Глава 204 Я буду твоим сосудом

Когда Алиса попыталась встать, ноги подкосились, и она едва не упала. Рэй успел подхватить её — даже тот факт, что вся лисичка была покрыта его спермой, не остановил мужчину. Подхватив её на руки, он направился в ванную. Алиса, на мгновение задумавшись, игриво спросила: — И кто из моих мам первой опробовал стол в твоём кабинете? Мужчина насмешливо посмотрел на неё. Холод в глазах отца рассеялся, вернулась прежняя любовь и забота — та, что согревает всех членов семьи, даже тех, кто её не заслуживает. — во время тест-драйва этого стола… нас было трое. С этими словами он мягко опустил её в ванну, включил душ и начал бережно мыть. Этот жест не только сбил с толку девушку, но и сильно удивил её. Она знала: в этом мире не так много мужчин, способных на такое без отвращения. Наслаждаясь его заботой, она закусила губу и робко спросила: — Что мы будем делать с ребёнком? — и, помедлив, добавила: — Если ты хочешь, я сделаю аборт. Честно говоря, я не уверена, что смогу полюбить этого ребёнка. Даже зная, что малыш ни в чём не виноват. Задумавшись, мужчина ответил: — Знаешь… правда в том, что растить ребёнка — очень непростая задача, и к этому невозможно быть готовым. Я знаю, ты винишь в этом себя, но правда в том, что всё это — моя вина. Ты была лишь ребёнком. Это я не справился как отец, не найдя к тебе правильного подхода. — Юно говорила, что надо рассказать вам правду о дьяволах, но я хотел, чтобы вы жили нормальной жизнью. Чтобы прошлое не давило на вас. Далеко не каждый подходит для роли боевого дьявола, не каждый может быть убийцей. — Вдобавок ко всему, пусть Виолетта и Курису говорят обратное и стараются этого не показывать, — они всё же хотели бы завести своих детей. Я любил каждую женщину, что была со мной, и отдал бы жизнь за каждую из них. Даже те, кого уже нет в этом мире, всё ещё в моём сердце. Многие из них заплатили высокую цену, чтобы быть со мной. Кто-то заплатил за это жизнью. И я бы не хотел, чтобы появился кто-то ещё. Повторюсь. Такие важные решения человек должен принимать сам. Чтобы потом некого было винить. — Я понимаю. И приму решение сама. И как бы это ни повернулось, это будет лишь моя ответственность. Но мне нужен твой совет, — задумчиво сказала Алиса. — Исходи из того, что если ты останешься со мной, это будет твой единственный шанс стать мамой. Так что хорошо подумай. И если ты всё же решишь оставить ребёнка, я даю тебе слово: я приму его как родного. Ты никогда не услышишь ни слова упрёка в свой адрес — ни от меня, ни от других членов семьи. — И как я уже сказал если захочешь, я могу стать официальным отцом этого малыша. Готовность папы пойти на это вызвала в сердце малышки радость. Пусть она ещё не решила, что будет делать с ребёнком, слова отца согрели её. Но она встревоженно заметила: — Я рада это слышать. Но как же общественный резонанс? — Ты всегда будешь моей дочерью, моим милым рыжим дьяволёнком. Но у нас нет кровной связи. Так что, кроме общественного осуждения, у нас не будет проблем. Я и без того слишком много одал этому обществу. Пока ты этого хочешь, я буду кем угодно. После этих слов девочка вспомнила, как мама Курису назвала папу хамелеоном, и нежно улыбнулась. Когда мужчина закончил мыть её и они поменялись ролями, Алиса, прикусив губу, спросила, откуда взялась эта доминирующая сторона и кто ещё её видел. Задумчиво посмотрев на малышку и придя к выводу, что подобными вопросами она пытается выстроить их новую связь, мужчина ответил: — Она всегда была там. Но после того как я потерял Лили и наших детей… — Я оказался прикован к инвалидному креслу, и она почти поглотила меня. Когда я смог восстановиться, в попытках выпустить эту ненависть из себя лез в самое пекло: на боевые операции, в отряд дьяволов, а также лично пытал педофилов, маньяков и прочий криминальный сброд. — Эту сторону меня в той или иной мере видели все мои женщины. Но больше всех — Юно. Когда я в очередной раз потерял возможность ходить, а вместе с ней и возможность выпустить пар… — Она приняла на себя всю ненависть, что терзала мою душу. Это одна из тех вещей, за которые мне стыдно. Уловив искреннюю боль в словах папы, Алиса обняла его и, прижав его голову к груди, тихо сказала: — Насколько я знаю, маме это нравится. — Может, и так. Но меня это не оправдывает. Мягко обхватив его лицо, Алиса поцеловала мужчину и, глядя прямо в глаза, прошептала: — Если тебе будет нужен кто-то, кто примет это, — я рядом. Можешь выпустить всё, что у тебя есть. Правда в том, что мне… очень понравилось. Несмотря на смущение и тихий шёпот, слова его Лисёнка были полны решимости.