Глава 33. Розовая пушинка в ухе

Тяньцюань осторожно прикоснулась к нежной ножке, пытаясь вытащить из уха Юй Аня крошечный розовый зонтик-пушинку. Но стоило чуть потянуть — и нежное волокно оборвалось. Похоже, семя уже пустило корни глубоко в его плоть. Это была не просто случайно попавшая в ухо соринка — избавиться от неё силой было уже нельзя. Если демон-мираж использует пушинку травы-наваждений, чтобы передавать голос и управлять его слухом, тогда он не может быть далеко. Если не прячется в теле Юй Аня, значит, скрыт где-то поблизости — возможно, в одном из детей! Тяньцюань стиснула зубы. Её барьер охватывал весь городок, но не мог остановить подземные потоки воды. Стоило демону нырнуть в реку, протекающую через посёлок, — и он без труда бы ускользнул. Сердце сжалось от тревоги. Развернувшись, она бросилась к выходу из сада — нужно было отыскать ребят, пока не поздно. И вдруг позади раздался всплеск. Её шаги резко оборвались. Тяньцюань обернулась — Юй Ань всё так же лежал на земле, ошеломлённо глядя в сторону колодца. Но ведь кроме него здесь никого не осталось... Так кто же нырнул в колодец? Юй Ань, словно обезумев, на четвереньках бросился к колодцу и, сорвавшись на крик, завыл: — Черныш! Черныш! Тяньцюань мгновенно всё поняла — это была та самая чёрная собака. Так демон-мираж скрывался в собаке! Как я не догадалась, что он может вселиться не только в человека, но и в любое теплокровное существо?! В отчаянии ей захотелось отвесить пощёчину. Не раздумывая, она оттолкнулась от земли и, как стрела, нырнула прямо в колодец. Юй Ань, не успевший доползти до сруба, застыл на месте, забыв даже плакать. Неужели... эта девушка бросилась в колодец, чтобы спасти его пса?.. Тяньцюань погрузилась в ледяную воду, пытаясь нащупать демона. Тщетно. Глубоко на дне она ощутила подводное течение. Это был не простой колодец, а живой источник, связанный с другими водоёмами. Через любую щель, любой родник демон мог уйти. Она прочесала каждый уголок тесного дна, но тщетно. Демон сбежал. Гнев душил её — ни вдохнуть, ни отпустить.  Вынырнув, она услышала дрожащий голос Юй Аня: — Девушка... вы... вы живы? Она подхватила плававшую на поверхности чёрную собаку и легко выбралась из колодца. Юй Ань, уже ждавший у сруба, бросился к ней, слёзы текли по его лицу: — Вы... вы рисковали жизнью ради Черныша, я... я... Тяньцюань тихо выдохнула, не находя слов. Передала ему пса на руки: — Прости. Я не смогла его спасти. Юй Ань замер, уставившись на тело в своих руках, и растерянно прошептал: — Черныш... почему ты стал таким лёгким?.. Чёрная собака, ещё недавно крепкая, блестящая, живая, теперь была всего лишь мешочком кожи и костей, словно из неё за один миг высосали всю кровь и плоть. Ни дыхания, ни тепла. Колени Юй Аня подкосились, и он рухнул на землю, прижимая собаку к груди: — Как... как же так... Тяньцюань выжимала из рукавов воду, тихо произнесла: — Если коротко... демон прятался рядом с вами, приняв облик собаки. Через эти розовые пушинки — цветы, похожие на одуванчики, — он проникал в уши людей и отдавал приказы. Так он подчинял себе всех — и тебя тоже. — Демон? — Юй Ань покачал головой. — Нет... это не демон. Это Цай Цин. Голос, что говорил со мной, принадлежал Цай Цин. — Он сжал в ладони маленький флакон, будто боялся, что тот исчезнет. — Тогда расскажи, кто она, эта Цай Цин. Откуда взялись эти розовые цветы? И куда подевались жители города? — спросила Тяньцюань, чувствуя, как холод ползёт по спине. Если за каждым таким цветком стоял человек, то их судьба не вызывала сомнений. Юноша, растерянный и подавленный, говорил сбивчиво и бессвязно: — Цай Цин... мы вместе росли... А потом... молодые господа... охотились на Черныша... Какая бессмыслица. Тяньцюань искоса взглянула на розовые ворсинки, видневшиеся в его ухе, и сердце её сжалось от тревоги. Юноша и так метался между ясностью и бредом под влиянием цветка, а смерть Черныша окончательно помутила его рассудок. Ждать, пока он свяжет слова в предложения, значило упустить последний шанс. Она слишком хорошо знала природу демонов-миражей. Ненасытные и жадные, они, посеяв траву-наваждения, не оставляли никого в живых. Сбежав и найдя новое тело — он снова восстановит контроль над розовыми семенами. Первым делом он прикажет через них Юй Аню и тем детям покончить с собой. А те, без тени сомнения, подобно той знатной даме, выроют себе могилы и лягут в них. Из семечка в ухе мгновенно прорастёт новый розовый цветок, а из уголка глаза скатится ярко-зелёная слеза и исчезнет в ветре. Демон будет собирать их, накапливая крупицу за крупицей всю злобу этого мира, становясь с каждым днём всё сильнее. Тяньцюань понимала: единственный выход — выяснить, откуда взялся самый первый цветок — только тогда можно было найти разгадку и способ всё остановить. Она выхватила у Юй Аня флакон — тот даже не заметил, погружённый в оцепенение. В этой слезе, оставшейся от Цай Цин, возможно, и был заключён ответ. Тяньцюань обладала защитой духовной силы — демон не мог напрямую воздействовать на неё. В прошлый раз он проник внутрь лишь потому, что она бессознательно позволила этому случиться. Но теперь всё было иначе: она знала, как самой заглянуть в иллюзорный мир демона. Пусть это и больно, но другого пути не было. Она глубоко вдохнула, подняла лицо к свету и вылила из флакона прозрачную слезинку. Капля зависла в воздухе, дрожа в неподвижности. Лёгким движением пальца Тяньцюань подтолкнула её, и та, будто повинуясь невидимой воле, устремилась прямо в её правый глаз. Мир дрогнул. Солнечный свет мягко отражался от каменной плитки, по которой ступали светло-зелёные вышитые туфельки, ощущая одновременно и лёгкую прохладу, и тепло. Позади раздался ласковый голос: — Цай Цин, куда ты собралась? Она обернулась. В дверях стояла добрая, улыбчивая женщина. — Сегодня же надо отнести вышивку в Дом Сияющего Шёлка, — прозвучал весёлый девичий голос. — Вот я и иду. Женщина лукаво прищурилась: — А-а, теперь ясно, почему ты новые туфельки надела. Девушка вспыхнула, топнула ногой: — Мам! — Ладно-ладно, не сердись, — засмеялась женщина, прикрывая рот ладонью. — Кстати, ты взяла с собой немного моего маринованного редиса для Аньцзы? — Взяла, — ответила Цай Цин. — Я так и знала! — мать довольно хмыкнула. — Уж если у тебя что-то вкусное — этому маленькому сорванцу точно достанется. Только смотри, не засиживайся у него. Перекиньтесь парой слов — и возвращайся. А то люди начнут языками чесать. — Поняла! — отозвалась девушка. Пусть Тяньцюань лишь на мгновение заглянула в прошлое через каплю-слезинку, она отчётливо почувствовала жар, подступивший к лицу девушки. Всё было ясно — "Аньцзы" в её устах и был Юй Ань. Судя по разговору, между ними давно были чувства, и, вероятно, уже назначен брак. Внезапно послышалось тяжёлое дыхание, и из-за спины матери Цай Цин выскочила чёрная собака, помчалась к девушке и начала ластиться к её ногам. Мать тут же крикнула: — Черныш, назад! Тебе нельзя с ней! — Ничего, я возьму его с собой, — улыбнулась Цай Цин. — Аньцзы наверняка соскучился по нему. Она прижала к груди свёрток с аккуратно завернутой вышивкой, в другую руку взяла глиняный горшочек с соленьем и, ведя Черныша за собой, весело зашагала по улице. Вокруг кипела жизнь: у лавок толпились покупатели, торговцы наперебой зазывали к прилавкам, пахло жареными каштанами и свежей выпечкой. Цай Цин, проходя мимо, улыбалась знакомым лицам, перекидывалась парой слов. — Эй, Цай Цин! — окликнул кто-то с прищуром. — Опять несёшь вкусности своему Аньцзы, а? Девушка вспыхнула, смерила знакомого грозным взглядом, и тот поспешно отступил, посмеиваясь. Глядя на эту оживлённую сцену глазами девушки, Тяньцюань почувствовала, как сжимается сердце. Эти улочки, эти люди — всё это уже исчезло, осталось лишь в застывшем прошлом. Цай Цин с Чернышом подошла к боковым воротам Дома Сияющего Шёлка. Старый привратник нахмурился, когда заметил собаку. — Эй, девонька, собаке туда нельзя! Цай Цин поспешно заулыбалась, и суровое лицо смягчилось.  Старик махнул рукой: — Ладно уж, иди, только смотри, чтобы не напугала госпожу или барышень. — Не волнуйтесь, — ответила она весело. — Я сразу же отведу его к братцу Аньцзы, он присмотрит. Войдя во двор, девушка повела Черныша по тихой тропке к заднему саду. Всё было спокойно — до того мгновения, пока воздух не пронзил резкий свист. Шух! — стрела вонзилась прямо перед её ногами, в камень, рядом с вышитыми зелёными туфельками. Цай Цин вскрикнула, глиняный горшок с соленьем выскользнул из рук и с глухим треском разбился. В тот же миг Черныш, желая защитить хозяйку, прыгнул вперёд, прикрыв её собой, и яростно залаял в сторону, откуда прилетела стрела. Впереди раздался гневный окрик: — Откуда тут эта паршивая дворняга?! Осмелилась напасть на молодого господина!