Часть 7 - След

Первые два дня были обманчивой победой. Эмбер превратила свою комнату в штаб-квартиру химической войны со сном. На столе, рядом с новыми учебниками по «Основам Артефактов» и «Онтологии Магических Измерений», выстроился арсенал: батареи энергетиков с яркими, агрессивными этикетками «Драконья Мощь!», «Феникс на Взлет!», банки крепчайшего магловского кофе, пачки стимулирующих драже «Бдительный Филин», купленных тайком в «Аптекаре & Ко» по поддельному разрешению. Девушка пила их методично, почти фанатично, запивая ледяной водой. Циркулайт лежал заброшенный в дальний угол, как предатель. Молодость брала свое. Утром второго дня Эмбер даже чувствовала прилив искусственной, колючей бодрости. Глаза, подведенные темными тенями, чтобы скрыть синяки под ними, горели лихорадочным блеском. Она шутила с родителями за завтраком, болтала с Лив по телефону о новых мантиях, хвасталась, как легко дается предварительное чтение. Дадли, отложив айпад: – Эмби, а ты... как будто на батарейках. Все в порядке? Выглядишь... возбужденной. – Пап, это энтузиазм! – заверила дочь слишком быстро, слишком громко. – Новое место! Новые знания! Просто фонтанирую идеями! Элис налила ей еще апельсинового сока. Материнский взгляд – теплый, но чуть прищуренный – скользнул по дрожащим кончикам пальцев Эмбер, сжимавшим вилку. – Не переусердствуй, солнышко. Высыпайся. – Сплю как сурок! – солгала Эмбер, ощущая, как сердце колотится от кофеина и страха перед грядущей ночью, покусывая сухие губы. Третий день принес трещину. Искусственная бодрость начала гаснуть к полудню, сменяясь раздражительной нервозностью. Звук капающей из крана воды в ванной казался ударами молота по наковальне. Свет из окна – слишком ярким, режущим. Эмби ловила себя на том, что беспричинно вздрагивала от тишины или резкого звука за окном. На встрече с куратором группы в МАМИ ей пришлось сжать руки в кулаки под столом, чтобы скрыть мелкую дрожь. Отвечала на вопросы четко, но голос звучал натянуто, как струна перед разрывом. Вечером она выпила двойную порцию «Драконьей Мощи» и просидела над книгами до трех ночи, насилуя мозг информацией, лишь бы не ложиться. Маркиз ходил вокруг кругами, мяукал тревожно, тыкался носом в ногу – девушка лишь отмахивалась, не глядя, заламывая пальцы на ногах до хруста. Четвертый день стал кошмаром наяву. Энергетики перестали действовать. Вернее, действовали, но не так, как нужно. Вместо бодрости – тревожная, липкая слабость, как после тяжелой болезни. Голова гудела тупой, непрекращающейся болью. Светло-карие глаза Эмбер потеряли блеск, стали мутными, с расширенными зрачками, плохо фокусирующимися. Руки дрожали так, что она едва могла удержать зубную щетку. Тени в комнате ожили; они не просто лежали в углах, а шевелились, Эмби замечала их краем глаза. Когда поворачивала голову – теней не было. Но ощущение ползущей, холодной слежки не отпускало. Она услышала тихое поскребывание за стеной – как когти? Шакалы! «Они пришли за мной!» Девушка замерла у двери, прижав ухо; сердце колотилось, вот-вот выпрыгнет. Но… Ничего. Глухая тишина. Эмбер начала расчёсывать свою руку от нервозности, до крови. Пятый день, уже был пыткой. Эмбер спустилась в кухню поздно вечером, бледная как полотно. Синяки под глазами были фиолетовыми, как гематомы. Волосы – грязной, спутанной соломой. Она шла медленно, осторожно, как по тонкому льду, озираясь. Каждый звук – звон ложки, шипение тостера – заставлял ее вздрагивать всем телом. Эмби села за стол, уставившись в пустую тарелку. Элис поставила перед ней бифштекс и спаржу с горошком. – Кушай, дорогая, – голос матери звучал натянуто-весело, но глаза выдавали панику. – Тебе нужны силы перед учебой, ты… совсем исхудала. – Она подняла лицо дочки за подбородок. – Зачем ты себя так изводишь, Эмби? Ты и так прекрасно училась в Хогвартсе, милая… Эмбер смотрела на маму пустым взглядом измученного зверька. Запах веды, обычно аппетитный, ударил в нос тошнотворной волной. Желудок сжался спазмом. Девушка отпрянула от тарелки, как от яда. – Не... не могу, – прошептала она, голос – хриплый, надломленный. – Уберите. Пожалуйста. – отодвинула блюдо и поднимаясь из-за стола. – Эмбер... – начал Дадли, откладывая айпад с новостями. Лицо, обычно добродушное, было строгим, испуганным. – Это уже не просто усталость. Ты больна или... что-то случилось? Говори. – Ничего не случилось! – она крикнула неожиданно резко и тут же сжалась, будто испугавшись собственного голоса. Слезы – горячие, беспомощные – хлынули ручьем. – Просто... устала. Очень устала. Отстаньте! Эмбер рванула с места, опрокинув стул, побежала наверх, в свою комнату, захлопнув дверь. Она заперлась, боясь впускать родителей в свой кошмар – вдруг они пострадают, ведь… ведь тени кусают, царапают ее, причиняют боль. Дадли и Элис переглянулись; в их глазах читалось одно: «Хватит, нужна помощь и срочно». Девушка сидела на кровати, обхватив колени, трясясь как в лихорадке. Комната плыла перед глазами. Тени в углах сгущались, пульсировали. Слышала шепот – тот самый, множественные прошения. Тихие и навязчивые. «Спаси нас… Приюти нас…». Зажмурилась, вдавливая пальцы в виски. «Не реально. Это усталость. Галлюцинации. Просто надо поспать...» Но мысль о сне вызывала панический ужас и холодный пот, выступивший на лбу. И тут она увидела… Из-под шкафа, из самой глубокой тени, поползло нечто. Нет, не тень. Что-то плотное, черное, маслянистое пятно. Оно двигалось волнообразно, бесшумно, как жидкая смола, прямо к кровати. В нем не было формы, только абсолютная, темная пустота и холод, исходивший от него волнами. Животный, первобытный ужас сдавил горло, парализовал тело. Эмбер не могла пошевелиться, не могла крикнуть. Тело дрожало, могла только смотреть, как оно подползает все ближе, заполняя пространство комнаты своим жутким, нездешним присутствием. И когда наконец инстинкт выживания пересилил паралич, из горла Эмбер вырвался дикий, нечеловеческий вопль. Запрыгнула на кровать, прижавшись спиной к стене, схватив первый попавшийся предмет – махровый тапок. – УБЕРИСЬ! УБЕРИСЬ ОТСЮДА! – кричала она, размахивая тапком, как дубиной, перед угрозой. Слезы лились, но девушка этого не замечала, голос срывался на истерический вопль. – Я ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ! УЙДИ! УЙДИИИ! Дверь в комнату с треском распахнулась. На пороге стояли родители. Лицо отца было пепельно-серым, увидев дочь, забившуюся в угол кровати, дико размахивающую тапком и кричащую в пустоту. Видел неподдельный, страх в глазах. Видел тень под шкафом – обычную, неподвижную, но видимо для Эмбер она была реальнее их самих. Шок длился мгновение, потом что-то щелкнуло в Дадли. Собственное детство, полное страха перед непостижимым магическим миром, когда дементоры чуть не высосали его душу. Воспоминание, которое так старался оставить в прошлом. Страх за дочь – эту сильную, ловкую, умную девочку, теперь сломленную невидимыми врагами. Почувствовал свое бессилие, ярость против того, что мучает его ребенка, и неспособность понять, утешить, а главное защитить. Дадли шагнул в комнату, не к Эмбер, а к окну. Резко распахнул штору. Яркий дневной свет фонарей хлынул внутрь, разгоняя тени. Эмбер зажмурилась, всхлипывая, все еще сжимая тапок. – Всё, – сказал Дадли, низким, твердым, как сталь голосом. Не было страха, только решимость. – Элис, останься с ней. Вышел в коридор, шаги были тяжелыми, мерными. Спустился в гостиную, подошел к старому, добротному телефону на тумбочке. Не магловскому мобильнику, а к стационарному аппарату. Тому самому, по которому он звонил в полицию, когда в детстве боялся летающих пирогов и писем из Хогвартса. Рука, большая, сильная, дрожала лишь слегка, когда снял трубку и набрал номер брата. Ответили почти сразу. – Алло? – Джинни. Это Дадли, – говорил неузнаваемо хрипло. – Мне нужен Гарри. Срочно. – Он сглотнул вязкую слюну и потер переносицу. – С Эмбер, что-то очень, очень не так. Пауза на том конце. Джинни знала голос настоящей тревоги, поэтому, чуть помолчав, осознав глубину угрозы, ответила: – Одну минуту. Мужчина сжав трубку, смотрел в окно, но не видел улицы, а искаженное страхом лицо его, маленькой девочки. Слышал до сих пор в ушах истерический визг. И знал, что обычные врачи здесь бессильны. Нужен был его брат, Гарри. Человек из странного магического, страшного мира. Единственный, кто мог понять и, возможно, помочь. Трубка в руке Дадли была липкой от пота. Голос в динамике зазвучал спокойно, но натянуто, как тетива перед выстрелом. Брат не по крови, а по выстраданному за двадцать с лишним лет перемирию, уважению, а потом и дружбе. – Гарри, – выдавил из себя, пересиливая ком в горле, собственный голос был хриплым, надтреснутым, непривычным. – Эмбер... ей снятся... нет, не просто снятся. Она живет в каких-то... магических кошмарах. Помнишь, когда мы с тобой... – сглотнул, вспоминая тот вечер после примирения, бутылку виски и неловкие, но искренние разговоры, – ...напились, ты рассказывал, что у тебя были... похожие видения и кошмары. Но это... – Дадли сжал трубку. – Гарри, я... я очень боюсь потерять дочь. Она... – перешел на шепот, голос полный отцовской боли и ужаса, – Ты же знаешь... знаешь, как я люблю ее. Я... я не прощу себе, если... если не заметил вовремя... если...– беззвучно всхлипнул, прикрывая рот ладонью. На той стороне несколько секунд царила напряжённая тишина. – Успокойся, Большой Д. Сейчас буду у тебя, – Гарри ответил тоном командира Аврората, мгновенно оценившего критичность ситуации. – Камин освободи. Дадли не стал спрашивать или уточнять. Кинув трубку, он почти побежал в гостиную, к специальному камину из темного, гладкого камня, который установили, когда Эмбер пошла в Хогвартс. Смахнул с каминной полки безделушки, отодвинул кочергу, расчистив пространство. Сердце колотилось где-то в горле. Пять минут показались вечностью. Он стоял, уставившись на холодную золу, сжимая и разжимая кулаки, слушая приглушенные всхлипы дочери сверху и тихий, успокаивающий голос супруги. Зеленое пламя взметнулось в камине с громким хлопком! Густой, изумрудный вихрь – и из него, окутанные пеплом, но невредимые, шагнули двое. Гарри Поттер – лицо с резкими чертами, изборожденное шрамами жизни и войны, но знакомое и...родное. Глаза – ярко-зеленые, горели тревогой и мгновенной готовностью к действию. Рядом – Джинни, рыжая, как пламя, в практичных джинсах и кожаной куртке; лицо ее было бледным, сосредоточенным, взгляд острым, сканирующим помещение. – Дадли, – кивнул Гарри, смахивая пепел с плеч, протянул ему руку. – Где она? – Наверху. В своей комнате, – пробормотал, указывая на лестницу. Его спина была сгорблена под тяжестью беспомощности. Джинни мягко коснулась руки Элис у двери в комнату девушки. – Пойдемте, – сказала она тихо, не допуская возражений. – Дайте Гарри поговорить с ней наедине. Он знает, что делать, а вам обоим нужно выпить оздоровительного чая, я принесла с собой. Элис, дав слабину, заплакала и позволила увести себя. Дадли бросил последний, полный мольбы и страха, взгляд на Гарри и последовал за женщинами вниз. Гарри осторожно приоткрыл дверь. Запах ударил его первым – пепел и кислота. Комната была в полумраке, шторы наполовину задёрнуты. На кровати, в углу у изголовья, сидела Эмбер, обхватив себя руками, колени подтянуты к подбородку. Голова опущена на колени, волосы были спутаны, влажные от пота. Все тело мелко, беспрерывно дрожало. Когда девушка подняла голову на скрип двери, Гарри заметил, её лицо было серым и изможденным. Светло-карие глаза – огромными, с расширенными до предела зрачками, в которых плавали безумие и невыносимая боль. Взгляд скользил мимо него, цепляясь за тени в углах, за узоры на обоях, видя в них что-то ужасное, нездешнее. Она не сразу узнала дядю. Сознание плавало где-то на грани. – Эмбер, – Гарри произнес очень тихо, очень мягко. Медленно подошел, не делая резких движений, присел на корточки в метре от кровати. – Эмбер, это я. Гарри. Что с тобой, малышка? – использовал старое детское прозвище. – Расскажи мне, что стряслось. Я помогу, обещаю. - коснулся своей груди ладонью. Девушка заморгала, словно пытаясь сфокусировать взгляд. Губы дрогнули, прошептала – хрипло, разбито, едва различимо: – Г...голоса... – Эмбер подняла дрожащие руки к вискам, вцепилась в волосы. – Везде... Постоянно... Они просят... Их найти... Спасти... Дать приют... – Слезы – горячие, соленые – хлынули из глаз, покатились по грязным щекам. – Они... хотят... – всхлипнула, сжавшись еще больше. – ...забрать меня... – в её взгляде был страх, витали образы, смотрела на дядю с надеждой. – По кусочкам... Сказали... я... я какой-то там... ключ... – Последнее слово она выдохнула с таким отчаянием и непониманием, что у Гарри сжалось сердце. Удивление мелькнуло на его лице, смешанное с глубокой тревогой. Это было... слишком конкретно. Слишком структурированно для обычного бреда или нервного срыва. «Ключ». Слово отдавалось эхом в его памяти, вызывая смутные, тревожные ассоциации из его собственного темного прошлого, из знаний Аврората. – Шшш, – протянулся к неё очень медленно, касаясь лба. – Все хорошо. Сейчас все пройдет. Ты в безопасности, здесь и сейчас никого кроме нас. Достал из внутреннего кармана куртки маленький флакон с прозрачной, чуть мерцающей жидкостью. – Успокоительное экстренного действия. Сильнодействующее, снов не будет. Обещаю. – Аккуратно, с ловкостью опытного медика, приоткрыл рот девушки и влил несколько капель. Эмбер сглотнула рефлекторно, почти сразу напряженное тело начало обмякать. Дрожь стала реже, глаза закатились, потом медленно закрылись. Ослабленно рухнула на подушку, дыхание стало глубоким, ровным, но неестественно тяжелым. Сон без снов. Временное спасение. Гарри накрыл ее одеялом, проверил пульс – частый, но уже не бешеный. С минуту постоял над ней, лицо было суровым, озабоченным. Потом тихо вышел из комнаты и спустился вниз. В кухне царила гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Дадли сидел, сгорбившись над столом, смотрел в чашку с чаем как и Элис. Джинни стояла у окна, потом обернулась и вопросительно дернула головой еле заметно. – Уснула, – тихо сообщил Гарри. – Дал ей сильное успокоительное, для сна. Но это... это не решение. – Что с ней, Гарри?! – вырвалось у Дадли, он поднял лицо. На нем были новые морщинки и бессильная ярость. – Это... это из-за магии? Из-за стресса? Она же сильная! Она никогда... – Я не думаю, что это что-то неврологическое, – Гарри перебил твердо, глядя прямо в глаза. – То, что она описала... слишком специфично. Слишком... магически окрашено. «Голоса», «найти», «спасти», «ключ»... – провел рукой по лицу. – Это звучит как... ментальное вторжение. Или проклятие. Что-то, связанное со специфической силой. Чувствительностью. Нам нужно быстро установить и устранить причину. Самый надежный путь – магический психиатр. Специалист по ментальным травмам и влияниям. И полное обследование в Св. Мунго. Сканирование ауры, проверка на проклятия, на постороннее ментальное воздействие... Дадли побледнел еще больше. Слова «Св. Мунго», «психиатр» звучали для него как приговор. Как признание, что его девочка... – Но... но она не... – начал дрожащим голосом. – Знаю, – Гарри положил руку ему на плечо. – Поверь мне. Это не клеймо, а поиск помощи. Чтобы понять, что за тварь терзает ее разум, и вырвать ее оттуда. Мы... Крик. Пронзительный, дикий, полный нечеловеческих ноток. Все вскочили как один. Джинни рванулась первой, Гарри – за ней, Дадли и Элис – следом, сбиваясь на лестнице. Дверь в комнату Эмбер была распахнута. Девушка сидела на полу, в углу под окном, прижавшись спиной к стене и холодному стеклу. Одеяло сброшено. Лицо – искажено ужасом. Глаза – широко раскрыты, устремлены в пустоту перед ней. Но самое страшное было не это. На ее левой лодыжке, поверх пижамных штанин, ясно виден был отпечаток. Как будто кто-то обхватил ногу пылающей рукой. Форма – человеческая, но слишком крупная, с неестественно длинными пальцами. Края – обугленные, черные. Само место ожога – ярко-красное, тлеющее, будто под кожей горел жаркий уголек. От него валил едва заметный, зловонный дымок. И запах... Запах паленой плоти... Гарри остолбенел. Ледяная волна прокатилась по спине, сковывая мышцы. Ожог. Не от огня, а от тьмы… во сне? От прикосновения чего-то из кошмара, прорвавшегося в реальность. Его рука инстинктивно потянулась к палочке. Ужас за Эмбер смешался с леденящим осознанием: это было гораздо, гораздо хуже, чем он мог предположить.