Часть 2

После завтрака атмосфера в доме стала... напряжённой, но весело напряжённой. Кто-то притих, кто-то перешёптывался, кто-то подозрительно часто заходил на чердак. Даже Ники, обычно болтающий без остановки, вдруг начал говорить тише, сдержаннее. Это было подозрительно само по себе. Я сидела за столом с чашкой чая, медленно допивала и чувствовала , что-то назревает. Очевидно, они готовили ответный ход. Очевидно, он будет театральным. Но удивить меня? Подловить? Ммм... удачи. Чтобы им было интересней, я не стала мешать. Наоборот — дала свободу для полёта фантазии. Я надела свою чёрную толстовку, натянула спортивные штаны, выскользнула босиком за дверь и вышла во двор. Утро было прохладным, но свежим. Под ногами — холодная древесина крыльца, лёгкий ветер шевелил мне волосы. За домом росли сосны, а вдалеке уже начинали орать птицы — будто объявляя новый день и новые интриги. Я села на деревянную ступеньку у входа и вытянула ноги, глядя в точку. Просто сидела, слушая, как дом за моей спиной живёт собственной жизнью: кто-то ронял что-то, кто-то шептался, кто-то, возможно, мастерил ловушку из Лего и верёвки. Но меня не поймать просто так. Мне было хорошо здесь, в одиночестве. Спокойно. Ни масок, ни фальши — только я, утро и предчувствие грядущего хаоса. Я знала: они попытаются. Я знала: это будет красиво. Но и они знали — я не обычная жертва. Я наблюдатель. Я игрок. Я — причина их сегодняшнего беспокойства. И где-то внутри уже горело ожидание. Попробуйте. Удивите. Войдите в мою игру. Я сидела на крыльце и слушала, как внутри кипит тихий заговор. Задёргивание штор, подозрительные шорохи, слишком частые перемещения по коридорам. Они явно начали. Первым пошёл Кевин. Он прошёл мимо меня молча, но громко бросил: — А ты знаешь, что только дети прячут игрушки под подушками? Я посмотрела на него в упор, не отвечая. Он выдержал взгляд, фыркнул и пошёл дальше. Не сработало. Потом был Аарон. Он не пытался говорить — просто тихо выставил на стол обеденный набор, весь из детской посуды: пластиковая тарелка с Бэмби, вилка с динозавром, чашка с надписью "Я зайка". Моя кружка была именно та самая. Я молча взяла её, налила себе чай и сделала глоток. Не дрогнув. Промах. Ники, конечно, пошёл своим путём. — Рив, я нашёл тебе новых друзей, — радостно сказал он, держа под мышкой штук десять плюшевых зверей. Он усадил их вокруг меня в круг. Один из них, белый мишка с выцветшими глазами, стоял у меня на колене. — Они сказали, ты сегодня не такая колючая, как обычно. Может, ты заболела? Я медленно сняла мишку с колена и поставила на ступеньку рядом. — У него отвалилось ухо. — Он слушал слишком много Эндрю. — Понимаю. Мы оба замолчали. Ники хмыкнул и ушёл. Дальше пошёл Нил. Он просто сел рядом. Несколько секунд молчал, потом сказал: — Тебя вообще что-нибудь злит? — Да. Когда задают скучные вопросы. — Ну хоть что-то, — кивнул он. Он не пытался дальше. Он просто проверил, где границы. А потом, конечно, Эндрю. Он подошёл молча. Встал, посмотрел сверху вниз. — Тебе, может, и кажется, что ты контролируешь всё. Но ты проморгала один момент. Я не ответила. Он протянул руку и положил мне на колени небольшой конверт. Внутри — фото. Фото меня, спящей на диване. С динозаврами. Подпись: "Королева палеонтологов". Я подняла бровь. — Ты сохранил это? — Конечно. Надо же как-то напоминать тебе, что ты не всесильна. — Ты потратил время, чтобы распечатать это? — Нет. Это сделал Ники. У него портативный принтер. — А он тебе зачем? — Для таких случаев. Он ушёл. И это было близко. Очень близко. Но ловушка… сработала позже. Когда я вернулась в дом , в толстовке, всё ещё с тем же выражением «мне скучно, удивите» — я увидела обычную сцену: завтрак закончен, кто-то ушёл в душ, кто-то разлёгся с телефоном. Я подошла к своей кровати, села, потянулась... И почувствовала влажное Одеяло под собой. Лёд. Под простынёй. Маленькие кусочки льда, спрятанные ровно туда, где окажется моя спина. Я взвизгнула. Совсем чуть-чуть, больше от внезапности. Подскочила, отдёрнула простыню — и увидела надпись, выложенную из кубиков льда: "Наконец-то." Из-за двери раздался смешок. Кто-то хлопнул ладонью по стене. Кто-то ( голос Эндрю) сказал: — Засчитано. Я стояла с простынёй в руках, волосы растрёпаны, лицо холодное, но в глазах — вспышка. Не ярость. Жажда игры. — Хорошо, — тихо сказала я. — Теперь моя очередь. Когда лёд под простынёй растаял, я переоделась, убрала постель и села на край кровати. Они победили. Разочек. Но что дальше? Возвращаться к игрушкам, бумажкам и подколам? Скучно. Предсказуемо. Им нужно не возмездие. Им нужно испытание. Я встала, аккуратно натянула худи, набросила рюкзак за спину и вышла на цыпочках через чёрный выход. Никаких записок. Никаких "ушла гулять". Только лёгкий след от пятки в снегу и незакрытая калитка. Всё остальное — тишина. --- Прошло меньше часа, как кто-то понял. — Рив? — позвал Нил. — Ты где? Никакого ответа. Он обошёл первый этаж, потом поднялся наверх. — Рив? Это уже не смешно. Эндрю заметил его хмурое лицо и тут же встал. Обмен взглядом один, короткий, но всё сказал. — Она ушла, — сказал Нил. — Когда? — Эндрю сжал кулак, будто это могло ускорить время. — Недавно. Следы на снегу и у задней двери. Кевин отложил телефон. Аарон выглянул из ванной, держа в руках полотенце. И тут Ники… Просто побледнел. — Что?! — он уже спрыгивал через три ступени сразу. — Ты шутишь?! Она опять исчезла?! — Это её ход, — сказал Эндрю. — Это не ход, это ПРИСТУП, — завопил Ники. — Ты знаешь, что было в прошлый раз?! Она тогда ушла на восемь часов и мы нашли её на крыше книжного магазина, потому что "вид сверху был лучше", а я СЕДОЙ ХОДИЛ С УТРА!! — Паника не поможет, — спокойно сказал Кевин. — Паника — это мой способ жить! — Ники схватил кроссовки и побежал в сторону двери. — Я пойду на улицу, вдруг она просто пошла в лес. Или в горы. Или в Мексику! — Ты не пройдёшь сто метров, — отрезал Эндрю. — Она не оставила ни одного следа. Нам не нужно бегать, нам нужно думать, как она думает. — Да! — крикнул Ники из прихожей. — Мы думаем, как Рив! Только я не умею быть настолько криповой и гениальной одновременно! --- А в это время я сидела на заброшенной детской площадке в километре от дома. Качалась на скрипучих качелях, закинув голову назад. Рядом термос с чаем, в наушниках — музыка. Она знала, что они уже сходят с ума. Что они ходят по кругу, спорят, обвиняют. Что Ники скоро начнёт писать мне сто сообщений подряд. Что Эндрю молчит, но внутри у него буря. Но она дала им ровно то, что они хотели. Игра перешла на новый уровень. Теперь пусть они ищут. Пусть вспоминают, кем была Рив. И почему именно я — их любимая головная боль. Сначала был Ники. Он писал каждые две минуты: > НИКИ: РИВ?? НИКИ: Ты где?? НИКИ: Не смешно уже НИКИ: Если ты опять залезла на крышу я... НИКИ: Пожалуйста, ответь хоть что-то НИКИ: Пожалуйста Я смотрела на экран и ничего не чувствовала. Ну... почти. Но отвечать — значит дать им победу. А я ещё не закончила. Прошло полчаса. Телефон завибрировал снова. Имя на экране: Эндрю. > ЭНДРЮ: Все. Иди домой. Ты победила. Сообщение без эмоций. Без смайликов. Просто как приговор. Но я знала: если не отвечу, он сам меня найдёт. А тогда уже шутки закончатся. Я протянула пальцем по экрану, задумалась и ответила: > Я: Ты серьёзно?) Ответ пришёл мгновенно: > ЭНДРЮ: Домой. Я улыбнулась. Едва заметно. Всё, игра окончена. Я поднялась с качелей, надела капюшон и пошла обратно. --- Через 15 минут я открыла дверь. Тихо. Спокойно. Почти лениво. — Я вернулась. Скучали? Взрыв. Мгновенно. — Где ты была?! — Почему не отвечала?! — Мы тебя обыскались, блин!! — Ты хоть понимаешь, как все переживали?! — Ты опять так сделаешь?! Все сразу. Голоса вразнобой, перебивая друг друга. Даже Кевин приподнял бровь. Я сняла худи, прошла вглубь дома, не обращая внимания на шквал вопросов. Села на подлокотник дивана, закинула ногу на ногу. — Я просто гуляла. — Ну ты... — начал Ники, сбитый с толку. — Было прохладно, но красиво. — Рив! Мы реально думали, что ты... — вздохнул Нил. — Не думайте. — А ты хоть видела, сколько я тебе писал?! — Ники снова кипел. Я кивнула. — Видела. — И?.. — И не захотела отвечать. Эндрю стоял у стены, руки в карманах, молча смотрел. Я посмотрела на него — прямо, спокойно. Он не моргнул. –в следующий раз не будет смалика, — сказал он. — В следующий раз не будет нужды, — ответила я. Наступила тишина. Неловкая. Напряжённая. Но внутри — удовлетворение. Я дала им то, что они хотели: игру, в которой не знали правил. И я вернулась по-своему. На своих условиях.