"Я. Блять. Девственник."

Аудитория гудела. Кто-то сдал курсовую в последний момент, кто-то клянчил шпору, кто-то пил третью бутылку кофейного напитка, надеясь остаться в живых до перерыва. Ан Юджин сидела у окна. Наушник в одном ухе, вторая половина мозга — на заметках по психологии. Но только половина. Потому что вторая была занята человеком, чьё имя она уже устала от себя скрывать. Хван Хёнджин влетел в аудиторию, как всегда — с опозданием и с очаровательной наглостью. Скинул сумку, громко поприветствовал препода и без стыда плюхнулся рядом с какой-то новой девчонкой из младшего курса. Юджин едва не закатила глаза. О, сегодня — блондиночка. Очередная жертва «поглядим, кто влюбится в Хвана на этой неделе». Он наклонился к ней, что-то шепнул — та засмеялась, как будто он рассказал ей секрет вселенной. Он прижал руку к груди, играл в смущение. — Театр одного Хвана, — пробормотала Юджин себе под нос и сделала вид, что пишет. Но уже через пару секунд он встал, подмигнул девушке, боже, подмигнул!, и пересел. К ней. Сел рядом. Близко. Настолько, что она почувствовала его парфюм — этот тёплый, почти медовый аромат, который он меняет каждую неделю, но всё равно остаётся им. — Ну, привет, милая, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Скучала? — Как сифилис по антибиотикам, — не глядя, ответила она и прижала локтем его бок. — Ай! — он схватился за место "удара", но продолжал лыбиться. — Грубовато, даже для тебя. Я ведь всего лишь пытался согреть твоё одинокое сердечко. Она повернулась к нему. Бровь вверх. Улыбка почти дружелюбная, почти. — Разве не ты был занят согреванием кого-то другого всего минуту назад? — А, — он откинулся на стуле, закинул руки за голову, — ты ревнуешь. Это прогресс. — Я просто наблюдаю, как ты позоришь себя при свидетелях, — фыркнула она и наконец отвела взгляд. Он на секунду задержался на ней — глаза мягкие, почти... надеющиеся. Но она не видела. Преподаватель вошёл в аудиторию, началась перекличка. Хёнджин немного отстранился, но коленом всё ещё случайно касался её ноги. Она почувствовала — и не убрала. Пара началась. Пара прошла почти идеально. Юджин иногда что-то кидала в него стикером или подсовывала листок с нарисованным каракулем вместо ответа на вопрос. Хёнджин то перехватывал её взгляд и дразнясь кривил губы, то шептал на ухо глупости, будто бы кто-то за ними не наблюдает. Она пыталась сохранять серьёзность, но в какой-то момент просто сдалась — и начала тихо смеяться, прикрываясь рукавом. Чёрт с ним. Одна пара. Один Хёнджин. Всегда один и тот же. — Всё, ребят, — сказал преподаватель, закрывая журнал. — На сегодня хватит. Увидимся в четверг. Аудитория тут же зашумела. Кто-то поднялся, кто-то полез в телефон. Юджин уже собиралась встать, но рядом зашуршала куртка — Хёнджин повернулся к ней с той самой ухмылкой. — Пошли в столовую, милая. Я знаю, что ты голодная, когда начинаешь грызть колпачку ручки. — Я не… — начала она, но тут же поняла, что ручка и правда у неё во рту. — Ты бесишь. — Я знаю, — довольно кивнул он. — Но пошли всё равно. — Я не голодна, — солгала. — Ты всегда так говоришь, а потом забираешь у меня картошку, — он лениво потянулся, поправляя волосы. — Просто иди. Или мне взять тебя на руки? — Не смей. — Она указала на него ручкой. — Я реально не хочу. Он встал, подошёл ближе, наклонился к ней. Глаза чуть прищурены, губы почти касаются её лба. — Милая, — прошептал он с интонацией, от которой у неё всегда по спине бежали мурашки. — Я куплю тебе лапшу с яйцом. И шоколадку. Не ломай традиции. Ещё со времён школу я тебя кормлю. Не ломай традиции. Она посмотрела на него снизу вверх. Этот взгляд... как у кота, который знает, что его простят. Чёрт. — …Ладно, — буркнула она, вставая. — Но только потому что у тебя зарплата от подработки, а у меня — нет. — Вот и умничка, — сказал он, касаясь её плеча, будто между делом. Как будто. Столовая была полна, как обычно, но Хёнджин каким-то чудом нашёл столик. Они сели, и он вручил ей поднос — с лапшой, яйцом и шоколадкой. Она сделала вид, что закатила глаза. Но внутри — как будто что-то согрелось. — Ты не меняешься, Хван, — сказала она, отпивая воду. — Всё такой же. Флиртуешь со всем, что движется, а потом кормишь меня, будто я не в списке твоих поклонниц. Он усмехнулся. Тихо, будто знал, что сейчас скажет что-то важное. — А ты и не в списке, милая. Ты — в отдельной категории. Она замерла. На секунду. Но быстро спряталась за ложкой лапши, чтобы не отвечать. Он не стал настаивать. Просто улыбнулся. А потом вытер каплю соуса с её щеки. — Как всегда, — прошептал он. — Идеально неаккуратная. — А у них опять нет кимчи, — прошептал Хёнджин, кивая на соседний столик. Юджин прикусила губу, чтобы не рассмеяться, но не удержалась — закашлялась от смеха, чуть не уронив ложку. — Хочешь сказать, у нас VIP-стол? — Очевидно. У нас кимчи, шоколад и ты. — Он улыбнулся. — Всё, что нужно для полноценного счастья. Она закатила глаза, но сжала пальцами поднос — потому что внутри было… тепло. Привычно. Почти опасно. Они смеялись, вспоминая, как однажды кто-то вылил на него соус в столовке, а потом он полпары ходил с оранжевым пятном на спине, пока в какой-то момент… — Привет, — вдруг раздалось сбоку. Они оба обернулись. Перед их столиком стоял парень. Чуть выше ростом, в бежевом худи и с уверенным, но вежливым взглядом. Он явно был старше, может, на год-два. Спокойный, немного слишком самоуверенный тип. Он смотрел на Юджин. — Извини, не хотел мешать, — сказал он, — просто… ты не из нашего потока, да? Я тебя раньше не видел. Я — Сон Мину. Он протянул руку. Улыбка — белоснежная. Хёнджин замер. Юджин тоже. Только на секунду. — Эм… — она взглянула на Хёнджина на автомате. И тот… не улыбался. Он смотрел на Сон Мину. Без враждебности, но и без дружелюбия. — Она из старшего курса, — сказал он первым. Спокойно. Чётко. — И сейчас обедает. Парень чуть нахмурился, но не отступил: — Понял. Просто подумал, может, позже… кофе или что-то. — Она не пьёт кофе с незнакомцами, — сказал Хёнджин уже чуть жёстче. И снова — не глядя на Юджин. Только на него. — Хёнджин, — начала она, уже понимая, куда всё идёт. Но он вдруг повернулся к ней. Легко. С этой улыбкой, от которой её сердце всегда срывалось с ритма. — Он тебе мешает, милая? — Нет, я… — Потому что если мешает — я могу вежливо попросить его уйти. Без лапши в лицо, клянусь. Парень усмехнулся — но уже отступил. — Всё окей, не парьтесь. Просто подошёл. — Он кивнул Юджин. — Если что, я тут почти каждый день. Удачи. Он ушёл. И столовая снова наполнилась шумом. Юджин уставилась в тарелку. Хёнджин продолжал есть, как ни в чём не бывало. — Ты был груб. — Она сказала это, не поднимая глаз. — Он подошёл к тебе, пока ты сидела со мной. — Его голос — спокойно-сдержанный. Слишком. — Ты не обязана никому ничего объяснять. Тем более таким. Она подняла на него взгляд. В нём было что-то, чего раньше не было. Не просто флирт. Не просто игра. Что-то… опасное. — Ты ведь не мой парень, Хван. — …Может, и зря, — пробормотал он, глядя в сторону. Юджин замолчала. Юджин машинально обернулась. Парень — Сон Мину — уже отошёл, сел с друзьями за дальний столик. Смеялся. Был милый. Красивый, объективно. Уверенный, вежливый. Таких сложно игнорировать. — Тоже неплохой, в принципе, — подумала она. И в эту секунду — почувствовала. Как стул рядом с ней резко заскрипел. Хёнджин встал. И вместо своего места — пересел к ней. Плотно. Ближе, чем нужно. Ближе, чем можно. Плечо к плечу. Его рука случайно коснулась её бедра под столом — и не отдёрнулась. Юджин не успела спросить, что он делает, как он положил ладонь ей на щёку. Осторожно, но уверенно. Повернул её лицо обратно — к подносу с лапшой. — Жри, а не разглядывай чужие задницы, милая, — сказал он почти шёпотом. И без тени шутки. Юджин замерла. И ровно через две секунды… подняла взгляд. — А если я решу смотреть только на твою? Он не ответил сразу. Вместо этого повернулся к ней. Лицо — рядом. Настолько, что она видела, как его зрачки дрогнули. — Тогда смотри. — Тихо. Без улыбки. Глаза в глаза. — Смотри на меня, Юджин. Сердце в горле. Ложка — забыта в руке. Он смотрел, как будто хотел, чтобы она увидела — всё, что он прятал. Все эти годы. — Хёнджин… — сказала она тихо. Он не отводил взгляд. — Я ведь тебя не остановлю, милая. Но будь осторожна. Если начнёшь смотреть — уже не оторвёшься. Смотреть ему в глаза — оказалось худшей идеей в её жизни. Хёнджин не отводил взгляд. Ни на секунду. Ни одно моргание. Ни шутки. Ни игривой улыбки. Чистый, прямой взгляд. Тепло, глубоко. Почти обжигающе. Юджин почувствовала, как куда-то делась вся её дерзость. Ложка замерла. Пальцы сжались. Она сглотнула, но звук вышел слишком громким. — Ч-что?.. — пробормотала она, но он всё ещё не моргал. План провален. Провал тотальный. В отчаянии она резко отодвинулась. Слишком резко. Чуть не уронив стул, отодвинулась в сторону и ткнула в его плечо: — Ты… чё так близко сел, а?! Дистанцию соблюдать нужно! И вообще — не смотри так на меня! Он наклонил голову. Легко. Медленно. Волосы упали на глаза, но он не отвёл их. — А каким «так»? Она моргнула. Губы чуть приоткрылись. И сказала, почти шёпотом: — …Будто раздеваешь глазами. Уголок его губ дёрнулся. Но он не рассмеялся. Он прошептал: — Мне и руками не хочется. — Пауза. Тихо, лениво. — Разве что… зубами. Секунда. Пауза. И всё. Она встала, как будто её ударили током. — Ты с ума сошёл! — сказала она громче, чем хотела. — Больной! Просто… Она схватила сумку — но забыла, что телефон лежит на столе рядом с ним. Рванула к выходу, но взглядом не встретилась. Не могла. А он просто остался сидеть. Смотрел ей в спину, потом спокойно взял её телефон, поднёс к глазам. На экране — блокировка. Фото — она. С котом. Он усмехнулся. Встал. Подхватил её сумку, телефон, шоколадку, которую она не доела. — Как всегда, всё оставила. Кроме чувств, — пробормотал он. И пошёл за ней. Юджин шагала быстро. Пытаясь идти так, будто не убегает. Будто сердце не колотится. Будто шея не горит от того, что он… сказал. «Разве что… зубами». — Больной, — прошипела она себе под нос, свернув за угол. Где-то за спиной — шаги. Ровные. Лёгкие. Его. И прежде чем она успела ускориться — он догнал. Спокойно, уверенно, как будто знал, что догонит. — А ты быстро, — сказал он. И не спрашивая, не спрашивая вообще, перекинул руку ей на плечи. Просто… положил. Тёплая ладонь скользнула по её плечу и осталась. — Хван, убери руку, — процедила она, не глядя. — Неа. Мы так ходили с десяти лет. Только теперь ты ниже не меня, а наоборот. Она попробовала оттолкнуть его локтем, но он даже не шелохнулся. Рядом. Слишком рядом. Так они и шли. Пока дошли до кабинета. Пусто. Конечно — до начала пары ещё полчаса. В классе — ни души. Только скрип её обуви и его шаги. Она бросила сумку на парту и, уже сев, вдруг замерла. — Подожди… Она обшарила карманы, рюкзак. — Телефон. Чёрт. Я его… Он достал его из кармана и положил на стол перед ней. Спокойно. Словно знал, что она спросит. — Ты… всё это время… — Конечно, — он сел рядом. Положил руку на спинку её стула. — Но прежде чем верну — у меня условие. Она вскинула бровь. — Ты шутишь? — Никогда, когда речь о тебе. Она сглотнула. — …Какое ещё условие? Он наклонился ближе. Глаза снова в упор. И всё то же выражение — ни грамма стыда. — Смотри на меня. — Тихо. Уверенно. — Долго. Без отмазок. Без игры. Просто… смотри. Она моргнула. Сердце застучало. Губы чуть приоткрылись, будто хотела сказать что-то — но не смогла. Он улыбнулся. — Что, страшно? — Нет! — быстро. Слишком. — Просто… зачем? Он пожал плечами, как будто речь о чём-то пустяковом: — Хочу понять, когда именно ты начнёшь влюбляться. — Пауза. — А может, уже? Хёнджин молчал всего пару секунд. Но этого хватило, чтобы воздух между ними начал трещать. Потом он встал. Медленно. Подошёл к её стулу. И… развернул его к себе. Она замерла. Колени — напротив. Касаются. Сердце где-то в горле. — Хёнджин?.. — выдохнула она. Он не ответил. Просто опустился на корточки, как когда-то в детстве, когда завязывал ей шнурки. Поставил руки по бокам — не касаясь, но близко. И чуть наклонился. Его лицо рядом. Глаза — всё те же. Но в них нет привычной игры. Он смотрел. Молча. И с каждой секундой её дыхание сбивалось всё сильнее. Щёки вспыхнули. Уши горят. Она не могла смотреть в ответ. Впервые за всё время. — Слишком близко, — прошептала она, отводя глаза. — Слишком красиво смущаешься, — отозвался он, не отрывая взгляда. Она чуть откинулась назад, упираясь в край стула. Руки дрожали. Она уже собиралась что-то сказать — хоть что-то! — но не успела. Он наклонился. Близко. И поцеловал её в лоб. Не мимолётно. Не дразняще. Долго. Мягко. Тепло. Словно ставил печать. Словно говорил: "я здесь, я всегда был." Потом отстранился. Взгляд всё тот же. И просто протянул ей телефон. — Держи. Без пароля неинтересно. Она молчала. Смотрела. Думала, что взорвётся. И взорвалась. — Что это было?! — выкрикнула она и хлопнула его по плечу. — Ты… Ты совсем?! Кто так делает?! Это… Это вообще нормально?! Он засмеялся. Чуть склоняя голову, как будто невинно. — Просто хотел, чтобы ты посмотрела. Юджин всё ещё держала телефон, сжимая его, как оружие. А он сидел напротив, откинувшись, с этой своей невозможной полуулыбкой. — Ты просто ненормальный, — пробормотала она, отводя взгляд. — Ну кто так делает вообще? Кто… кто трогает… так. И потом делает вид, что ничего не произошло?! Ты поцеловал меня в лоб, как будто это нормально! И вообще — ты слишком близко, и ты… и ты… Она бубнила. Бурчала. Пыталась хоть как-то вернуть контроль. А он только слушал. Как всегда. Смотрел на неё, будто каждое её слово — сокровище. И в какой-то момент, мягко, но твёрдо сказал: — Перестань, милая. Она тут же вскинула голову. — Не зови меня так! Он моргнул. И тут же — с театральной задумчивостью: — А как мне тебя звать? Детка? Принцесса? Котёнок? Малышка? Красотка? Любимая? — Хёнджин! — она уже красная. — У меня есть имя! Он наклонился вперёд. Снова ближе. Губы чуть приподнялись. — Ааа, точно… — Его голос стал тише, почти интимный. — Прости, солнышко. Она замерла. Не имя. Не «милая». Но… что-то намного хуже. Потому что от этого у неё закружилась голова. От одного слова. Сказанного с таким выражением, будто он называл её так про себя всегда. Она резко встала. — Я не буду это слушать. — Она пыталась выглядеть злой. Получалось плохо. Он поднялся вслед за ней. — Но ведь ты слушаешь. — Ну кто вообще так делает?! — Юджин взорвалась. Голос чуть дрожал. — Ты флиртуешь со всеми. С каждым. Ты… ты как ходячий флирт! У тебя было столько девушек, что я даже не знаю, сколько. Он не ответил сразу. Смотрел на неё спокойно. Мягко. Почти слишком. Словно эти слова он уже слышал. Словно ждал. А в дверь аудитории начали заходить студенты. Смех. Шум. Чьи-то шаги. Кто-то окликнул Хёнджина, но он не отвёл взгляда от Юджин. — Давай поговорим после пар, любимая, — сказал он тихо, но отчётливо. И пошёл к своему месту. Сел, открыл её телефон, не глядя — знал код), проверил что-то, выключил экран. Отдал ей молча, не глядя. Она тоже села. Подальше. На расстояние безопасности. Он опустил взгляд. Смотрел в стол. И именно в этот момент она рискнула взглянуть на него — и заметила: Он улыбается. Легко. Мягко. Беззвучно. Ресницы опущены. Он будто знал, что она смотрит. А потом — одно движение. Он протянул руку. Просто. Спокойно. И вернул её ближе. Плавно. Точно. Без сопротивления. Его рука легла на спинку её стула. И вот снова — плечо к плечу. Она замерла. И только прошептала: — Ты невозможный… Он всё так же не смотрел. — Я просто рядом, милая. Пары шли размеренно. Преподаватель объяснял материал, за окнами шелестели деревья, кто-то шептался в углу. Юджин сидела прямо, будто сосредоточена. Но он — опять. Его рука на спинке её стула. И большой палец едва касался её спины. Он не гладил её намеренно. Он делал это почти машинально, как будто забыл, что делает. Но не забыл. Он просто знал: она не отодвинется. И правда — не отодвинулась. Только сжала пальцы крепче на ручке стула. Он и раньше так делал. Не раз, не два. Она думала, что привыкла. Но каждый раз сердце замирало так, будто впервые. И потом — вторая пара. Он устал? Или просто хотел большего контакта? Он опустил голову ей на плечо. Медленно. Осторожно. Будто примерялся. — Ты чего… — прошептала она. — Удобно, — так же тихо ответил он. И не двигался. И она — тоже. Так они сидели до самого конца. Голова его лежала на её плече, дыхание тёплое, медленное. Её сердце колотилось, как ненормальное, но она не шевелилась. Когда прозвенел звонок, она хотела встать. Потянулась. Вдохнула. Но он всё ещё не двигался. И ей не хотелось тревожить. Так и остались. До конца дня. Звонок на конец пары был слишком громким. Словно специально — чтобы разбить этот покой. Он поднялся. Молча. Без слов. И просто… вышел. Юджин осталась сидеть. "Вот. Опять." — Конечно, пошёл к своим девочкам, — пробормотала она, закидывая учебник в рюкзак. — Типичный Хёнджин. Старалась не придавать значения. Не злиться. Не обижаться. Но ведь только что он лежал на её плече. Только что — так близко. И всё равно ушёл. Класс постепенно пустел. Студенты выходили парами, кто-то смеялся в коридоре. Она медленно собиралась, и в конце — увидела его куртку. Блокнот. Наушники. Вздохнула. Взяла всё это и аккуратно положила в его рюкзак. — Хоть бы сказал, что вернётся… — прошептала она, поднимаясь. И в этот момент — дверь за её спиной открылась. — А ты меня ждала? — его голос. Лёгкий. Улыбка. Он стоял в дверях, будто никуда и не уходил. Как всегда — один на миллион. Как будто не он только что исчез без слова. Она молча прошла мимо. И не ответила. Только подняла подбородок повыше, чтоб не заметил, как в груди сдавило. Он не стал звать. Он не стал объяснять. Он просто… побежал за ней. Тихо. Быстро. Как будто так и должно было быть. — Юджин, — он догнал её, легко, будто не спешил. Она не обернулась. — Я на машине, — сказал он. — Подвезу. Она остановилась. Сделала вид, что колеблется. На самом деле — уже сдалась. — Спасибо, не надо, — отозвалась она, чуть колючее, чем нужно. — Уже поздно. — Голос его стал мягче. — И ты выглядишь так, как будто сегодня весь день носила меня на плечах. — О, подожди... ты ведь и правда носила меня, милая. Она закатила глаза. — Ты неисправим. — Зато пунктуален. — Он обогнал её, пошёл вперёд. — Машина за углом. Садись вперед. Дверь мягко хлопнула. Она села, как и просили. Вперед. Повернулась к окну. Делала вид, что не замечает, как его куртка лежит на сиденье между ними. Как пахнет его парфюм. Как он включил тихую музыку, — ту самую, которую они слушали на первом курсе, когда ещё не понимали, что это было между ними. Он сел за руль. Пристегнулся. Запустил двигатель. — Комфортно? — спросил спокойно. Она кивнула. И в этот момент он взглянул на неё. Мимолётно. Но достаточно долго, чтобы она снова почувствовала: Он не ушёл к девочкам. Он пришёл за ней. Машина замедлилась у знакомого поворота. Юджин уже взялась за ручку двери — и вдруг. Тормоз. Двигатель глохнет. Тишина. Она обернулась. — Что? — хмуро. — Почему остановился? Он не смотрел на неё. Просто тихо сказал: — Я же говорил. После пар — поговорим. Она нахмурилась. — Хёнджин… — Потянулась снова к ручке. Щелчок. Блокировка. Он повернулся к ней. Серьёзно. Без привычной улыбки. — Тогда ты не договорила. Сейчас договори. Она отвела взгляд. — Зачем? Это ничего не меняет. Он не отступил. — Мне важно. — Голос стал жёстче. — Ты что-то держишь в себе каждый раз, когда смотришь на меня. Я это вижу. Всегда видел. Юджин выдохнула, коротко, колко: — Какой шанс? Ты хочешь шанс? Серьёзно? Он молчал. Глаза чуть сузились. Он ждал. — С человеком, у которого были тысячи девушек? Он сжал челюсти. — Это не так. — Да? — голос стал резче. — Правда? А кто тогда была Чисон? Ари? Мина? Хана? Юджи? Он молчал. Пальцы на руле напряглись. Она продолжила, уже не сдерживаясь: — С кем ты встречался в первом семестре? Во втором? С кем фоткался? С кем целовался за углом факультета? Я всё это видела, Хёнджин. Я была рядом, помнишь? Он всё ещё молчал. Смотрел вперёд, пальцы медленно сжимались на руле. Юджин выдохнула. — Мы уже говорили об этом, Хёнджин. Не раз. — Она чуть повернулась к нему. — И я не хочу свою жизнь связывать с человеком, который меняет девушек как... как лески. Он не ответил. И она добавила тише: — Который целуется с ними, а может и... Она не договорила. Он резко обернулся к ней. Глаза — в упор. Голос — на грани. — Я, блять, девственник. Юджин замерла. Он смотрел на неё с таким выражением, будто что-то внутри сломалось. — Да, ты правильно поняла. — Он рассмеялся — без смеха. — Мне двадцать два, и я, сука, до сих пор девственник. Потому что я не мог. Он отвернулся. Вдохнул через нос. Голос чуть дрогнул, но он сдержал. — Ты думаешь, что знаешь всё. Думаешь — я играл. Флиртовал. Менял. А я — просто пытался не чувствовать. Тебя. "Потому что если бы я чувствовал сильнее — я бы с ума сошёл." "Потому что я был рядом. Всегда. А ты — отталкивала." Тишина в машине стала невыносимой. Она не знала, что сказать. Он только отвернулся обратно, к рулю. Тихо добавил: — Никто мне не нужен был. Ни одна. Но ты — мне нужна до сих пор. Она сидела в полной тишине. Слова повисли между ними, будто воздух в салоне стал тяжелее. — Хён... — вырвалось у неё, тихо. Почти испуганно. Он резко повернулся к ней, глаза налиты огнём: — Да, блять, Хён! — Голос сорвался. — Вот так вот, Юджин. Хён. В 22. Никого не трогал. Ни с кем не был. Ни с кем не спал. — Потому что долбоёб, да? Ждал тебя. Она открыла рот — закрыла. Он не дал ей вставить ни слова. — Ты думала, я весь из себя такой? Флиртую, целуюсь, сплю с кем хочу? — Ну и где все эти «спал»? В 16 — мог бы, да. Все тогда уже вовсю. Но нет, я ж, блять, романтик. "Она ответит, вот увидишь, подожди чуть-чуть. Потерпи." — В 18 — то же. Девочка на коленях, юбка выше, всё как в кино. А я сижу и думаю: "Нет. Юджин скоро поймёт, что любит меня." — В 20 — я думал: «Скоро». В 22 — я всё ещё думаю. Сижу тут в этой машине и всё ещё думаю, что, может, ты когда-нибудь повернёшься ко мне нормально. А я, наверное, уже старым девственником сдохну. Смех сорвался из его горла — нервный. Он провёл рукой по волосам, будто пытался сдержать себя, но уже не мог. — И ты сейчас смотришь на меня, как будто я лжец. А я просто… …ждал. Всю. Сраную. Жизнь. Он откинулся назад, словно с него сбросили мешок, который он нёс за спиной слишком долго. Глаза прикрыл. Грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Дышал, будто только что пробежал марафон. Она сидела молча. Неловко, до ужаса неловко. Смотрела. Хван Хёнджин. Его волосы чуть растрепаны. Ресницы длинные, почти касаются скул. Линия челюсти резкая, губы — сжаты, но уже не дрожат. Он всё сказал. Он, которого она считала бесконечно далёким и легкомысленным. Он, который на самом деле никого не тронул, потому что всё время любил её. Такого не бывает. Но он сидит здесь. И дышит тяжело. И не смотрит на неё. Её рука поднялась медленно, будто не она управляла ею. Осторожно коснулась его щеки. Он вздрогнул. Повернул голову. Открыл глаза. В них не было ни упрёка, ни боли — только удивление. Настоящее, чистое, как у ребёнка, которому впервые сказали, что его любят. Юджин не сказала ни слова. Просто села ближе. И, не отводя взгляда, притянула его к себе. Он не сопротивлялся. Не дышал. Губы коснулись губ — осторожно, будто проверяя, не сон ли это. Она поцеловала его. Один раз. Медленно отстранилась. Он смотрел на неё. В упор. Ни один мускул не дрогнул. Она сделала второй шаг сама. Рука на его затылке, мягко. И снова поцеловала. Дольше. Чуть увереннее. С тёплым вдохом. Он был тёплый. Настоящий. Её. Третий поцелуй стал медленным. Он поднял руку, обвил её талию, прижал ближе, но не жадно. Так, как прижимают то, чего ждали полжизни. Как касаются мечты, которая, наконец, стала явью. Она чувствовала, как его сердце бьётся под рубашкой. И своё — где-то в горле. Но уже не от страха. Теперь — от того, что они наконец были на одной стороне. Его руки дрожали. Не от страсти. Не от возбуждения. От страха. Он смотрел на неё, пока их лбы были почти сомкнуты. Словно боялся, что если отведёт взгляд — всё исчезнет. — Скажи, — прошептал он, тихо, как будто голос срывался. — Скажи, что это не потому что тебе меня жаль. Она смотрела в упор. Ни тени жалости. Ни намёка на сомнение. Только она. И её глаза. Прямо в него. Она чуть отстранилась. И прежде чем он успел подумать хоть что-то ещё — поцеловала. Сила другая. Нежности было меньше. Больше — нужды. Больше — правды. Поцелуй был твёрдый. Уверенный. Не оставляющий места догадкам. Он ответил сразу. Словно отпустил тормоза, которые держал годами. Словно позволил себе чувствовать до конца. Её руки оказались в его волосах. Его ладони — на её талии. Они были ближе, чем когда-либо. Но не это было главным. Главное — что страх ушёл. Она отстранилась, но не до конца. Лоб к лбу. Дыхание сбито. Щёки румяные. Взгляд чуть блестит. Он молчал. Она улыбнулась. — Правда, это правда, — прошептала. Пальцы всё ещё в его волосах. Губы чуть касаются его щеки. Он выдохнул. И впервые за много лет — улыбнулся без защиты. — Поехали уже, — тихо сказала она, не отводя взгляда. Он посмотрел на неё. Глаза чуть блестели — не от слёз, нет. От чего-то другого. От того, что внутри у него всё ещё дрожало. Но не от страха. От важности. Он кивнул. Включил зажигание. Всю дорогу — тишина. Но это уже была не та тишина. Не глухая. А наполненная. Каждый взгляд, каждый жест — как будто говорил громче слов. Когда подъехали к её дому, она расстегнула ремень, открыла дверь, вышла. Он остался. Сидел. Смотрел вперёд. Словно не знал, можно ли. Словно боялся разрушить момент. Она подошла к его окну. Наклонилась. Локоть на дверь, глаза лениво прищурены. — Ну что, ты идёшь? Или так и будешь сидеть тут до утра? Он поднял взгляд. Медленно. Слегка удивлённо. Она смотрела на него так, как никогда раньше. Не вызывающе. Не игриво. А просто — как на своего. Словно это было нормально. Обычно. Словно они всегда так делали. Он не сказал ни слова. Просто вышел. Дверь хлопнула. Он обошёл машину. Улыбка появилась на его лице будто случайно, будто её выдавил не разум — а сердце. Они зашли вместе.