Часть II

Утренняя заря разливалась по небу тёплым заревом. Розовые и золотистые лучи попадали в едва зашторенное окно и падали на подушку и одеяло. По квартире витал запах крепкого кофе и свежего воздуха. Анаксагор вздыхая опускает взгляд на экран телефона, на котором высвечивается уже сотое сообщение в общем чате преподавателей и студентов. Стоя на кухне рядом с кухонным гарнитуром он отпил несколько глотков из кружки. Первую пару он никогда не занимал в расписании, и потому сейчас он может два часа отдохнуть от преподавательской жизни. Однако отдыхом это сложно было назвать. Все мысли были заняты вчерашним вечером. Точнее — ей. Губы, казалось, до сих пор таяли в поцелуе. В этом малиново-ванильном вкусе с привкусом сахара от сладкого теста круассана. Та нежная улыбка и лёгкий взгляд зефирного цвета глаз, стоял перед Анаксой, и прогонять эту иллюзию он не собирался. В лёгких стояло лёгкое тревожно-воздушное чувство заполняющее и оставляляющее на душе тёплый след. Он пустил руку в волосы и со звуком похожим на рёв, простонал. Почти-что жуя, свою уже, покусанную губу, он поставил кружку с кофе на стол и ушёл в душ. Как успокоить себя, он не знал и знать не хотел. Включая ледяной душ он стоял ровно, словно колонна, с поднятой кверху головой.

***

Анаксагор закрывал свою кафедру около шести вечера. Пары сегодня закончились раньше, но не желая сидеть дома и проверять работы, он просидел тут до поздна. Он медленно шёл по пустовавшему коридору, от обуви по пространству раздавались звонкие шаги. В окна светил вечерний закат отливая сиреневым и жёлто-охряным. Профессор остановился у одного из окон, что было настежь открыто. С улицы слышалось шуршание шин от далёких машин, пение последних осенних птиц и смех молодых людей. Анакса редко наслаждался такими звуками, но сейчас, эта симфония сотканная из последних тёплых осенних дней наполнила его сполна. Впервые за день он позволил себе расслабиться, ведь всё время не мог перестать думать о ней.

***

Аглая не знала сколько времени Анаксагор стоял вот так в забытьи. Да и вряд ли это нужно. С поцокиванием от высоких каблуков она подошла к профессору и положила ладонь на его расслабленное плечо. Тот дёрнулся. Но едва заметив блондинку, он смутился и пробормотал что-то невнятное. Аглая улыбнувшись тихонько хихикнула приложив ладонь к губам. — Что такое, профессор? Неужто я заставляю Вас краснеть? — Заставляете.. — Анакса хотел было увести взгляд, но директриса остановила его одним движением. Коснувшись чужого подбородка лишь кончиком указатолького пальца она приподняла его немного вверх. — О, и почему же?.. — Не знаю. — Я не могу верить Вам, профессор... Может попытаетесь доказать? — Попытаться? Попытаться, пожалуй, можно... Аглая кивнула и вновь показала ту короткую нежную улыбку. Анакса не слержав восторжённого вздоха и сам удивился подобному. Раскрасневшись ещё сильнее он отвернулся прикрыв лицо рукой. Блондинка выдала тихий смех. Такой приятный, насыщенный и... Живой. На уголках глаз появились сверкающие хрусталики, быстро взмочившие ресницы Аглаи, что теперь сверкали на последних лучах этого дня. — Анакса, Вы милашка. — Что? Я.. Милашка? — Да-да, — Аглая с кивком сложила руки на груди. — Так и есть, Вы очень милый. Анакса удивлённо уставился на девушку. Покусав, и так страдающую весь день, губу, он отвёл взгляд. — Могу я пригласить Вас к себе на чай? Я недавно купила очень интересные философские книги, Вам должно понравиться. — Хорошо... — не успев даже сообразить на что согласился, Анакса на автомате выдал только одно слово.

***

Когда он проснулся он не открывал глаз. Он лежал. Лежал в явно не своей постели, очень мягкой и удобной, настолько, что казалось, он лежит в тёплом приятном снегу. Губ коснулись чьи-то чужие, помазанные бальзамом и с тем сладковатым привкусом жёлтой малины и ванили. Сердце в мгновение ока забилось быстрее, готовое выскочить из грудной клетки. Анакса позволил открыть глаз только когда Аглая отстранилась и заправив жёлтую прядь за ухо, нежно проговорила: — Доброе утро...