Часть 10

Эпилог: Пять Лет Спустя Прошло пять лет с того дня, как серебряное платье и нарушенная клятва Драко скрепили их союз в залитом розами саду. Малфой-Мэнор изменился. Золото и серебро остались, но их аура была смягчена. В главном зале, где когда-то висели холодные гобелены, теперь доминировал огромный диван глубокого изумрудного цвета и хаотично набросанные на нем шерстяные пледы. А в самом сердце Мэнора, в гостиной, где раньше принимали Министра, расположилась громадная, беспорядочная библиотека, которая Гермиона привезла из своего прежнего дома. Книги стояли не по размеру и не по порядку фамилий, а по темам, и этот творческий беспорядок победил чистокровную симметрию. Гермиона Малфой (урожденная Грейнджер) была теперь заместителем главы Департамента магического правоприменения. Она использовала свою фамилию и свое положение, чтобы проталкивать самые радикальные реформы, используя чистокровный престиж для разрушения чистокровных предрассудков. Драко Малфой полностью перестроил бизнес семьи. Он отказался от любых сомнительных инвестиций, сосредоточившись на этичном производстве зелий и редких магических артефактов. Его имя больше не вызывало страха, а вызывало уважение, завоеванное не кровью, а честным трудом. Он был главным сторонником своей жены, ее защитником и самым преданным читателем ее черновиков.

***

Их первенец, Скорпиус Гиперион Малфой, был живым доказательством их любви и победы. Скорпиусу было три года. У него были светлые, почти белые волосы его отца, но он унаследовал задумчивый лоб и упрямый изгиб бровей своей матери. Он был ребенком, который предпочитал книжки с картинками метле, и который мог заставить эльфов в Мэноре часами играть с ним в прятки. В тот вечер, когда Драко и Гермиона сидели в гостиной, Скорпиус сидел на полу, строя башню из древних книг своего деда Люциуса. — Нет, Скорпиус, — сказала Гермиона, улыбаясь. — Так ты не можешь! Это «Магическая история Британии»! — Я могу! — заявил Скорпиус, подражая интонации своей мамы во время споров. — Мама, ты сказала, что правила нужны, чтобы их проверять! Драко громко рассмеялся, откладывая пергамент со счетами. — Браво, сынок! Ты только что победил свою мать ее же собственным аргументом. Драко подошел к Гермионе и сел рядом с ней на диван, притянув ее к себе. Мэнор был тих; Нарцисса была в отъезде, а Скорпиус был увлечен разрушением библиотеки. — Помнишь, — сказал Драко, целуя ее в висок, — пять лет назад я думал, что наша жизнь будет вечной битвой за соблюдение фикции. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь его теплом. — Я помню. Я думала, что ты будешь высокомерным тираном, а я буду просто выживать. — А мы стали… этим, — он обвел рукой комнату: книги, изумрудный диван, мир и покой. — Мы стали нами. — Мы стали домом, — поправила Гермиона, открывая глаза и глядя в его серые глаза. Драко обнял ее крепче. — Скажи мне правду, Гермиона. Если бы Министерства не было. Если бы не было того закона. Мы бы… мы бы нашли друг друга? Гермиона задумалась на мгновение, ее губы изогнулись в мягкой улыбке. — Нет, Драко. Мы были слишком горды, слишком упрямы, слишком привязаны к своим ролям. Закон заставил нас остановиться и увидеть друг друга. Он заставил нас нарушить правила. Она поцеловала его, медленно и нежно, с благодарностью за эту нежданную судьбу. — Так что, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Наш брак был необходим, но наша любовь — это наш собственный выбор. Драко улыбнулся, его взгляд был полон той самой, нерушимой истины, которую он открыл у алтаря. — Тогда я не нарушу ни один из наших выборов, Миссис Малфой. Они сидели в тишине, наслаждаясь покоем. За окном Мэнора мир продолжал жить своей жизнью, но внутри этого старого, обновленного дома, любовь одержала свою окончательную победу.