Глава 49 - Столкновение мечей VI

Уийлис ​вогнал ​свой ​член ​в ​нее, ​как ​боевой ​молот ​в ​масло ​- ​без ​предупреждения, ​без ​пощады. ​ ​Ее ​мокрая ​пизда ​пыталась ​сопротивляться, ​сжимая ​его ​член, ​но ​ее ​тело ​не ​смогло ​остановить ​его ​грубую ​силу. ​Она ​ахнула, ​на ​мгновение ​задыхаясь, ​ее ​гладкие, ​приветливые ​складки ​широко ​раскрылись, ​заполненные ​каждым ​сантиметром ​его ​члена, ​когда ​он ​вогнал ​его ​в ​нее. ​ ​Используя ​ее ​вес, ​свою ​хватку ​на ​ее ​толстой ​попе ​и ​стену, ​он ​заставлял ​себя ​проникать ​все ​глубже. ​Он ​овладел ​ею ​с ​такой ​неумолимой ​решимостью, ​что ​даже ​шлюхи ​покраснели ​бы. ​ ​«Мммм... ​Мне ​нравится! ​Ещё! ​Ещё!» ​- ​дико ​застонала ​Дженна, ​все ​ее ​тело ​дрожало ​от ​растяжения, ​ее ​стенки ​сжимались, ​несмотря ​на ​ошеломляющую ​полноту. ​Это ​было ​больше, ​чем ​боль ​- ​это ​было ​блаженство, ​окутанное ​агонией. ​ ​Уийлис ​не ​знал ​и ​не ​мог ​знать, ​что ​это ​растяжение, ​это ​вторжение ​в ​самые ​глубокие ​стенки, ​было ​ее ​спасением, ​ее ​чистым ​желанием. ​В ​течение ​многих ​лет ​член ​за ​членом ​оставали ​ее ​равнодушной, ​неудовлетворенной, ​так ​как ​она, ​к ​сожалению, ​растянулась ​после ​трех ​родов. ​Так ​долго ​она ​не ​испытывала ​возбуждения. ​Ни ​один ​мужчина ​не ​достигал ​той ​глубины, ​где ​все ​еще ​жил ​ее ​огонь. ​ ​До ​сих ​пор. ​ ​Уийлис ​раздвигал ​ее ​как ​можно ​шире, ​пробуждая ​каждый ​нерв, ​погружаясь ​в ​места, ​которые ​не ​чувствовали ​себя ​живыми ​уже ​много ​лет. ​ ​Дженна ​почувствовала ​себя ​воскресшей. ​Ее ​влагалище ​жадно ​сжималось ​вокруг ​него, ​ее ​внутренности ​искрились ​от ​каждого ​толчка. ​Она ​чувствовала, ​как ​каждый ​бугорок ​его ​члена ​терся ​о ​каждое ​важное ​место ​внутри ​нее. ​И ​когда ​он ​наконец ​вошел ​в ​нее ​полностью, ​яйцами ​до ​самого ​основания ​и ​твердым, ​как ​сталь, ​она ​могла ​поклясться, ​что ​кончик ​его ​члена ​уперся ​в ​ее ​матку. ​Он ​стучал ​в ​ее ​шейку ​матки, ​как ​завоеватель, ​требующий ​входа, ​и ​она ​увидела ​звезды. ​ ​Он ​давал ​ей ​все. ​Все, ​что ​она ​хотела, ​и ​даже ​больше. ​Толстый ​член, ​покачивающийся ​в ​объятиях ​красивого ​мужчины, ​созданного ​богами. ​ ​«Ох! ​Ох! ​Да!! ​Это ​оно! ​Я ​так ​этого ​хотела…! ​Бля~… ​Аххх!» ​Она ​зарыдала ​ему ​в ​плечо, ​впиваясь ​ногтями ​в ​его ​спину, ​ее ​крики ​дрожали ​от ​радости ​и ​отчаяния. ​Она ​держалась ​за ​него, ​как ​за ​спасательный ​круг, ​обхватив ​его ​бедрами. ​Это ​было ​не ​просто ​хорошо ​- ​это ​было ​спасение. ​ ​Пам! ​Пам! ​ ​Уийлис ​потерял ​контроль ​над ​собой. ​Он ​не ​входил ​в ​нее ​мягко. ​Он ​не ​сдерживал ​себя. ​С ​первого ​же ​толчка ​он ​вогнал ​свой ​член ​в ​нее, ​как ​таран, ​его ​яйца ​хлопали ​по ​ее ​пухлой ​попке ​при ​каждом ​безжалостном ​толчке, ​посылая ​волны ​шока ​по ​всему ​ее ​телу. ​Обычно ​он ​трахал ​медленно, ​наращивая ​темп, ​сначала ​входя ​в ​женщину ​только ​наполовину. ​ ​Но ​не ​с ​ней. ​ ​Дженна ​принимала ​все. ​И ​непристойный ​звук ​ее ​киски ​говорил ​ему, ​что ​она ​хочет ​всего. ​ ​То, ​как ​она ​сжимала ​его, ​как ​ее ​пизда ​цеплялась ​за ​него, ​как ​тиски, ​заставило ​его ​усомниться ​во ​всем. ​Она ​принимала ​его ​лучше, ​чем ​большинство, ​балансируя ​на ​грани ​боли ​и ​удовольствия, ​как ​будто ​была ​создана ​для ​этого. ​Мог ​ли ​он ​действительно ​проиграть ​ставку? ​ ​Нет! ​Я ​не ​могу! ​ ​Поэтому ​он ​с ​силой ​прижал ​ее ​к ​стене, ​наклонил ​ее ​толстое ​тело ​назад, ​засунув ​руки ​под ​ее ​бедра, ​сложил ​ее ​изгибы, ​как ​игрушку, ​и ​поднял ​ее ​выше, ​используя ​стену ​в ​качестве ​опоры. ​Обхватив ​ее ​ноги ​обеими ​руками, ​он ​вошел ​в ​нее ​так, ​как ​будто ​хотел ​оставить ​в ​камне ​вмятины. ​Ее ​подпрыгивающее ​тело ​поглощало ​жестокие ​удары, ​все ​ее ​тело ​дрожало ​и ​извивалось ​от ​каждого ​толчка. ​ ​Ее ​влажная ​киска ​была ​мокрой, ​стекающей, ​грязной ​от ​похоти, ​как ​выжатый ​фрукт. ​Она ​всасывала ​его ​член ​с ​каждым ​жестоким ​толчком, ​и ​от ​стен ​эхом ​разносился ​скользкий ​хор ​хлюпанья ​и ​хлопков ​мокрой ​плоти. ​Он ​входил ​в ​нее, ​как ​будто ​хотел ​пригвоздить ​ее ​к ​каменной ​стене; ​это ​было ​осквернение, ​воплощение ​греха, ​соединение ​плоти ​с ​плотью. ​ ​«Ах! ​Ах! ​Да! ​Ах~! ​Да! ​Трахни ​меня!» ​- ​кричала ​Дженна ​снова ​и ​снова ​с ​каждым ​толчком. ​Каждый ​жестокий ​рывок ​его ​бедер ​посылал ​волны ​непристойного ​удовольствия ​по ​ее ​мокрой ​пизде. ​Плотское ​желание ​позволить ​настоящему ​мужчине ​наполнить ​ее ​грязную ​маленькую ​пизду, ​растянуть ​ее ​и ​оттрахать ​до ​полной ​покорности. ​ ​Ее ​груди, ​тяжелые ​и ​полные, ​подпрыгивали ​и ​тряслись ​при ​каждом ​толчке, ​жаждая ​вырваться ​из ​корсажа. ​Однако ​она ​все ​еще ​протекала, ​обрызгивая ​грудь ​Уийлиса ​маленькими ​струйками ​теплого ​молока. ​Каждый ​сильный ​толчок ​заставлял ​ее ​течь ​еще ​больше, ​стимуляция ​превращала ​ее ​в ​дрожащую, ​молочную ​массу. ​ ​Ее ​платье ​было ​скомкано ​на ​талии, ​испорчено, ​испачкано ​молоком ​сверху ​и ​ее ​блестящим ​нектаром ​снизу. ​Ее ​бедра ​дернулись, ​голова ​откинулась ​назад ​в ​экстазе, ​и ​она ​закричала ​еще ​громче, ​уже ​не ​благородная ​дама, ​а ​просто ​задыхающаяся, ​теряющая ​молоко ​шлюха, ​благословленная ​толчками ​настоящего ​мужского ​члена. ​ ​«Оооох! ​Вот ​так... ​Я ​чувствую! ​Я ​кончаю! ​Я ​кончу... ​на ​твой... ​толстый ​член! ​О ​боже!» ​- ​завыла ​Дженна, ​голос ​ее ​был ​полусломан ​от ​напряжения ​и ​чистого, ​неразбавленного ​удовольствия. ​ ​Ее ​тело ​напряглось ​в ​его ​объятиях, ​бедра ​дрожали ​вокруг ​его ​члена, ​глаза ​расширились ​от ​неверие, ​что ​она ​может ​испытывать ​столько ​от ​настоящего ​траха. ​ ​Затем ​она ​кончила. ​Сильно. ​ ​Это ​поразило ​ее, ​как ​удар ​молнии ​в ​пизду, ​разрывая ​ее ​изнутри. ​Ее ​киска ​содрогнулась ​и ​хлынула ​на ​член ​Уийлиса, ​покрывая ​его ​ствол ​густым, ​липким ​соком, ​пока ​ее ​тело ​содрогалось ​в ​неконтролируемых ​волнах. ​Это ​не ​было ​мягким ​или ​сладким, ​это ​был ​животный, ​первобытный ​оргазм. ​Ее ​стенки ​пульсировали, ​издавая ​громкие, ​влажные ​звуки, ​пока ​ее ​нектар ​стекал ​по ​его ​яйцам ​сиропообразными ​струйками. ​ ​Впервые ​за ​много ​лет ​она ​не ​притворялась. ​Никаких ​фальшивых ​стонов, ​никаких ​притворных ​подрагиваний ​- ​только ​чистый, ​высасывающий ​душу ​оргазм, ​сотрясающий ​ее ​до ​костей. ​ ​Прижатая ​к ​стене, ​с ​согнутыми ​и ​поднятыми ​так ​высоко, ​что ​она ​не ​могла ​поверить, ​что ​они ​все ​еще ​так ​дрожат, ​ногами, ​Дженна ​чувствовала, ​как ​его ​член ​молотит ​ее ​растянутую ​киску. ​Ее ​киска ​была ​опухшей, ​набухшей, ​складки ​помятыми, ​а ​щель ​блестела ​от ​соков, ​но ​Уийлис ​не ​сбавлял ​темпа. ​ ​Его ​рычание. ​ ​Слюнявые, ​хлюпающие ​хлопки. ​ ​Для ​Дженны ​это ​была ​музыка. ​ ​Его ​член ​взрывал ​ее ​изнутри, ​бедра ​хлопали, ​как ​будто ​он ​доил ​ее, ​не ​обращая ​внимания ​на ​ее ​оргазм. ​Беспорядок ​между ​ее ​ног ​стал ​горячим ​и ​скользким, ​промочив ​все ​от ​внутренней ​стороны ​бедер ​до ​задней ​части ​попки, ​ее ​расстегнутое ​платье ​едва ​держалось, ​все ​еще ​цепляясь ​за ​талию. ​ ​Его ​широкая ​грудь ​так ​плотно ​прижимала ​ее ​к ​каменной ​стене, ​что ​ему ​больше ​не ​нужно ​было ​держать ​ее ​обеими ​руками. ​Как ​будто ​ее ​пышное, ​изгибающееся ​тело ​удерживалось ​на ​его ​члене. ​Поэтому ​одна ​его ​рука ​скользнула ​вверх, ​и ​его ​пальцы ​зацепились ​за ​вырез ​ее ​платья. ​ ​«Не ​против, ​если... ​я... ​порву ​его?» ​- ​прорычал ​он, ​уже ​тянущая ​за ​ткань. ​ ​«Нет-о-о! ​Делай... ​все... ​что ​хочешь! ​Боги, ​я ​люблю ​этот ​толстый ​член! ​Тебе ​лучше ​не... ​забывать ​меня... ​после ​этого!» ​ ​Рррр~ ​ ​Ее ​платье ​под ​его ​рукой ​пошло ​на ​разрыв, ​как ​пропитанная ​маслом ​бумага, ​разорвавшись ​спереди ​от ​груди ​до ​живота. ​Ее ​мягкий ​живот ​слегка ​выпячивался ​вперед, ​не ​подтянутый, ​но ​теплый ​и ​манящий, ​но ​его ​глаза ​и ​руки ​были ​притянуты ​выше. ​ ​Ее ​сиськи ​были ​огромными. ​Бледные, ​фарфорово-белые, ​как ​и ​все ​остальное, ​их ​размер ​превосходил ​даже ​его ​толстые, ​мозолистые ​руки. ​Его ​пальцы ​погрузились ​в ​их ​божественную ​мягкость, ​под ​кожей ​слабо ​проступали ​вены, ​как ​реки ​под ​снегом. ​Ареолы ​были ​широкими ​и ​темно-розовыми, ​соски ​толстыми ​и ​возбужденными, ​наполненными ​кровью ​и ​готовыми ​к ​опустошению. ​Он ​не ​мог ​перестать ​их ​трогать.