4. Оттолкнуться от пропасти, к которой подошли 🗡(Аргымаю 20 лет, Ярику 14 лет)💥

      «Молчи, умнее выглядишь» — часто бросал дед Каан ему и сестре. Вот Аргымай и следовал совету. У него уже заканчивались тряпочки, в которые надо молчать, но ради такого дела… Дошло наконец, что игра в лояльность поможет скорее, чем возмущения. Пусть дед до поры наслаждается заточенным под себя «ножом», мудак. Так можно маму с бестолковой, но любимой сестрой защитить, и получить нормальную должность в СтройСити, которая поможет изменить порядки изнутри. Дед Каан не молодеет, ха…       Единственное… Володины действительно мешали делам СтройСити. Василий Володин презирал Золотницких, но и сам не гнушался грязных методов. Ладно там сговориться с поставщиками, увести из-под носа контракт или перекупить земли. Кто так не делал? Но этот урод ещё и переходил на личности. Нарыть компромат о «дружбе» конкурента в коррумпированным чиновником, которого недавно поймали за лапу — одно. Распространить слухи и вытащить на всеобщее обозрение грязное бельё семьи конкурента — совсем другое. Одним из самых мерзких и болезненных был слух с общим содержанием, что Золотницкие «выродились, один вон вскрылся и оставил после себя дёрганных детишек». Сука Володин…       Аргымай долго брёл куда глаза глядят, будто ходьба могла унять боль и развеять глухую злобу. Василий — лишь один из Володиных, по нему всех судить… Но чёрт! Проходил по странно пустой для их огромного города улочке, когда сквозь шум в ушах пробилась музыка. Гитара. Очередной уличный музыкант? Играл в разы лучше ему подобных, но что за место? Проходимости ноль, мало кто подкинет купюру «на хвост пушистый».       До сознания даже не сразу дошло, что бренчавший на гитаре тощий подросток, неформал-оборванец в драной кожанке, это наследник Володиных. Взгляд заметался по его фигуре. А… Где кобура для оружия трусов, огнестрела? Где хоть какое-то оружие у мальчишки?! Проклятье! Безоружный, без охраны (иначе Аргымая бы уже повалили) и… мелкий. До сих пор не заметил зрителя. Аргымай и без ножей сильнее, но они привычно висели в ножнах на поясе. Аргымай шагнул ближе. Он — не крыса, чтобы прятаться в тени и бить исподтишка. Пальцы мальчишки дрогнули на струнах — заметил.       — Какие люди и без охраны! Знаешь, кто я?       Володин-младший широко распахнул глаза и, нервно сглотнув, кивнул. А потом… продолжил играть. Не реквием и не похоронный марш, ха. Что-то весёленькое. Испугался, но не побежал. Интересно. Аргымай, помедлив, снял пиджак. Ножи привычно скользнули в руки из ножен. Он бы даже не запачкался, если бы ударил сейчас этого полудурка…       Нет, не пойдёт. Может, предложить ему один из ножей, сделать равным? Нет, так нечестно. Мальчишка ничего не смыслит в ножевом бою. Чёрт!       Мелодия всё звучала. Помирать — так с музыкой? Ну-ну! Цирк уехал, а клоун остался. Нет… Пара клоунов. Чёрт с ним. Аргымай, сам себя не понимая, щёлкнул каблуками и крутанул ножи перед лицом Володина-младшего. Тот вздрогнул, его губы шевельнулись в беззвучном «Мама!», но пальцы и дальше перебирали струны. Сопляк хорош.       Аргымай, продолжая вращать ножи, стал танцевать вокруг Володина. Ножи порхали в воздухе птицами, которым он не позволил «клюнуть» полудурка, которому — блять! — всего четырнадцать. Сегодня танцы и полёт вместо крови и полных боли серых глаз треклятого ребёнка. «Нож» Каана подвёл его, упс! Володин изумлённо следил за движениями, но играл-играл-играл… Вокруг него летали огненные искры. Ну да, Володины — южные веды огня, Золотницкие — северные веды воздуха. Их боги, Север и Юг, тоже вечно воевали. Северному ветру должно задуть южную свечку, но… Не сейчас.       Когда музыка смолкла, Аргымай согнулся в поклоне и с долей яда сказал:       — Дёрганный вырожденец Золотницкий рад стараться!       Он уже собрался уходить, отвернулся, когда сопляк Володин тихо сказал дрожащим голосом:       — Слушай! Ты… Не вырожденец. Дед Василий неправ, что пытается задеть за живое всем этим говном. То, что случилось с твоим отцом — трагедия. И с моим тоже… Знаешь, про моего папу, у которого плохо с памятью и речью после избиения, написали на стене напротив окон нашей городской квартиры огромными буквами: «ВАШ ВЛАДИМИР ГРОМКО ПЛАЧЕТ — ЕГО БИТАМИ ХУЯЧАТ». — На этих словах мальчишка чуть не разрыдался, но договорил. — Я понимаю твою боль, хотя она у нас разная. Папа… Он скорбит о судьбе Аржаана. Папа бы никогда никого не стал доводить до края. Веришь или нет, а всё правда.       Блять… Не с подачи ли деда Каана милейшие надписи про калеку? В его духе бить лежачих. Чего ждать, если он бил своих, чтобы чужие боялись? Каан и Василий что, швыряются говном друг в друга, а попадают по родным? Ублюдки. Оба. Они сто раз могли нанять киллеров для врагов. Про Золотницких так вообще злопыхатели говорили, что у них денег «хоть жопой жуй», и недалеко ушли от истины. Но деды превращали в оружие внуков. Чтобы тот, кто свершит месть, потом никуда не делся от своего деда, ха! Куда ещё пойдёт убийца, как не под крылышко к могущему защитить от закона наставнику? Чёрт… Элементарно, Ватсон!       Фамильный нож жёг руку, Аргымай поскорее спрятал его в ножны. Реликвия хотела крови. Ну, перехочет. Аргымай — не отморозок, чтобы убивать безоружного подростка, даже если это Володин. И не настолько, видимо, туп.       Бросил мальчишке через плечо:       — Понятно. Может, сразимся потом, когда ты станешь старше. А может, воплотим вражду в бизнесе. Бывай, полудурок.