❤

Пробираюсь сквозь лес, жалко хватаясь за поваленные деревья. Немного осталось, деревня рядом совсем. Надо же было так глупо проколоться! Задание было простым донельзя: пробраться в чайную, что в соседнем городке, да подсыпать одному несговорчивому судье порошок из запасов Чонгана. Пару дней присматривался, просчитывал пути отступления, изучал противников на случай неудачи. Для прикрытия решил использовать образ почтенного самурая – случись что, не посмеют плохого подумать. Наконец, был готов. Наскоро нанес маскировку, хоть с волосами и пришлось провозиться дольше, чем планировал. Переоделся – и вот гордый самурай уже принимал сэйдза, усаживаясь на хлопковые подушки. Бросил быстрый взгляд в окно – солнце садилось. Вот-вот должен был появиться. Вдруг сёдзи едва слышно распахнулись, и в комнату впорхнуло шелковое облако. Скромный взгляд из-под ресниц, улыбка, смущенный румянец, тронувший щеки. Гейша. Склонив голову, цвела передо мной, как самая нежная сакура, подготавливая стол к церемонии. Дорогой шелк игриво шуршал, когда она подала мне терпкий зеленый чай, невзначай оголяя фарфоровое запястье. Полные губы ярко алели, словно хризантемы в лучших садах столицы. Мелодичный голос обволакивал мягким шелком. Пытался не отвлекаться, но на минуту все же утонул в зеленых глазах, в запахе камелии, что заполнил собой все вокруг. Увлечённый очередной легендой, опомнился только когда накрыла мою ладонь своей. Судья! Моя цель уже уселась за заранее накрытый стол. Упустил момент… Тухло. Сердясь на себя за слабость, дернул щекой. Пора заканчивать. Резко поднялся, выдирая свою руку из плена белоснежных хрупких пальцев и бросил: - Достаточно, умелая. Я не данна. Быстро пробираясь мимо столиков, будто случайно налетел на судью. Успел одним движением пальцев выплеснуть порошок, что хранился в склянке на шнурах под рукавами. Грязно. Но выбора нет. Двое сопровождающих предупредительно поднялись, но коротко извинившись, я уже спешил к выходу. Не успел, сильная отрава была. За спиной послышался хриплый кашель судьи, и резкий свист стрелы догнал моё тело. Рванул в окно быстрее, чем успел различить испуганный девичий вздох. Нет, всё, не могу идти больше. Падаю на валежник. Неудобно. Одежда порвана в нескольких местах – ночь не смогу продержаться без тепла. Как некстати тайник пустым оказался! Будь проклят тот ниндзя, что опустошил его до меня, и не позаботился восполнить. Стуча зубами от холода, не выдерживаю и всё же проваливаюсь в темноту. Силюсь открыть глаза – и не могу. Рана пульсирует, ноет, да еще и придавило чем-то тяжелым, мягким, тёплым. Как будто куноити из клана – и так хорошо становится, чувство похожее. Стоп! Открываю глаза и не верю им – увиденное вынуждает моргнуть: на груди, вытянув лапы, лежит лиса. Положила мордочку на ключицу и смотрит, сверлит умным взглядом. Какого черта? И дернуться страшно: а вдруг за лицо укусит? – Ты чего делаешь, бедовая? Не знаю, как вести себя, поговорить попробовать или кинжал схватить? Верное лезвие всегда при себе, вот только дикое животное легко может опередить раненого синоби. Хитрая мордочка чуть склоняется на бок, щурятся яркие, зелёные с прожилками золота глаза. На человечьи похожи… Говорил Такао, что в лесах у деревни ёкаи встречаются, неужто тоже из этих?.. Осознание будто по хребту ударило: греет. Чертова лиса в глуши меня греет, чтоб я не помер! – Спасибо, пушистая. Удивляюсь этой… доброте? Что у хищника на душе? И есть ли вообще душа? Ловко приподнимается, отталкиваясь лапами от груди. Мягкими подушечками приятно топчется по телу и спрыгивает на землю. Роется носом у коряги, лапой помогает. Рычит там что-то себе и, дергая носом, будто вынюхивает, отходит куда-то за иву. Ловлю себя на мысли, что слежу, жду – вернется ли? – Ты что потеряла там? Вернулась. В зубах ветки голубики тащит, дурная. Подошла, лапой коснулась моей грубой, шершавой ладони, и ткнулась мордой, оставляя в руке спелые ягоды. Благодарно киваю, сдирая их со стеблей вместе с листьями – уже дня два ни крошки во рту не было. Наконец, смотрю на рану, что ноет, как проклятая, с того самого момента, как выдрал из неё стрелу. – Дело гниль. Поднимаюсь. Судя по соснам, до деревни от силы час ходьбы. Но мое тело и этот час не осилит. Стою, собираюсь с силами – а лиса вдруг дергает за одежду, привлекая внимание. Идет к валежнику, трогает его лапой. Присматриваюсь: среди стволов лежит отличная прямая ветка. С ней идти будет проще. Киваю лисе, не надеясь, что поймет благодарность, хоть и смотрит на меня своими серьёзными глазами. Двигаюсь вперед. Шаги с трудом даются, начался жар, лоб покрылся испариной, да и местность здесь не лучшая – спуск паршивый, то и дело палка соскальзывает с камней. Слышу за спиной шорох. Оборачиваюсь – перебирает мягкими лапками, прислушиваясь, присматриваясь. Вдруг хватает зубами за край кимоно и тянет, тащит назад. – Ты что творишь, дикая, пусти! Пусти, сказал! Не сдается, рычит, мотает головой. – Тяууу-тяу! – Да что тебе надо то от меня! Дышать уже больно становится, перестаю понимать, что вокруг. А она не отпускает край одежды, тянет за собой. Кому рассказать – со свету сживут насмешками, особенно Сатоши. Один из лучших «крадущихся» деревни чуть не провалил задание, раскрыл себя, дал ранить и чуть не сдох в лесу, если бы не дикая лиса. Да только дикая ли? Странное дело – вывела на тропку, которую давно знал. Ни острых камней, ни крутого спуска. Совсем скоро показались привычные крыши. Обернулся с улыбкой: – Спасла меня. Через минуту увидел знакомое лицо на краю леса. Вышагивала, заламывая руки. Волновалась, умная, понимала, что задание не плану пошло. – Азуми! Смотри, кого встретил! Но рыжей спасительницы рядом уже не было. Лишь пушистый хвост мелькнул за ближайшей елью.