Глава 176 шоу для Тайлера +18

Прошло несколько месяцев. У Тайлера и Кэсси родилась дочь. Пусть малышка была недоношенной, но она оказалась в руках надёжных врачей, и с ней всё будет в порядке. Виолетта и Дэя тоже хотели участвовать в расплате с семейкой Тайлера, но Рэй настоял, что это им не нужно. В ожидании этого момента Рэй учился управлять протезом своей руки, чтобы лично насладиться этим моментом. Сейчас Рэй и Виолетта находились в просторной операционной. Напротив Рэя лежали различные хирургические инструменты, рядом с Виолеттой стоял солидный медицинский кейс. Посмотрев на него, Рэй в последний раз сказал: — Если ты ещё не передумала, твоя главная задача — сделать так, чтобы он не умер слишком быстро. У меня большие планы на эту парочку. Также вколи ему несколько стимуляторов, которые могут увеличить его чувствительность к боли. Тайлер и Кэсси находились в той же комнате и прекрасно слышали их разговор. Оба были напуганы — именно страх расплаты заставил их напасть на дом Рэя. Когда Виолетта вколола стимулятор, он приступил к работе. Первым делом он выдрал ногти, но стимулятор умножил боль в несколько раз. Рэй наслаждался криками этой пары, особенно криками Кэсси — казалось, ей было очень больно наблюдать за страданиями брата. Рэй думал, что как только он начнёт, Виолетта развернётся и убежит, но девушка внимательно наблюдала за процессом. Закончив с ногтями, Рэй взял небольшой острый нож и сделал неглубокие разрезы по всему телу Тайлера, после чего посыпал раны порошком, похожим на соль, но это была не просто соль. Как только порошок попадал в рану, тело Тайлера накрывала волна боли, и он начинал молить о смерти. В какой-то момент Рэй спросил: — Я могу прекратить это, но моим хорошим друзьям приглянулась твоя жена. Ты же не против, если они немного поиграют? — Нет, только, пожалуйста, прекрати это! — выкрикнул Тайлер, разум которого помутился от боли. После этого их отдали в руки медиков и поместили в одну камеру. когда открылась дверь, Тайлер увидел Кэсси и сказал: — Дорогая, прости, я больше не мог этого терпеть. Мне страшно думать, что ещё придумает этот парень. — Что бы он ни придумал, я всегда буду тебя любить. А пока мы живы, у нас будет шанс отомстить. Каждый день они проводили в пугающем ожидании возвращения Рэя. Прошёл месяц, и в момент, когда они уже почти забыли свои страхи, дверь камеры снова открылась. Тайлера завели в камеру с прозрачным стеклом. Прямо напротив него за стеклом находились шесть мужчин. Когда к ним затолкали Кэсси, Тайлер понял, что его ждёт. Упав на колени перед Рэем и ударившись головой о бетонный пол, он сказал: — Пожалуйста, не надо. — Лили тоже умоляла о пощаде. В отличие от вас, я не стал убивать вашего ребёнка. Вам стоит ценить моё великодушие. А теперь наслаждайся шоу, — холодно заметил Рэй. Как только он закончил говорить, лицо Тайлера прижали к стеклу, чтобы он мог видеть происходящее. Поняв, что её ждёт, Кэсси попятилась назад, но бежать было некуда, и вскоре её поймали. Любые попытки сопротивления жёстко пресекались. Помимо этой картины, в комнате были динамики, что позволяло слышать всё, что там происходило. Группа мужчин, что начала насиловать Кэсси, вела себя словно актёры, делая это так, чтобы у главного зрителя был лучший вид на происходящее. Сейчас Тайлер наблюдал, как его жену насилуют трое мужчин. В конце выступления всё тело Кэсси было покрыто спермой. В камере находились шесть мужчин, и это продолжалось непрерывно в течение нескольких часов. Через несколько дней их роли поменялись, и теперь Кэсси была в роли зрителя. Она искренне любила Тайлера, и для неё наблюдать за его унижением было настоящей пыткой. Помимо этих двоих, Рэй нашёл всех, кто участвовал в штурме его дома, так что у него было чем заняться. Жизнь Тайлера и Кэсси проходила в круговороте боли и унижений. В какой-то момент Рэй заметил, что Тайлера возбуждает картина того, как его женщину жестоко насилуют. Если Кэсси всё ещё страдала, когда была в роли зрителя, то Тайлер в какой-то момент начал получать от этого удовольствие. Рэй опасался за жизнь маленькой Лены, думая, что Юно и Дэя могут сотворить что-то глупое, но обе видели в ней лишь милого ребёнка.