Начало нашего конца

Санзу исчезает на моих глазах. Не умирает, именно теряет себя. Мой страх стал реальным, я была рядом, но он был так далеко. Майки, ебучий Майки, антагонист моей истории.  —Я как папа,—Сенджу нарисовала себе шрамы на уголках губ и пошла показывать это нам.  —Не надо как папа,—он подозвал её ближе и пальцем стёр то, что она нарисовала, а после отправил обратно в комнату. Это её «я как папа» проявлялось все чаще и чаще. Он теперь не пытался скрыть от неё свою работу, громко разговаривал по телефону и на кого-то кричал, при ней отмывал свое оружие от крови и постепенно втягивал в свои дела. Ну как, он не использовал ее для своих целей, просто брал в офис, чтобы провести время вместе. Там уже не секрет был, что он теперь отец. Я была против. Люблю я её или нет, человека из неё вырастить хотелось. На улице она часто била других детей игрушками, дергала за волосы, толкала. Я уводила её домой, извиняясь перед мамами. Но и со мной она не церемонилась. Тоже дралась и пиналась. Бить её опять я не хотела, я держала её руки, чтобы она не могла этого делать. Игрушки тоже начала ломать. Игры жестокие играла, в которых куклы летали по дому. Говорила, мол, папа новые купит. Ну да, он купит. Зато какая истерика была, когда я, убираясь, задела случайно её куклу фарфоровую, что та с полки свалилась и по голове пошла трещина. Билась ногами об пол и плакала. Я уже не реагировала.  Санзу вернулся в обед, забыл кое что. Та подбежала к нему и обняла за ногу, не хотела отпускать. Он потрепал ей волосы на голове, отцепил от себя, но та хвостиком бегала за ним.  —А можно с тобой?—я замерла, ожидая его реакцию. Он тоже задумался. В итоге ответил:  —Одевайся.  Меня возмутило это. Куда он её берет? Этого ещё не хватало.  —Нет, куда собрались?—воскликнула я на это.  —Да я в офис еду, побегает там по кабинетам пусть.  —Не побегает! Ты чем вообще думаешь? Ты не помнишь, что в тот раз было?  Сенджу начинает капризничать. Ну а Санзу стал очень легкомысленным и уверенным в себе. Когда Бонтен н только зарождался, он тише воды ниже травы был, а сейчас их опг с корнями вросла в Токио. С ними сотрудничала и полиция тоже. Они сами сдавали полиции своих же сотрудников, отдавали и процент с заработка, иногда даже помогали с поимкой других членов опг, которые им мешались. Санзу понял свою безнаказанность и вообще перестал следить за своими действиями. Но такое поведение влекло к нему врагов.  Он раньше скрывал Сенджу ото всех. О ней не знали даже его сотрудники. Но такое долго скрывать не выйдет, вскоре все знали, Харучиё уже не первый год отец. И воспользовались этим. В Токио так и не поняли, с ними нужно сотрудничать, а не враждовать. Ну так что же всё-таки «в тот раз» было».  Сенджу сидела на руках у Харучиё за общим столом в центре Бонтена. Напротив Коко, повернул к ней телефон экраном, на котором она листала онлайн-магазин. Подарок ей захотел сделать, она выбирала браслет.  —Это хочу. Он розовый, как папа,— Санзу усмехнулся с этого.  —Да? Хорошо хоть не голубой,—я локтем толкнула его, ибо знала, к чему он клонит. Любил он Коко педиком называть. Тут он его дочери подарок делает, а этот ещё и угорает, причём вывод был сделан с того, что у Коко ещё отношений не было с женщинами, зато, по-словам Санзу, на его глазах была какая-то драма с каким-то блондином. Но стыдиться своих предпочтений явно не Коко должен, а, например, Санзу, который не может, не принуждая.  Я поначалу сидела дома, а как узнала, что в офисе за Сенджу присматривает Элис, стала ездить вместе с ним, ибо у неё своих забот достаточно, а тут ещё и за бешенным ребенком смотреть. И когда Сенджу села на диван, взяв в руки планшет, я пошла делать себе кофе. Пока искала сахар, ко мне прибежала вся встревоженная Элис. Она, походу, японский забыла от такого, что мешала язык с Английским. Я посадила ее, дала воды, руки ее трястись перестали. И тут она выдает:  —Там этот, новый сотрудник, вещи который раскладывает, он это…,—блять, я, конечно, хотела, чтобы она побыстрее рассказала, но торопить не стала,—он с Сенджу в машину сел.  Тут я сама вскочила со стула и сделала шаг назад. Дышать стало тяжелее, но паниковать было нельзя.  —Ты как узнала?  —По записи с камер! Искала, куда могла положить папку с бумагами и увидела.  В голове кроме матов ничего не было. Я села обратно, пытаясь придумать, что теперь делать.  —Может, Акаши скажешь?  —Нет, ты что! Он убьет меня.  Но и медлить мне тоже нельзя было и да, Элис права, мне следовало рассказать ему. Да он и сам явился, вместе с Майки и Какуче, а там сзади и Риндо подоспевал. Им ехать нужно было куда-то, а перед этим он нас с Сенджу домой закинуть хотел.  —А где она?—сначала он просто спросил, но как увидел то, что я замялась, стал давить.—Где Сенджу, я спрашиваю?  Я не ответила, посмотрела на Элис, а глаза у неё забегали. Она все ещё была запуганной и робкой, даже спустя несколько лет. Санзу тоже обернулся к ней, словно ожидая объяснений  —Сайто, тот новый работник на складе, в машину ее посадил и уехал,—Санзу резко сделал несколько шагов вперед. Я взяла его за руку, потянула назад, чтобы остановился, ибо Элис аж сжалась от этого. Но он вырвал её и с локтя этой же руки заехал мне по носу. При всех, но, думаю, их это не удивило. Элис прикрыла рот руками, а Риндо даже чуть дернулся ко мне, но остановился, ибо Санзу, встав надо мной, начал орать. Винил меня в том, что я не уследила, если коротко. Майки ничего предпринимать не стал, обычно не давал Харучиё так себя вести. Он вздохнул и закатил глаза. Сел за стол, придерживая голову рукой. Я же вытирала кровь из носа рукавом.  —Так а нехуй брать её в такие места!—наконец-то, кто-то это сказал. Это был Какуче. Санзу на него переключился, с ним отношения выяснял, а Риндо их обошел, помог подняться и посадил на диван. Всё это молча, мы так и не стали общаться как прежде. Элис принесла салфетки мне, а после наблюдала. Как и Майки, смотрел, словно представление.  Пока они там срались, к Санзу уведомление пришло. Они сразу замолчали, Харучиё прочел, что там написано, а позже обернулся к Майки. Без слов они друг друга поняли. Один в ожидании смотрел, а второй махнул рукой, мол, иди. И Санзу рванул.  —А что насчет сделки? Они ведь место на четверых сделали, за неуважение не сочтут?—спросил Какуче  —У нас взаимная выгода. Так что в минус не уйдем,—ответил Риндо,—через час нужно выехать.  —Я уже никуда не хочу,—тихо сказал Майки и ушел. Элис пошла за ним. Как только скрылся с поля зрения, эти недовольно вздохнули, но одновременно расслабились. По телефону Какуче изъяснился, попросил перенести на любой удобный день. Я же начала грызть ногти на руке от волнения. Риндо заметил, попытался успокоить. —Да нормально всё с ней будет, я догадываюсь, кто это мог быть. У него самого дети есть, так что понимает, каково это.  —Хару недавно только в себя пришел, ему нельзя так нервничать, у него уже с сердцем проблемы начались.  —А, так ты за него переживаешь?—его это даже рассмешило и он покачал головой, цокнул, после опять уткнулся в телефон.  Час, два, три, от него нет вестей. Я уехала домой, там ждала. Названивать не стала, не хотела отвлекать. И, где-то под утро, он вернулся со спящей Сенджу на руках. С ней все было в порядке, одежда чистая, волосы расчесаны, в руках разрядившийся планшет. А Санзу полностью противоположен. Уложил её аккуратно в кровать и сразу в душ. А одежду опять в мусорку. Я же не спала, не могла уснуть. Ворочалась на диване в зале. Не хотела надоедать ему вопросами, но он сам начал разговор.  —Чужая мать, жена того, кто приказал украсть Сенджу, относилась к ней лучше, чем ты,—он упал на диван рядом со мной, опрокинул голову назад и расставил руки по верху его спинки,—может, именно поэтому сын её в живых.  —А чего они хотели?  —Подослали лазутчика, чтобы следил и информацию доносил. А Сенджу в плен так, чтобы выкупили за бешенные бабки. Спонтанно идея пришла.  —А зачинщика ты убил?  —Я дал Сенджу в руки пистолет, она и застрелила,—я застыла на секунду.  —Что ты сде—я начала кричать, но не успела.  —Тише! Разбудишь.  Сама ситуация была запутанной. Тот работник, Сайто, был подослан братом главы группировки. Я не знаю их имен, но буду называть их X и Y. В общем, Y — брат главаря всегда ему завидовал, хотел занять его место. Он знал, кто может с ним расправиться. Подстроил такую ситуацию: Сайто ворует Сенджу от лица X, говорит, что тот отдал приказ, хотя на деле приказ отдал Y, сказав Сайто подставить X, а взамен пообещал обеспечить его семью. X убивают, а Y становится на его место и получает все его владения. И даже жену, они там роман крутили.  Ну, в общем, вот. А на утро следующего дня я услышала разговор Санзу по телефону:  —«а чё вы не поехали, без меня никак?»—это он про отмененную встречу,—«в смысле Майки, да блять». Он отключил телефон, а потом на выдохе закрыл глаза рукой, держа пальцы на висках. По реакции было понятно, опять Манджиро накрыло. Он вел себя как ребенок, но осуждать я не могу. Мало ли, что у него там с психикой. Может быть, ещё осталось, что ломать. Санзу ушел, а мне нужно было прибраться в комнате Сенджу. Карандаши по полу разбросаны, подушки тоже, кровать вся скомканная от того, что на ней прыгали. И игрушки то в шкафах, то на люстре. Энергии у неё много, а девать некуда. Друзей она так себе и не нашла, не умеет играть с детьми. В садик Санзу не пустил и в школу тоже сказал не отпустит. Она целыми днями то мультики смотрела, то дом разносила. Готовый её рисунок лежал на полу, я подняла, чтобы посмотреть. Тут и Сенджу сзади подбежала. На рисунке я узнала Санзу, разумеется, её рядом и… вероятно, себя?  —У меня же не такие волосы,—сказала я Сенджу.  —Это не ты, это у папы на работе,—тут сердце резко замерло. С одной стороны, я давно уже думала, что он нашел себе кого-то на стороне. Мы давно не были с ним близки, и в моральном, и в физическом плане. С другой, я все же надеялась, что это не так. Это была Элис, никого другого она не напоминала. Ей удалось передать её европейскую внешность. Непроизвольно пальцы моих рук сжимались в кулак, тем самым сминая лист. Сенджу стала кричать, а после и плакать, что я испортила её рисунок. Все ещё держа его в руках я встала и вышла из комнаты тяжелым и быстрыми шагами. Швырнула этот комок бумаги рядом с мусоркой и оставила его там же. Дверь в комнату Сенджу я закрыла, не хотела слушать её плачи.  Конфликты наши теперь были бытовыми. Он приходит домой, находу снимает рубашку и швыряет её в меня. Мол, постирай. А мне надоело вручную отстирывать пятна крови, машинка их не берет.  —Да ты заебал уже,—недовольно я сказала, когда он вновь явился домой в таком виде.  —Хоть чем то займись,—эти его слова обесценили весь мой труд. Он считал, раз я сижу дома 24/7, имея стиралку и посудомойку, то других дел у меня нет. К сожалению, ещё не придумали нормального робота, что может полноценно следить за гиперактивным ребенком.  —Раба себе нашел?—ну после этого он стал уже переходить на крик.  —Да даже воду, которую ты пьешь, я оплачиваю, выйди нахуй тогда из моего дома и на улице ночуй.  —И вышла бы! Мне нужна была такая жизнь, по-твоему? Я хотела нормального брака, а то, что сейчас у меня, я даже семьей не назову!—я встала и подошла ближе, стояли мы лицом к лицу и так и продолжали кричать, не обращая внимания на Сенджу, что пыталась вставить хоть слово, чтобы мы её услышали и оба успокоились,—Я слишком сильно повязала в этой грязи, мне уже по горло. Я уже не выберусь.  —Я обещаю тебе, ты утонешь здесь,—он сказал это самодовольно, словно упивался.  —Вот и отлично. Так и избавитесь от меня. Как раз у тебя уже есть замена мне.  —Чё?—на лице у него появилось недоумение. Я отошла назад, чтобы поднять с пола этот лежащий клочок бумаги и, развернув его, показала. Санзу взял его в руки, присмотрелся, а потом направил взгляд на Сенджу.  —Кто это?—тон вдруг резко сменился, он словно остыл.  —И ты ещё спрашиваешь?—с возмущением я вмешалась.  —Закрой рот! Не с тобой говорю,—сел рядом с Сенджу и протянул ей рисунок.  —Это Элис,—обиженно сказала она.  —Элис?—переспросил Санзу,—почему она?  —Я хочу, чтобы она была моей мамой,—мы все втроем на секунду замолчали. Мне должно было стать стыдно за то, что я подумала изначально. Но у меня было ощущение, словно груз с плеч упал. Харучиё встал, подошел ко мне и уже был полностью спокоен.  —Если бы я нашел кого-то, тебя бы уже давно здесь не было. Мне не будет хуже от того, что я нашел тебе замену, мне нет смысла это скрывать.  Я ничего не ответила. С дрожью вздохнула и ушла к себе, задев его плечом.   После такого к нему обычно поступали приливы нежности. Заходил ко мне, ложился рядом, руку свою на меня ставил и поглаживал. Не извинялся, но я и не ждала. В этот раз я уснула в комнате одна.  Бонтеновские проблемы уже давно куда-то исчезали. Все шло подозрительно гладко, это и Санзу настораживало. Затишье перед бурей, как он сказал. Я, конечно, пыталась его успокоить тем, что он себя накручивает. В кои то веки началась стабильность, он не выходил из дома посреди ночи и не бросал все свои дела по зову Майки, а просто являлся на работу буквально на час, чтобы проконтролировать процесс и дать новые указания. Дома он тоже особо не сидел, пошел в разгул. А забирать его мне надоело, да и вообще я думала, что опять сорвется. Он уже долго держался, обратился к специалисту, который помог побороть зависимость. Одной головной боли мне меньше. А другой больше, эта алкашня ночью мне звонила и будила. Я слушала его гундеж и смех, а ещё фоновый голос. И ведь не перестанет звонить, пока трубку не подниму. Домой я запретила ему возвращаться пьяным, да, в его же дом. Закрывала изнутри, пусть в подъезде трезвеет.  Раньше я могла нажаловаться Майки на его поведение, мол, это и работе будет мешать, но сейчас уже не хотела лезть в это. Уже даже не знаю, что лучше: когда у Бонтена все хорошо или когда все плохо. Он был то агрессивным на все подряд и раздраженным, что я и слова ему сказать не могла, то слишком распущенным и безответственным, что мне приходилось и за ним следить. Лишь редкие проявления адекватности были в этих случаях. Я настаивала на том, чтобы Сенджу пошла в школу. Я тоже хотела отдохнуть от её компании. Скучала по тем временам, когда дома царила тишина. Но он категорически против. Сказал мне найти ей онлайн репетиторов и заниматься самой. Она смышленая, но ленивая и неусидчивая. Постоянно отвлекается и не хочет думать. Я начинаю психовать, когда делаю с ней уроки. По 100 раз объясняю очевидное, а она смотрим и хлопает глазами. Пытается все быстро решить, от чего допускает ошибки и грязь на листах. Я уже еле себя сдерживала, чтобы не взять её за волосы и не долбить лицом об стол. Ограничивалась обычным подзатыльником тетрадью. Это даже не больно, но ей этого хватало для истерики. Тут, к счастью и на удивление, Санзу был на моей стороне. Он сам ей сказал, что она должна учиться и думать, чтобы в будущем не попадать в неприятности. Не особо помогло, но она сделала вывод: чем быстрее закончит, тем быстрее пойдет играть в планшет. Поэтому больше не балуется за работой.  А Майки? Да все нормально с ним. Стабильное состояние, никаких проблем. Точнее, для любого другого человека это херовая жизнь, но для Майки это пик счастья. Даже сам организовал встречу, позвав своих знакомых, что занимали лидирующие позиции в опг. И даже приоделся более серьезно, а не его любимый чёрный оверсайз. А по просьбе Санзу, они и детей своих притащили. Сенджу с ними хорошо играла, такие же отбитые на голову, даже хуже. Но, главное, я могла спокойно посидеть. Правда разговоры мамочек меня вымораживали, даже так говорили о детях. Неужели они не устали? Неужели им интересно, когда чей ребенок победил в соревновании, когда заболел, когда упал? И ещё фотки эти. А мне показать нечего, да и рассказать тоже нечего.  —При своем первенце я тоже была такой,—сказала мне одна женщина, что выглядела довольно строго и даже траурно. На лице черная шляпа с сеткой, что закрывала глаза. Костюм тоже весь чёрный, хоть и блестящий. Золотые украшения, кольца с разными камнями и эта яркая помада,—со вторым и третьим было уже легче. Мой смысл жизни, ради них сейчас и живу.  В конце мне сказали, что эта женщина похоронила мужа. Майки её позвал в качестве проявления уважения к его покойному товарищу. 5 лет прошло, а она все носит траур, хоть и пытается жить дальше. Мне стало страшно за себя, вдруг и я такой буду, подумала я в тот момент. Хотя нет, мне до неё далеко. Несмотря на возраст и положение, она все ещё выглядела изумительно и находила в себе силы продолжать дело мужа.  —Сенджу!—крикнула я ей, когда она пила из бокала вино, что дал ей Санзу. Ну как пила, лишь хотела попробовать, наклонила бокал, но дернулась, когда я позвала её.  —Да пусть попробует, ничего страшного,— все же Санзу настоял на своем, она сделала глоток, а после сразу скривила такое лицо, словно ничего хуже не пила,—Она запомнит этот вкус и больше к вину не притронется в будущем, зная, какое оно,—это был его такой воспитательный метод. И он был прав, ибо мои детские впечатления о чем либо до сих пор играют роль. Я, например, когда-то попробовала дешманский соевый шоколад, после которого чувствовала горечь во рту. После долгое время к нему не притрагивалась, вспоминая тот день и думая, что на вкус и этот шоколад будет таким же. Ну, правда, однажды я все таки купила себе конфеты по нормальной цене и приятно удивилась вкусе. С тех пор и подсела на сладкое. Но да ладно, вечер сложился нормальным. И, когда мы ехали домой, Сенджу спала у меня на руках на переднем сидении. На какое-то время мне даже показалось, что мы выглядим как среднестатистическая семья. Правда на вид, наши разговоры лучше не слышать. Сели мы на лавочку в парке, пока Сенджу бегала, пытаясь поймать голубя. Санзу как начал рассказывать о том, как недавно порешал чела, что на Майки покушался.  —У него прям фонтаном кровь хлынула, я потом в глаз ему ещё ножом дал и…,—семейная парочка рядом переглянулись и ушли. Мы провели их взглядом, а как только те отошли подальше, оба посмеялись с ситуации. Ну, зато без посторонних ушей. И я повторюсь, больше Санзу не беспокоился о своей безопасности и на улице ходил без маски. Его и фоткали втихаря, и пальцем тыкали, и узнавали. По Токио уже многие знали, кто он такой и его компашку тоже.  Неделей после Майки оставил Санзу регентом. У него появилась отличная возможность избавиться от всех тех, кто ему когда-то мешал. Ну, как от всех. Верхушку он тронуть не мог, зато пропаду каких-то мелких работников никто бы и не заметил. Раньше Санзу выполнял дела за Майки, но сейчас он официально был назначен на этот пост. Сам Майки полетел во Вьетнам по делам. Это многое значило для Санзу, ему полностью теперь доверяли Бонтен. На самом деле, управлять людьми он не мог. Майки, несмотря на его безразличие, находил подход и мог подобрать слова, а Санзу решал все насилием и угрозами. Да, был порядок и дисциплина, но это диктатура, которая не завлечет новых работников. Шаг влево, шаг вправо, расстрел. Никто не захочет так рисковать. Я пыталась ему это объяснить, что одна ошибка не повод увольнять, но он просил не лезть. Своих помощников он менял как перчатки. Он и платил им много, только поэтому к нему шли.  Вернувшись, Майки заметил некоторые изменения в работе, но ничего не сказал. Точнее, сказал, раз Санзу так удобнее, то пусть. А ещё повысил ему процент от доходов Бонтена. Ему теперь деньги вообще некуда было тратить. Покупал нужное и ненужное. Я предлагала вложиться в жилье, а то он так и оставался в квартире, которую отжал у какого-то мужика. Обновил салон в машине, мне предложил купить тоже, однако я отказалась. Водить могу, но я делала это ночью, когда везла пьяного Санзу по пустым улицам. В остальное время дороги бешеные, Санзу ни раз выходил, чтобы разобраться в другим водителем. Парниша подросток выбежал как-то на дорогу, резко, он не успел затормозить. Может, умер, а может и нет, мы поехали дальше. И это только при мне, боюсь представить что было в остальное время.  Сенджу теперь вообще тоже разошлась. Раньше Санзу мог сказать «я подарю тебе это на день рождение» или «если репетитор будет тобой доволен, купим», когда речь шла о чем то дорогом. И тут даже не из-за того, что денег не было. Они всегда были, просто доставались с трудом и бессонными ночами. А сейчас он даже не всегда в офисе появляется. И поэтому на каждое её «хочу», он отвечал «купим» и давал на это деньги. Мне он тоже предлагал, но я отказывалась. Уже давно не слежу за своим внешним видом и иду в чем попало на улицу. А мероприятия бывали редко, могла сходить в салон и в тот же день в рандомном магазине купить подходящий костюм. Денег у него стало больше не потому, что Бонтен поднялся и можно было позволить ему сделать процент больше. А потому, что Майки свою долю давал. Сам Майки никогда не выглядел как тот, кто был при деньгах. Все деньги он сливал в развитие Бонтена. Себе оставлял не так много, ну как, этими деньгами можно было обеспечивать целую семью с двумя детьми, просто в соотношении ко всему это действительно мало. Санзу не знал поначалу, откуда берутся эти деньги, но, как только узнал, то задумался. Ему показалось странным то, что Майки решил из своих средств дать и только ему. Но сильного значения не придал. Он видел, что Майки живет обычной жизнью и не подает знаков о том, что сейчас все плохо. Наоборот, постепенно возвращается в нормальное состояние.  —Прикинь,—Харучие упал на диван рядом со мной,—он мне сегодня улыбнулся.  Ну, я не могла его не поздравить. Его улыбку я видела лишь раз в начале своей работы. Это явление можно было занести в красную книгу, настолько оно редкое.  Сидели мы у него в кабинете, Сенджу играла в игры в своем новом телефоне. Мы с Санзу пили чай и просто спокойно разговаривали. Обсуждали политику. Благо, в этом наши мнения сходились. Иначе был бы ещё повод к скандалу. Стук в дверь, резкое дергание ручки, видно, что-то срочно нужно было.  —Войди,—не успел сказать Санзу, как резко дверь открыли. Был его помощник, один из. Имени не знаю, я даже не различаю их. Они все на одно лицо.  —Там… там это,—он пытался отдышаться. Харучие закатил глаза, но ничего не сказал, дав ему время,—Майки, он спрыгнул с крыши.  Я застыла на секунду, глаза расширились, перевела взгляд на Санзу, а он… ну, ничего? Никакой реакции.  —Блять, иди делом займись,—он прогнал его и отвернулся обратно ко мне. Глаза спустил на стол, а ручкой в руках стал по нему стучать.  —Ты вообще слышал, что он сказал?  —Да хуйню несет, я знаю, как Майки себя ведёт перед суицидом. Доставал его оттуда и не один раз,—но знаете, по его поведению я могла понять, что он нервничает. Дыхание становилось тяжелее, глаза быстрее заморгали, а зрачки забегал. Он вскочил резко со стула и ушел. Я за ним, а за мной и Сенджу.  Внизу люди столпились. Все те, кто у нас работал. И некоторые из клиентов заведений, что были недалеко от главного офиса. А тут и скорая приехала. В тот день умер не только Майки.