10. Выбор

— А что если… от нас не будут ждать, что мы пойдём самой длинной дорогой? Может, нам есть смысл сделать крюк хотя бы для того, чтобы выйти из подземелья не тогда, когда нас ожидают, а позже. Они могут подумать, что мы пропали, и освободить выходы. Или оставить там мало охраны… У нас будет больше шансов выбраться, — размышлял неуверенно Джозеф, мысленно уже добавив: «И заодно спасти гнома. Может, за это кузены Эмили простят мои… ошибки, когда узнают о них». Он явно остерегался лишний раз привлекать внимание докторши. Мало ли снова к нему полезет, а Джос и знать не хотел, во что это может вылиться. Для него вообще характерно «не давать сдачи», но… в этот раз как-то само получилось. Штука на шее. Одна мысль о ней заставляла нервничать, не говоря уже о тёмном и бесконечном пути в неизвестность, а ещё погони до этого и… укола вины, которая действительно принадлежала ему. Весь этот сумбур… потому Скалински пока старался разрядить обстановку там, где мог. Вдруг у него получится всем угодить? Его голос прозвучал резковато в туннеле, от стенок которого отбивался неровный шорох и топот пяти шагающих. Кларисса, чуть помедлив и не оборачиваясь, парировала в своей грубоватой манере: — Возможно, это и сработает так. Но ты, парень, не учитываешь, что мы можем в самом деле погибнуть на глубине. Без еды и воды. — Но… если кого-то туда забрали, а вы не говорили, что он точно уже мёртв, значит, как-то же там выживают. Вода там точно будет, — тут же зацепился за соломинку русал, хотя разговаривать со спиной и свисающей прямо по самый копчик белой толстой косой было как-то странно. Но явно безопасней, чем лицом к лицу с женщиной. Клара вздохнула. — Смышленый какой. Да, будет. Но ты пожалеешь, когда найдёшь её. — Почему? — с опаской поинтересовался Джозеф, и тут же Овлиш обернулась к нему, заставив его резко остановиться. Рисса зловеще отчеканила, глядя прямо ему в глаза: — Потому что она отравлена. Её слова буквально отпечатались у него в мозгу, а в груди как будто всё сжалось. Альта быстро глянула на следующих за ними Кроссов, надеясь, что они тоже это услышали. А после развернулась и продолжила идти вперёд, раздвигая густую тьму гладящим зернистые стены и некогда ровный пол оранжевым пучком света. Страх от осознания и от резкого поведения женщины разлился по существу Джозефа, парализуя на мгновение. А потом эта сковывающая энергия обратилась мурашками по коже и запустившимся вихрем мыслей и вопросов. Но задать он их не успел. Вояка, что был с ними, перехватил разговоры на эту тему. — Юноша прав, — раздался его отчётливый низковатый голос. Даниэль, как и его сёстры, уже нагнал Клариссу и Джозефа и держался в шагах четырёх позади. — Идти к ближайшему выходу на поверхность — то, чего от нас ожидают. Не только охрана из лаборатории, но и гораздо более опасные люди. Скорее всего, выходы уже оцеплены, а также и подходы к ним. Джос с интересом глянул на мужчину, на его могучую фигуру, выступившую справа, а после отвёл взгляд и пошёл рядом, пытаясь проглотить, что этот альтер на его стороне. И до этого в коридорах он тоже держался рядом как щит. Ему же это не показалось? Скалински неожиданно поймал себя на озарении. Интересный образ ему пришел. Он хотел бы надеяться, что эта метафора опиралась на реальность, а не на его внутреннее желание, чтобы так и было, но не мог. Фоном его всё равно бодрило недоверие. С ним подобное не могло быть. Блондинка же усмехнулась. Поднасели на неё, однако, представители маскулинности. Вразумить пытаются. — Вы, ка-пи-тАн, слишком переоцениваете оперативность их сил. Уж поверьте мне, соберутся они небыстро. Им, как минимум, нужно поднять архивные карты. А я довольно усложнила эту задачу, забрав физический экземпляр и стерев путь к электронной версии. Скорее всего, им будет быстрее откопать завал и направить за нами погоню. Какое-то время оппонент молчал, пока не решил пойти другой дорогой в диалоге: — У вас, доктор Овлиш, есть компромат, возможно, на ваших коллег и начальство, но при этом вы не учитываете один важный нюанс, — Кросс говорил, а его тон казался отстранённым, но при этом в нём была та самая точность, характерная тем, кто привык подавать информацию чётко и ясно. — Если даже вы и сможете передать эти данные в иные структуры, высока вероятность, что они будут перехвачены и уничтожены. Эта система гораздо шире, чем кажется, в ней есть лица, которые занимают высокие звания как среди военной структуры, так и во власти. Они, как понимаете, сотрудничают с лабораторией, и то, что вы имеете сейчас, — вершина айсберга, которую если и срубят, то останется ещё и подводная часть куда больших размеров и плотности. Они максимально сузят круг обвиняемых, пока в конце концов главной виновницей не окажетесь только вы. На вас повесят измену, а добытые вами данные представят как ложь. Либо вовсе отправят отдыхать в дом для душевнобольных, ещё и документы подделают, по которым будет любому ясно, что вы не работали ни на какой секретной базе, и что у вас мания преследования, а также что вы верите во всемирный заговор. Навесят, как игрушки на ёлку: галлюцинации, приступы психоза, выписки из больницы, по которым будет складываться, что болеете вы давно. Кларисса почувствовала, что на неё 205-й вот прямо сейчас пытался существенно усилить давление. Она обернулась и встала, глядя на его светящиеся голубым глаза и проступающий из мрака силуэт в одежде в стиле милитари. Жёлтоглазые девицы проявились слева от него, тогда как мальчишка каким-то образом всё равно прошмыгнул мимо Овлиш и встал за её спиной, прямо как тень. — И сделают именно те, чьи имена и фамилии записаны в файлах на той флешке, доступ к которой можно получить лишь с вызволением нашего товарища. — Кросс-старший не повышал голоса, говорил уверенно, едва расставляя акценты на важных словах, — Сделают, потому что доверять будут им, а не сбежавшей учёной, дезертиру и их гражданским сообщникам. Устное обвинение в адрес высших чинов — сомнительная, можно даже сказать, безнадёжная попытка. Закончится она, очевидно, далеко не лучшим образом для нас всех. Он говорил так ровно и бесчувственно, что Кларе захотелось постучать костяшками пальцев по его лбу, дабы проверить, не раздастся ли металлический звон. Но вместо этого она быстро и уверенно сказала: — Так у меня будут неоспоримые доказательства в лице этих детей. Их кровь… По ней можно будет узнать о медицинском вмешательстве. А хомуты на шеях расскажут всему миру, какого рода разработки шли на секретной базе. Тут Джозеф хотел вставить острый для себя и Эмили вопрос: а снимут ли им эти хомуты. Но ему показалось, если он сейчас встрянет, то огребет не только от докторши, но и от капитана. Обе руки привычно попытались найти кейс с наушниками, но не нащупали карманов брюк, ведь юноша до сих пор разгуливал в хлопковой сорочке и фиолетовой рубашке. Он закусил губу, отвёл взгляд от говорящих и только опосля вспомнил, что у него рюкзак с собой, в котором могут лежать гаджеты. Мигом он стащил его с плеч, успев пошипеть от боли, так как задел повязку на левом плече. Света катастрофически не хватало, но парень всё равно на ощупь решил обшарить рюкзак в поисках смартфона и наушников. Кто-то явно рылся в его вещах, так как не хватало термосов, а техника не лежала в верхних кармашках. Блондинка тем временем продолжала: — По-моему, уже не похоже на бред сумасшедшей. По сути, я наземным властям передам в руки готовые результаты скрытой научной деятельности. Мне кажется, за это они мне ещё и заплатить должны будут. А чтобы меня не упекли, я потребую заключить со мной договор о сокрытии моей личности и моего местонахождения. Я потребую защиты в обмен на ценные наработки, — Клара скрестила руки на груди и выпрямилась, с вызовом глядя на Даниэля. — К тому же, у меня есть люди, которым я могу довериться. Вот их я и вызову, — этим она хотела поставить точку в дискуссии. Овлиш ни разу не допускала мысли, что сослуживцы отца могли быть «кротами». — Неоспоримые доказательства — хороший аргумент. Реалистичные догадки… тоже. Вы, доктор, действительно подготовились, причём весьма неплохо, — согласился Даниэль, взвешивая и оценивая каждое слово. Когда же мужчина продолжил, то его голос вновь обрел что-то такое, что есть у людей, привыкших быть правыми, знающими всё, авторитетными. — Вот только и здесь есть очередное «но», которое вы не учли. «Снова что-то не так?» — при этой мысли Овлиш выгнула правую бровь в недоумении. А Кросс будто специально замолчал, чтобы лицезреть, как терпение блондинки даст-таки трещину. Прямо как у его сестры, которая в этот момент нервно переводила взгляд то на него, то на Клариссу. Кареглазой оборотнице явно было не по нраву всё это словесное противостояние, проходящее на языке, не свойственном ей. Уж слишком скучно и бесцветно. Аста решала всё гораздо иначе, а именно напором, сарказмом, где-то ехидством, а если оппонент не понимал и продолжал дерзить — кулаками. О да, этот язык она понимала отлично, а ещё лучше объяснялась на нём. Сейчас же ей приходилось лишь молча наблюдать за перебранкой брата и этой упёртой женщины, да мысленно грезить о том, как она ответит на тот вызов, который безмолвно бросила ей докторша. Эмили же, притихнув, как обычно, казалось, что слилась с тенями, с тревогой в глазах наблюдая за старшими и изредка поглядывая в сторону Джоса. — Давай, братец, не томи уже, а то я тут состариться успею, пока ты драматическую паузу затягиваешь, — всё же не вытерпев, пробурчала сероволосая оборотница, взглядом исподлобья впившись в Дэна, а после сместив внимание на Овлиш, которая, наверное, сейчас была согласна с ней. А Рисса думала: «Чего он ждет? Хочет, чтобы я сама загналась и сделала всю работу за него?» Альта слишком самоуверенна, чтобы гадать, где же могла ошибиться. В её мировоззрении она никогда не промахивается. Кросс-старший только кратко взглянул на сестру, после чего продолжил образумивать учёную. — Загвоздка состоит в том, что лица, которым вы намерены передать данные и предоставить доказательства, как раз и сделают всё, чтобы убрать вас и всех нас заодно. Вы готовы довериться тем, кто сверху. Военачальникам? Сенаторам? Хорошо. Но уверены ли, что они не связаны со всей этой системой? Не было ли у вас мыслей о том, что хаос таких масштабов был устроен не просто так? К тому же, он не мог быть не замечен. Из-за этого возникает другой вопрос: почему нет никакой реакции со стороны регулярной армии? Череда вопросов нависла над женщиной, и Дэн постарался, чтобы эмоции не загрязнили слова. Он просто говорил о фактах, о том, что знал и обдумывал всё время ранее. Она должна была это услышать. Кларисса видела иначе: — Это всё могло быть одобрено на бумагах под видом какой-либо другой деятельности, а получилось, как получилось. И теперь ребята при исполнении, которые их подписали, сидят и кусают локти, не зная, что делать, как выкрутиться, и боятся ответа за свои проступки. Потому и тихо так. Не исключаю, что и кто-то из них куплен, кто-то заранее отошёл от дел, чтобы не вовлекаться, или вообще уехал по «важным делам». Мои же… — Но она не смогла довершить свою мысль, так как Даниэль резко прервал её, с нажимом заглянув ей в глаза. Клара хищно сощурилась в ответ, и в её взоре вспыхнуло презрение. — …полковник Ханс Грейвуд, майор Теус Сайд, подполковник Джонатан Редвинг, генерал Брэм Дерг, сенатор Клэйтон Холл… Не те ли это «доверенные лица», о которых вы говорили, доктор Овлиш? — На этих словах, казалось, Кросс продолжал считывать поведение Клариссы, ища признаки замешательства, а потом просто вздохнул, слегка покачав головой. — В вашем плане всё проще, но на самом деле сложнее. Гораздо. Если бы было всё так, как вы думаете, то и кошмара, произошедшего на поверхности, могло не случиться. Не будь названные мною лица связаны так называемой системой, данные были бы уже давным-давно переданы. Тем не менее я не имел возможности связаться с иными силами, в компетенции которых не сомневался. Клара замерла, и время на неё перестало как будто действовать. Она всецело провалилась в какую-то стремительно стягивающуюся над ней вот прямо сейчас тьму. Ещё мгновение и створки над головой захлопнутся, а она окажется в клетке. Тёмной, сырой и без стен, которые можно было бы пробить. Тот факт, что Рисса итак в похожих условиях сейчас вообще никак не перекликался с её внутренними ощущениями. Женщина аж вздрогнула, когда раздался тихий хлопок у неё за спиной. Она обернулась и взглядом быстро стрельнула на мигающий белым циферблат на кейсе от наушников и на светящийся чёрный экран мобильника, на котором проступал перевернутый фирменный логотип. Всё это было в руках Третьего. Что он делает? Овлиш осуждающе зыркнула на мальчишку, но про себя признала, что отвлеклась от тяжёлых чувств на мгновение благодаря ему. Этого достаточно, чтобы вернуть себе контроль. Про Ханса она знала давно. С ним всё просто — раз он бывал «внизу» и жал руку Фредерику, значит точно его рыльце в пушку. Подполковник Редвинг же… С ним она допускала риски, поскольку много лет его держали в пределах звания и не пускали выше, хотя он очень стремился к этому. Человек волевой, взрывной, справедливый, но… обидчивый. Его причастность к теневым делам Стеллары сейчас даже не удивляла, хотя и травила разочарованием. Но вот сенатор — пресвятейший человек, которому благоволил её отец и в чей непогрешимости не сомневался никогда, поскольку несколько раз его проверял и не находил никакой связи с незаконными организациями и их деятельностью… — Рискованные слова, Двести пятый! Где доказательства, что это не пустые подозрения и догадки? Где они? — Овлиш выдернула себя из пучины едва успевшего коснуться её отчаяния и кинулась ментально на Даниэля, который посмел вселить ей сомнения. Он же не ожидал, что Кларисса поверит ему на слово, не сразу, уж точно. Кросс понимал, что переубедить её — задача не из лёгкий, однако… Когда было иначе? Пожалуй, в его специфике простой работы и не бывает, особенно тогда, когда на тебе немалая ответственность за мирных людей и альтеров, товарищей, соратников, отряд. Дэн буквально ощущал недоверие со стороны учёной, что и не удивительно даже. Характер этой женщины был холоден, решителен и, вероятно, властен. — Если нужны доказательства — они на флешке, которая внутри этой замысловатой «шкатулки». Её, увы, не открыть и не вскрыть. Ломать тоже не вариант, так можно повредить или сломать драгоценный носитель, и тогда уж точно всё будет напрасно, — поведал оборотень и, сделав небольшую паузу, добавил: — И ещё. Если обычные солдаты реагируют медленно, то вот мобилизация наёмных сил куда быстрее. Последнее Кросс подал как очередной намёк, что рваться к выходу на поверхность прямо сейчас — верная гибель, ну или плен, без благоприятного исхода. Вот теперь повисла звенящая тишина. Овлиш не знала за что схватиться, и её трясли изнутри желания то ли выругаться и сплюнуть от того, что снова всё зациклилось на флешке и на необходимости идти за гномом, то ли молча развернуться и пойти дальше избранным ей первоначально путем. То ли… Клариссу осенило, и она поменялась в лице. Напряжение и раздражение испарились, а вместо них проступили любопытство и какая-то проницательность, что ли. Женщина хорошенько пригляделась к Даниэлю сейчас. Потом отвела руку с фонариком в задумчивости. Даже подпёрла им почти кокетливо подбородок, чуть нахмурив бровки, но так, показательно. Улыбнувшись своей мысли, она прошла навстречу Кроссу и остановилась рядом с ним, вторгаясь в его личное пространство, но при этом оставляя возможность для почти нескованных движений рук. Поскольку капитан был выше её на голову, это при том, что в ней самой было выше среднего мужского роста, она заглянула ему в глаза снизу вверх, чувствуя себя при этом непривычно. Его холодный взгляд сейчас казался парадоксально живым и участливым. Вот только в чем? О чём он так переживал? Даниэль не сделал и шагу назад. Он был недвижим, словно скала. Примерно такой реакции альтер и ожидал. Просто так никого не убедить в правоте своих слов, особенно в подобной, так сказать, затруднительной ситуации. По-прежнему спокоен был и его взор, что встретился с обманчивыми из-за оранжевого света сероватыми жесткими глазами упорной женщины. Однако, Кросс уловил не мороз и отстранённость, которые всем своим видом пыталась продемонстрировать учёная, а что-то вроде… интереса? Вдруг Кларисса улыбнулась. На мгновение это придало её выражению лица мягкость и очарование, а потом стало больше походить на издевку и усмешку. — Неужели кАпИтАн, — ей, видимо, нравилось акцентировать внимание на его звании, — хочет спасти как можно больше жизней? Даже своего врага? То, что мы в одной лодке, ещё не значит, что я буду грести вместе со всеми. Тебе бы желать, Двести пятый, — тут она положила на его грудь кончик светящейся палочки, — побыстрее от меня избавиться. Я… действительно представляю опасность, — говорила она сладко и ядовито одновременно. — Но, наверное, всё же ты переживаешь за собственную родственницу, — Овлиш обернулась, чтобы указать фонариком на Эмили. От такого нежданного жеста юная оборотница чуть ли не подскочила со страху, ещё больше округлив жёлтые очи, в которых не просто читались опасения, а кричала тревога, ясно давая понять каждому из присутствующих, что у девчонки нервы оголены, словно она улитка, оставшаяся без раковины. Конечно, Эми была сейчас не одна, рядом с ней её старшие и сильные кузены, которые могли защитить и успокоить, но один лишь вид женщины, ставшей им спасительницей, вселял ужас в душу неокрепшего подростка. К тому же у юной Кросс были весьма очевидные причины побаиваться особ, обладающих светлыми и длинными волосами — как у мачехи. Если бы не та ссора, не тот отчаянный звонок и… Да много бы всего этого «если бы» могло бы быть и не быть совсем. Уже ничего не поделать, оставалось только смириться с тем, что есть на данный момент. Хотя это и было трудно. — Но она не может пойти с тобой без меня. Не тогда, когда на её шее хомут. Только я знаю, как его снять так, чтобы у неё мозги не спеклись. Но ты этого не знал до этой минуты… — Кларисса пригляделась к капитану получше, ища ответа в холодном пламени его зеркал души. Эмили прямо на глазах у тех, кто наблюдал сейчас за ней, сжималась и стремилась стать как можно меньше и незаметнее. Ей было не только страшно. На неё давила ещё и вина, когда кузен ненадолго перевёл взгляд на неё. Хоть на лице старшего не отразилось и грамма упрёка, наоборот, виднелись лишь прежняя теплота и сопереживание ей, но этого было недостаточно, чтобы девушка перестала чувствовать себя виноватой. Она осознавала свою ответственность в том, что оказалась здесь, в этом городе, и вот именно сейчас стала объектом откровенного шантажа. На её затылке действительно прикрепилось нечто чужеродное, то, к чему она до сих пор боялась даже прикоснуться. Ей ведь было наглядно показано, чем это может обернуться. — И вот, тебе приходится уговаривать меня сменить план. Но как-то пока неубедительно. Как я могу верить, что на флешке есть имена предателей? Может, это блеф. И как удобно, что шкатулка невскрываемая, чтобы проверить правдивость информации. А ты всего-навсего наугад вытянул первые попавшиеся весомые фамилии. Прикинул, ведь человек ты не глупый, раз был командиром спецотряда. Правда, зачем? — Да затем! Вот же упёртая курица… — Аста уже просто не выдержала, она выражалась громко, резко и почти что активно жестикулируя руками, вот только мешали вещи, — Затем, чтобы ты наконец своей светлой головушкой хорошо подумала… На том ярая оборотница умолкла, поймав на себе взгляд брата. Всё было понятно без слов: «Не надо вмешиваться, помолчи». Рисса сделала вид, будто отмахивается от маловероятного явления в подземелье — от надоедливого писка комара. И после того, как «насекомое» исчезло, она продолжила, как ни в чем не бывало. — Про гнома же не врешь. Я вижу, что он тебе чем-то важен, даже когда обречён на скорую смерть. Но только… если я соглашусь повести детей за тобой, где гарантия, что ты не заведешь меня в руки к тем, кто расправится со мной так, как ты и описывал: обвинениями во всех грехах и вешанием ярлыка козла отпущения или же вручением членства в клуб сумасшедших? С предварительным наиподробнейшим допросом, конечно же. Как хорошо будет притащить живого носителя информации прямо из гнезда зла. Ты явно не дашь мне спокойно уйти. — Кажется, она раскусила хоть и быстро накиданный на коленке, но все же не без доли вероятности успеха план солдафона, привыкшего по роду профессии всё время обдумывать каждый свой шаг, если появляется минутка. — Пожалуй, вы и сами, доктор, ответили на свой вопрос, — монотонно произнёс Даниэль, вновь вглядываясь в упрямые черты лица учёной, которая так не хотела верить в то, что на флешке могут быть данные о ком-то из лиц, которым она могла бы, точнее, верила, что могла доверять. Кросс приметил реакцию Овлиш на озвученные им имена. Она, конечно, не выразила удивления или же глубокого поражения. Тем не менее то, как она дёрнулась, уже дало понять, что зацепить её удалось. — Вы ценный информатор, знаете всё о лаборатории, а если и не всё, то многое. Явно и сами участвовали во многих проектах, экспериментах, о чём и говорит ваша привычка называть всех по номерам. Вы были далеко не последним звеном, возможно, даже авторитетом в определённых кругах. Ваши показания будут весомыми, губительными для тех, кто замешан во всём этом «перевороте». Именно поэтому вам нельзя раскрывать свои знания тем, кто направит их против наших союзников. Данные же с флешки — если бы она и была доступна, то как вы проверили бы её именно сейчас? У вас с собой ноутбук? — Нет, но впереди заброшенный лабораторный блок, там мог бы работать хотя бы один компьютер. Но это пустяк. Меня интересует другое. — Из чего же мне тогда выбирать, капитан? — Это было на грани утверждения и просьбы подать ответ на блюдечке, который женщина все равно бы отклонила. Овлиш как-то умудрилась в своём положении смотреть свысока на Кросса. На сим Кларисса закончила и вздохнула, вдохнув на удивление спокойный и нейтральный по чистоте аромат, исходивший от Даниэля. От него как от оборотня веяло чем-то таким резковатым, но тихо и на фоне, и ещё кардамоном, довольно явственно, хотя рядом совсем немного отдавало потом и особым запахом походного снаряжения, свойственным плотной и продолжительное время носимой без стирки износостойкой ткани, из которой шьют туристические рюкзаки и для разных сфер специальную одежду, подобной той, какая как раз была на 205-м. — Всё сложно, но в то же время просто. Вариантов два: либо вы идёте прямо сейчас на поверхность и попадаетесь одному из мобилизованных отрядов наёмных спецов, и тем самым ставите крест на своём будущем окончательно, либо мы все вместе отправляемся за нашим товарищем, он помогает нам с этой головоломкой, а после мы выбираемся из этого города к лагерю лояльных автономных войск, — ответил Даниэль, голосом таким, каким бы объяснял элементарную задачу, а после добавил, чуть затянув последний слог: — Однако… Его взгляд стал оценочным, радужка глаз блеснула синим отливом лишь на краткий миг, а голову он слегка склонил на бок. Его левая бровь чуть приподнялась. Кросс будто прямо сейчас разглядел, кто перед ним. — На самом деле вы не так опасны, как о себе заявляете, мисс Овлиш. Тот, кто действительно представляет большую опасность, не станет так открыто об этом кричать потенциальным жертвам, — поразмыслил он. У Клариссы же сама собой растянулась улыбка по мере того, как Дэн говорил, что не верит ей. Ещё чуть-чуть и она сойдет за безумную. Поразительно, как он не хотел видеть правду, которую она ему сразу с ходу показала. И ведь работает: «Хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место». Вдруг Кросс протянул правую руку Клариссе для рукопожатия. — Обещаю вывести всех нас и обеспечить безопасный тыл. Как только выберемся и передадим данные, я забуду о вас. Официально пойдёте как свидетель, работник лаборатории, который решил вытащить наружу правду. Вы будете свободны, доктор. Слово командира, — Он был серьёзен, пытаясь убедить в своей искренности. Дэн предлагал ей обещание. Крепкое, нарушить которое — опорочить воинскую доблесть и честь, особенно для капитана. Жест и вправду непредвиденный, но Риссе он показался даже отчаянным. Она глянула на «предложение», а потом на предлагающего. — Ох, Двести пятый. Кому как не тебе знать, что на слова верить нельзя. Когда сторонам будет удобно, они непременно воспользуются возможностью изобразить амнезию. И ты не докажешь заключение никакого устного договора, — Клара даже говорила с какой-то нежностью, но скорее нисхождением, как будто объясняла наивному «Солнышку» как те или иные вещи происходят во взрослом мире. Командир явно проиграл этот бой и её не убедил. Но Овлиш не могла закончить силовую игру так просто. Она не любила, чтобы было легко ни для неё, ни для других. Вместо того, чтобы пожать руку, она всучила Кроссу фонарь, небрежно бросив: «Посвети». И следом из сумки достала какую-то вещицу, которую зажала в руке и преподнесла к слегка щетинистому подбородку мужчины. — Повторишь? — произнесла она заинтересованно, в этот раз мило улыбнувшись, и щёлкнула на кнопку, от которой на несколько мгновений зажегся красный круглый огонек на небольшом, размером с зажигалку, диктофоне. Вот и очередное сопротивление. Альта не хотела и замечать того, насколько опрометчиво может быть решение, принятое в порыве желания доказать, что тут она одна правая. И эта её… не просьба, а провокация, издёвка, попытка то ли вывести на эмоции, то ли признать свой проигрыш. Но и на этот раз капитан не показал раздражения. Он вообще и не удивился даже. Кросс лишь немного приподнял вручённый ему фонарь, чтобы не засвечивать ни своего, ни Клариного лица. — Не всё, что хранится на бумаге или в «сухой» записи диктофона, имеет больший вес. Иногда реальные слова могут оказаться громче, чем кажутся. Не громкостью сказанного, а самой сутью. Чувством. — О каком именно чувстве шла речь, Кросс не уточнил, просто не стал акцентировать, давая Клариссе возможность самой поразмышлять над этим или же хотя бы попытаться посмотреть на ситуацию с другой стороны. Дэн не хотел вдолбить ей, что прав в любом случае. Он хотел договориться и выжидал сосредоточенно и спокойно, когда она попробует ему довериться. Альтер вглядывался в строгие черты Овлиш, не оценивая как противника, и не ища союзника, просто, как и прежде, наблюдал за переменами её эмоций, за тем, как проявляется реакция на услышанное. Её миловидная улыбка, похожая в каком-то роде на насмешку, не играла никакой особой роли, ибо как раз она, скорее всего, являлась прикрытием истинного внутреннего состояния женщины. — Как изысканно… — проворковала Кларисса в конце концов, чуть ли не очарованно и с озарением теперь смотря на Даниэля. — Так поэтично меня ещё не слали лесом. Овлиш убрала от лица командира диктофон, сохранив на нём что получилось, и опустила голову, вздохнув как будто с усталостью. — Да чтоб все эти ваши покрышки, шестерёнки! — не сдержавшись, выпалила Аста ругательство, которое отчётливо намекало на ту сферу деятельности, в которой она провела большую часть своего свободного, да и рабочего времени тоже. — Это, конечно, всё так интересно и познавательно, но… — она активно жестикулировала свободной рукой, будто профессиональный ведущий на представлении. — Может быть, хватит всей этой философии? Мы тут как бы не на собрании, уходить надо отсюда, пока до нас те, — она упёрла руку в бок и кивком головы указала в сторону завала, — …учёные в халатиках и их дружки-цепные псины не достали… На этот раз Клара решила не делать вид, что не замечает родственницу 205-го и немного поддержала её возмущение. — О, я сама лично участвовала в усовершенствовании ищеек. Уверяю, мы все горько пожалеем, если с ними повстречаемся. Так что нам действительно лучше поторопиться. Но вот кое-кто тянет время… — последнее явно говорилось о Дэне, потому что о себе Овлиш так не думала. — Неужели слово капитана спецотряда «Коготь» так весомо, что не нуждается в записи? Но тогда если так, то его тем более надо сохранить, чтобы никто не сомневался, что я вся такая подозрительная действительно под защитой кого-то значимого. На тот случай, если мы окажемся порознь по разным причинам и на слова мне не поверят. Она посмотрела на Даниэля выжидающе. Кларисса молча потрясла диктофончиком в своей руке и вопросила оборотня ещё раз, но только изогнувшейся бровью. Единственное условие, несколько предложений, и Овлиш, возможно, прислушается к Двести пятому. Дэн глянул на свою порой уж крайне егозливую сестру, которой не терпелось пойти хоть куда-то, главное не стоять на одном месте. Она всегда такая, её не изменить. Достаточно импульсивна, резкая на слова, но в высказанном ею недовольстве есть правда. Нельзя было задерживать, нельзя. Затем взгляд капитана плавно сместился на Эмили. Кузина всё так же не решалась вмешиваться и, наверное, вообще бы предпочла оставаться незамеченной. Оно и понятно, пережить ей довелось, судя по всему, не мало. Ей, такой хрупкой и юной, скромной и тихой… Удивительно, что она ещё держится. Малая напугана, возможно, ошарашена, но ведь ей хватило смелости на авантюру, за которую ей отсыпала весьма красноречивый выговор Овлиш. Ещё Дэн приметил, как юный русал возился со своими гаджетами, которые, учитывая положение группы, нежелательны. И всё же наушники, даже беспроводные, не несли в себе опасность. Их не засечь пеленгаторами, как, собственно, и плеер. Однако, у парня оказался в руках смартфон. Вот это уже очень рискованно. Из-за него их легко могут отследить, особенно сейчас, когда они ещё не успели далеко уйти от лаборатории. Ранее в городе глушили связь, ясно давая понять, в чьих руках власть над ней и не только. И даже выключенный телефон некоторые из продвинутых станций уже давным-давно научились выслеживать, что уж говорить о работающем устройстве. Необходимо было поговорить об этом с детьми. Они вряд ли знают насколько опасно сейчас пользоваться мобильниками. И лучше всего избавиться от них и любых других, которые могут быть выявлены чувствительными системами радиолокационных поисковых сканеров и прочих установок. Наконец, взор мужчины вернулся к Клариссе. В его глазах не было той снисходительности, какая находилась при взгляде на родную сестру. Не виднелось мягкости, обращённой к кузине, и не проявлялось чего-то предостерегающего, анализирующего, как в случае с Джозефом. Теперь осталась лишь всё та же серьёзность капитана, в очередной раз определяющего правила игры. — Что ж, хорошо… Я повторю своё обещание, — твёрдо, словно это было подведение главного итога длительных переговоров, произнес оборотень. При этом сделав короткую паузу, он добавил, — Однако, при том условии, что вы, доктор Овлиш, дадите обещание, что снимете хомуты с детей. У Клары был заготовлен быстрый ответ, но она все же одумалась и не озвучила его. Женщина помедлила, якобы взвешивая все внутренние «за» и «против», а потом, с видом, будто делает одолжение, она выдохнула: — Так уж и быть. Договорились.