюань. А вот на вопрос о фамилии так и не нашлась, что ответить. У лис-то фамилий не бывает.  Учитель решил, что девочка осиротела слишком рано и напрочь забыла род. Сам он носил фамилию Шу и, помолчав, сказал: — Наставник на один день — словно отец на всю жизнь, хочешь взять и мою фамилию? Она осторожно поинтересовалась: — А что значит это "Шу"? Наставник улыбнулся: — Это "расправляться, раскрываться". Расправляться, раскрываться!  Значит, и её кудри могут выпрямиться и разгладиться? Прекрасное предзнаменование!  В восторге она закивала так энергично, что волосы едва не рассыпались. Так у неё появилось полное имя — Шу Цюаньцюань. Наставник отвёл ей место на самой задней парте, и отныне она целый год проучилась в Академии Ишань, бок о бок с Шао Вэйли. Ученицей она, конечно, оказалась никудышной. Куда больше её занимали игры с другими ребятами, чем книги. А вот одна вещь её страшно возмущала: по вечерам ей очень хотелось втиснуться к остальным в общую спальню, но наставник был непреклонен — там и так тесно, места не хватит. Ей выделили постель в сарае для дров. Поначалу она хмурилась и обижалась, но вскоре заметила: случалось, что ночью, во сне, она невольно возвращалась в свой истинный облик и лишь в спешке снова оборачивалась девочкой. Если бы кто-то увидел! Так что, пожалуй, было даже к лучшему, что она спала одна. Спустя годы она вспоминала тот год в Академии Ишань — вместе с наставником и юными однокашниками — как один из самых чистых и радостных в своей долгой жизни.  Увы, тогда она ещё не умела ценить.  Проучилась всего лишь год, а потом не удержалась.  В одну ночь её охватило странное чувство — словно судьба звала. Она вдруг решила: "Не хочу оставаться просто лисой. Нужно найти учителя, настоящего Небесного владыку, идти путём бессмертия".  Подумала — и тут же поднялась, покинула Академию. Не поклонилась наставнику, не простилась с товарищами. Даже Шао Вэйли не оставила ни слова. Прошло три года. И вот, выполняя поручение своего учителя, она случайно оказалась поблизости и решила заглянуть. Ученики в Академии за эти годы уже сменились. Говорили, что последние годы выдались тяжёлыми, и теперь учёных юношей здесь оставалось всего несколько. Но ни одного знакомого лица. Лишь сам наставник — всё тот же. Только три года добавили ему седины и усталости. Она же, не будучи человеком, привыкла считать человеческие связи мгновенными, как облака на ветру: взглянул — и забыл. И только теперь осознала, насколько беспощадна её беспечность. Наставник, едва справляясь с волнением, проговорил: — Бессердечная маленькая лиса... всё-таки вспомнила дорогу назад!