Глава 49. Проделки Семейства Блэк

Темная фигура скользнула в полумрак гостиной поместья Малфоев, словно тень, вырвавшаяся из кошмара. Лорд Волдеморт, его лицо, змеиное и безжалостное, было искажено задумчивостью, а не привычной яростью. Беллатриса Лестрейндж, словно верный пес, тут же опустилась на колени, ее глаза горели преданностью. — Мой Лорд, — прошептала она, склоняя голову. — Вы вернулись. Что-то не так? Волдеморт медленно повернулся к ней, его алые глаза пронзили ее насквозь. — Сириус Блэк, — произнес он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. Беллатриса нахмурилась, ее глаза сузились. — Сириус? Как он мог быть полезен Вам, мой Лорд? — Он дал мне доступ, — ответил Волдеморт, игнорируя ее вопрос. — В дом на Площади Гриммо. Глаза Беллатрисы расширились. — Дом Блэков? Но он же… он же должен быть защищен! Заклинания, родовая магия… — Все это было преодолено, — перебил Волдеморт. — Благодаря Сириусу. Я посетил их знаменитую библиотеку. По хорошему надо бы еще навестить Друэллу, твоя сестра Нарцисса, передала мне, ее пожелания к сотрудничеству... В голосе Волдеморта прозвучало что-то, что заставило Беллатрису насторожиться. Не триумф, не восторг, а… разочарование? — И что же, мой Лорд? Вы нашли там сокровища темных искусств? Секреты, которые помогут нам сокрушить Дамблдора и его союзников? Волдеморт медленно покачал головой. — Библиотека Блэков… это кладбище упущенных возможностей. Да, там есть книги по темной магии, в основном по проклятиям и магии крови. Беллатриса замерла. — Простите Мой Лорд! Я извиняюсь, что мой род, разочаровал вас! — Но, — продолжил Волдеморт, не обращая никакого внимания на причитания Беллатрисы, его голос стал холоднее, — там нет… глубины. Нет понимания. Блэки были одержимы чистотой крови, но их знания были поверхностными. Они собирали проклятия, как коллекционеры бабочек, не понимая их истинной силы, их потенциала. Он сделал несколько шагов по комнате, словно хищник, оценивающий свою добычу. — Они зациклились на боли и страданиях, забывая о более тонких, более изощренных формах магии. О магии, которая может подчинять волю, изменять реальность, создавать… новые возможности. Беллатриса молчала, внимательно слушая каждое его слово. Она понимала, что Волдеморт не просто делится информацией, он размышляет вслух, формулирует свои мысли. — В библиотеке Блэков есть лишь намеки, — сказал он, останавливаясь и глядя на Беллатрису своими красными глазами. — Фрагменты знаний, разбросанные по страницам древних томов. Но эти фрагменты… они могут быть ключом. Ключом к чему-то большему. Он замолчал, словно обдумывая что-то. Беллатриса терпеливо ждала, зная, что ее Лорд скоро перейдет к сути. — Пытки, Беллатриса, — наконец произнес Волдеморт. — Искусство, в котором ты, как говорят, преуспела. Беллатриса расцвела под его взглядом. — Мой Лорд, это правда. Я посвятила себя этому искусству. Я понимаю, как сломить волю, как выжать из человека все, что нужно, и даже больше. — Я знаю, — кивнул Волдеморт. — Но мне нужно больше, чем просто сломленная воля. Мне нужна информация. Мне нужна точность. Мне нужна... элегантность. Беллатриса нахмурилась. — Элегантность, мой Лорд? — Да. Грубая сила хороша, но она оставляет следы. Мне нужно, чтобы боль была не просто мучительной, но и... информативной. Чтобы она открывала двери, которые иначе останутся закрытыми. Скоро нам могут понадобятся люди кто, владеет искусством пыток. Беллатриса задумалась. — Барти, конечно, был неплох в этом, но ему не хватало... страсти. Родольфус и Рабастан... они сильны, но иногда слишком прямолинейны. Пиритс... он изобретателен, но его методы могут быть слишком... хаотичными. — Люциус? — спросил Волдеморт. — Люциус... он умеет быть убедительным. Он знает, как играть на страхах и слабостях. Но ему не хватает... глубины. Он скорее запугает, чем сломает. Беллатриса на мгновение замолчала, словно перебирая в памяти лица и методы других своих соратников. — Монтегю и Пьюси... они стараются, но им не хватает опыта. Амикус и Алекто... они жестоки, но их жестокость лишена изящества. Они скорее сломают кости, чем вытянут секрет. Волдеморт кивнул, слушая ее внимательно. — Ты понимаешь, Беллатриса. Ты понимаешь, что мне нужно. Искусство пытки – это не просто причинение боли. Это искусство проникновения в душу, искусство вырывания истины из самых глубоких глубин. Это танец на грани жизни и смерти, где каждое движение, каждое слово, каждый вздох имеет значение. Он склонился вперед, его глаза, словно два раскаленных угля, впились в Беллатрису. — Ты говоришь, что ты искусна. Я хочу чтобы ты стала главой группы дознания. Беллатриса выпрямилась, ее лицо озарилось фанатичным восторгом. — Мой Лорд, вы даете мне величайшую честь. Я готова продемонстрировать вам свое мастерство. Я знаю, как заставить даже самого стойкого духом признаться в своих самых сокровенных тайнах. Я знаю, как использовать страх, боль и отчаяние как инструменты, чтобы открыть любые замки. Сырой, затхлый воздух подземелья в поместье Малфоев казался гуще обычного. Лунный свет, пробивающийся сквозь узкие, затянутые паутиной окна, лишь подчеркивал зловещую атмосферу. Лорд Волдеморт, бледный и тонкий, как призрак, сидел на своем троне, его красные глаза горели в полумраке. Перед ним, на коленях, застыл Барти Крауч-младший, его лицо было искажено смесью страха и преданности. — Сириус, — прошипел Волдеморт, его голос был подобен шелесту сухих листьев. Блэк сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Волдеморт сделал паузу, его взгляд стал еще более пронзительным. — Сегодня… сегодня у меня есть для тебя задача. Задача, которая может даровать тебе серебряную маску, а то и золотую. Задача, которая принесет мне… удовлетворение. Блэк поднял голову, в его глазах мелькнула искра надежды. — Я готов, мой Лорд. Что прикажете? — Гарри Поттер, — произнес Волдеморт, и само имя прозвучало как заклинание. — Этот мальчишка… он стал слишком назойливым. Слишком… ценным для своего старого пердуна. Сириус кивнул. Он знал, насколько важен Поттер для Дамблдора. Это было не просто личное противостояние, это была игра теней, где каждый ход имел значение. — Дамблдор, — продолжил Волдеморт, его голос стал тише, но от этого не менее опасным. — Он слишком увлечен защитой своего маленького героя. МакНейр говорил, что он хочет использовать волшебных существ для защиты мальчика... Волдеморт наклонился вперед, его змеиные глаза уставились прямо в душу Блэка. — Поэтому, Сириус, твоя задача проста. Устрани Поттера. Сириус замер. "Убить Поттера? Убить собственного крестника! — Блэк улыбнулся, — Это было не просто. Мальчишка был под защитой Дамблдора, и его смерть наверняка вызовет бурю. Но…" — Но, мой Лорд, — начал Блэк, осторожно подбирая слова. — Смерть Поттера… она может вызвать слишком много шума. Дамблдор может… он может стать еще более бдительным. Он может сосредоточить все свои силы на поиске убийцы, и это может помешать нам в других наших планах. Волдеморт усмехнулся, его губы растянулись в тонкой, зловещей улыбке. — Ты мыслишь, Сириус. Это хорошо. Чтобы не говорила насчет этого Беллатриса. Но ты не понял моей мысли до конца. Он сделал еще одну паузу, давая своим словам осесть. — Я не хочу, чтобы Поттер просто умер. Я хочу, чтобы его смерть… была использована. Я хочу, чтобы Дамблдор был вынужден отвлечься. Чтобы он был вынужден погрузиться в траур, в поиски, в гнев. Чтобы он потерял свою хладнокровность. Чтобы он стал уязвимым. Волдеморт поднял палец, постукивая им по подлокотнику трона. — Ты должен сделать так, чтобы его смерть вызвала панику. Ты можешь поговорить с Люциусом, по поводу дела василиска, которое было полгода назад. Я хочу что то подобное. Пусть паника вновь овладеет Хогвартсом. Раннее апрельское утро в Шотландии было обманчиво спокойным. Солнце, еще не набравшее полной силы, пробивалось сквозь редкие облака, освещая зеленеющие холмы и величественные башни Хогвартса. Но под этой мирной поверхностью таилась угроза, пробирающаяся сквозь туман, словно змея. Кикимер, существо столь же отвратительное, сколь и преданное, двигался с неестественной скоростью. Его глаза, похожие на два гнилых гороха, горели злобой, направленной на одно-единственное существо – Гарри Поттера. Приказ был ясен, а ненависть – всепоглощающей. Он должен был проникнуть в школу, найти мальчика и… закончить начатое. С каждым шагом, приближающим его к древним стенам, Кикимер чувствовал, как воздух вокруг него становится плотнее, насыщеннее магией. Он игнорировал это, сосредоточившись на своей цели. Его маленькие, когтистые лапы скользили по мокрой траве, а тонкие, жилистые пальцы сжимались в кулаки. Вот и первая линия защиты. Невидимый барьер, сотканный из вековых заклинаний, встретил его с неожиданной силой. Кикимер, не ожидавший такого сопротивления, врезался в него с глухим стуком, словно наткнувшись на невидимую стену. Он отшатнулся, его тонкое тело затряслось от удара. — Глупое, жалкое существо! — прошипел он, пытаясь преодолеть препятствие снова. Но каждый раз, когда он пытался прорваться, защита отбрасывала его назад с еще большей силой. Он метался, словно пойманная муха, его отчаяние росло с каждой неудачной попыткой. В этот момент, когда Кикимер был на грани полного истощения и ярости, воздух вокруг него внезапно вспыхнул ослепительным золотистым светом. Пламя, яркое и чистое, окутало его, но не обжигало. Это было пламя Феникса, символ возрождения и защиты. Когда свет начал рассеиваться, на месте вспышки стоял высокий, статный мужчина с длинной серебристой бородой и проницательными голубыми глазами. В руке он держал свою волшебную палочку, направленную на Кикимера. Это был Альбус Дамблдор, директор Хогвартса. Его взгляд был суров, но в нем не было злобы. Скорее, это было глубокое разочарование и усталость от вечной борьбы со злом. — Кикимер, — произнес Дамблдор голосом, который звучал как шелест древних страниц, — ты снова здесь. И снова с такими же темными намерениями. Кикимер, застигнутый врасплох появлением директора и силой защиты, замер. Его маленькие глазки испуганно уставились на Дамблдора, но злоба еще не покинула его. — Я… я должен… — прохрипел он, пытаясь собраться с мыслями. — Ты должен подчиняться приказам своего хозяина, я знаю, — прервал его Дамблдор, его голос стал чуть тверже. — Но здесь, на территории Хогвартса, твои приказы бессильны. Эта школа защищена. И я защищаю ее. Никто не пройдет. Тьма никогда не проникнет в школу, пока я здесь. Передай это Сириусу и Тому. Флиппендо! Кикимер увернулся. Дамблдор поднял свою палочку чуть выше. — Ты пришел с ненавистью, Кикимер. И ненависть не найдет здесь пристанища. Она будет отброшена, как и ты. Депульсо! Кикимер исчез, и появился вновь, но уже в другом месте. И вновь врезался в защиту. — Кикимер! Эту защиту наложил профессор Флитвик! Лучший мастер заклинаний из всех кого я знаю! Тебе никогда не преодолеть эту защиту! Вентус! Домовой эльф увернулся от порыва ветра, но угодил под другие чары. Воздух вокруг Кикимера заискрился, и он почувствовал, как его тело словно подхватывает невидимая сила. Зарычав он выбрался из чар. — На меня не действуют школьные чары и сглазы! Я домовик семьи Блэк! — Уходи, Кикимер, — повторил Дамблдор, его голос теперь звучал как раскат грома, — и не возвращайся. Твоя злоба здесь не найдет отклика. Протего Хоррибилис Максима! С последним словом, из палочки Дамблдора вылетел огромный голубой вихрь, Кикимер был отброшен назад, прочь от стен Хогвартса. Он кувыркался в воздухе, издавая жалкие визги, пока не исчез в тумане, словно его никогда и не было. Дамблдор опустил палочку, его взгляд все еще был устремлен туда, где только что исчез Кикимер. Вспышка феникса погасла, оставив после себя лишь легкий аромат дыма и ощущение незыблемой защиты. Директор вздохнул, понимая, что эта битва была лишь одной из многих в бесконечной войне. Но пока Хогвартс стоит, и пока он сам здесь, ни одна темная сила не сможет проникнуть в его стены безнаказанно. Апрельское утро снова стало спокойным, но в воздухе все еще витал отголосок недавнего вторжения и суровой решимости его защитника. Ночь в Хогвартсе всегда была особенной. Лунный свет проникал сквозь высокие окна Большого зала, освещая пустые столы и тени, танцующие на стенах. Но в эту ночь тишина была нарушена не привычным шелестом пергамента или тихим смехом призраков. Ее разорвал топот копыт, быстрый и тревожный, приближающийся к замку. Уже у самых ворот, освещенных магическим светом, стояли две фигуры, чьи силуэты были знакомы лишь немногим. Кентавры. Их мощные тела, покрытые густой шерстью, и человеческие торсы, излучающие древнюю мудрость, были воплощением дикой природы, тесно связанной с магическим миром. Сегодня их обычно спокойные глаза горели тревогой. Один из них, высокий и статный, с гривой цвета воронова крыла, склонил голову, обращаясь к директору Хогвартса, который уже вышел на крыльцо. — Директор Дамблдор, — прозвучал его голос, глубокий и резонирующий, как эхо в пещере. — Мы пришли с вестью, которая не может ждать рассвета. Альбус Дамблдор, с его длинной серебристой бородой и проницательными голубыми глазами, внимательно слушал. Он знал, что кентавры редко покидают свои владения в Запретном лесу без веской причины. — Говорите, Бейн, — мягко произнес он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась скрытая напряженность. — Мы видели его, — продолжил кентавр, его взгляд был устремлен куда-то в темноту леса. — В глубине Запретного леса, у границы с болотами. Он двигался быстро, словно преследуемый, но его силуэт… он был узнаваем. Дамблдор слегка наклонил голову, его брови приподнялись. — Кого именно вы видели, если не секрет? Магориан, чья шерсть отливала бронзой, выступил вперед. — Сириуса Блэка, директор. Мы уверены. Его черты, его манера двигаться… даже в полумраке мы узнали его. Слова кентавра прозвучали как удар грома в тишине ночи. Сириус Блэк. Человек, чье имя было синонимом опасности, сторонник Темного Лорда, беглец из Азкабана. Его появление в окрестностях Хогвартса было не просто тревожным – оно было катастрофическим. Дамблдор закрыл глаза на мгновение, его разум мгновенно начал просчитывать возможные последствия. Если Блэк здесь, значит, он не один. Значит, он что-то замышляет. И Хогвартс, с его юными волшебниками, стал бы идеальной мишенью. — Спасибо вам, мои друзья, — сказал Дамблдор, открывая глаза. В них теперь горел решительный огонь. — Ваша бдительность спасла нас от возможной беды. Я немедленно приму меры. Он повернулся к замку, его взгляд скользнул по темным окнам, где, возможно, спали ученики, не подозревая о нависшей угрозе. Апрельский воздух, обычно несущий с собой предвкушение весны, в этот день был пропитан напряжением. В Особняке Малфоев, месте, где каждый шорох имел значение, внезапное появление Друэллы Блэк без предупреждения стало подобно грому среди ясного неба. Она, словно призрак из прошлого, с тихим хлопком, материализовалась в величественном холле, ее взгляд, острый и требовательный, скользил по резным стенам и фамильным гербам. Причина ее визита была проста и эгоистична: она хотела видеть свою дочь, Беллатрису. И никто не смел встать на ее пути. Едва она успела сделать несколько шагов, как из бокового коридора показалась троица: Нотт, Паркинсон и Фаулер. Они шли, погруженные в тихий разговор, когда их взгляды встретились с незваной гостьей. — Где моя дочь? — голос Друэллы прозвучал резко, словно удар хлыста, прерывая их беседу. Нотт, лишь тяжело вздохнул, его лицо выражало смесь усталости и легкого раздражения. Паркинсон, выступил вперед. — Мадам Блэк, это штаб-квартира нашей организации. Возможно, вам стоит уйти. Друэлла презрительно фыркнула. — Я это и так знаю, Паркинсон! Если ты партнер Люциуса, это не значит, что ты можешь так со мной общаться! Я не глупа в менталистике, чтобы не понимать, где нахожусь. Ее глаза сверкнули, намекая на то, что ее умственные способности не стоит недооценивать. Фаулер, отличавшийся спокойствием и рассудительностью, мягко вмешался. — Возможно, вам стоит спросить у Люциуса. Он сможет вам помочь. С этими словами, троица, оставив Друэллу в одиночестве, продолжила свой путь, их шаги затихли в глубине поместья. Не успела Друэлла переварить их слова, как из тени вышел Люциус Малфой. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало легкое удивление, смешанное с привычной вежливостью. — Чем обязан столь неожиданному визиту, теща? — спросил он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая настороженность. Друэлла, чья вздорность была легендарной, вновь задала свой вопрос, на этот раз с еще большей настойчивостью. — Где моя дочь, Люциус? Люциус сделал паузу, подбирая слова. — Нарцисса сейчас занята. У нее важные дела. — Я что, похожа на дуру? — голос Друэллы дрогнул от возмущения. — Я спрашиваю про старшую дочь, Люциус! Беллатрису! В этот самый момент, словно по волшебству, воздух в холле сгустился. Из тени, окутанный аурой абсолютной власти, появился сам Лорд Волдеморт. Люциус, мгновенно, с глубоким поклоном, опустился на одно колено. Друэлла, хоть и была женщиной с сильным характером, при виде Темного Лорда, пискнув, тоже сделала глубокий, почтительный поклон. Волдеморт, его красные глаза сверкнули в полумраке, обратился к Друэлле, его голос был низким и завораживающим. — Как раз тебя, Друэлла, я и искал. Его слова повисли в воздухе, наполняя пространство зловещим предвкушением. Друэлла, забыв о своей дочери, о своем гневе, о чем угодно, кроме присутствия Темного Лорда, подняла на него взгляд, полный трепета и страха. Она знала, что ее визит, начавшийся с личных побуждений, теперь мог иметь куда более серьезные последствия. — Мой Лорд? — прошептала она, ее голос дрожал от смеси благоговения и ужаса. Волдеморт медленно обошел ее, его мантия бесшумно скользила по мраморному полу. Он остановился напротив, его взгляд проникал в самые глубины ее души. — Ты всегда была предана своей семье, Друэлла. А твоя дочь, Беллатриса, – моя самая верная сторонница. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Не только ее. Люциус, все еще стоя на коленях, внимательно слушал, его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнул огонек понимания. Он знал, что появление Волдеморта в такой момент не случайно. — Я готова, мой Лорд, — ответила Друэлла, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя сердце ее колотилось как пойманная птица. — Скажите, что я должна сделать. — Следуй за мной, — Волдеморт мягко улыбнулся, — Дело весьма деликатно...