Глава 1. Наедине с собой

      Август 1973 года, Коукворт, Паучий тупик.       Северус Снейп не отличился особой сентиментальностью, а точнее будет сказать никогда не был уличен в подобном позоре - позволить себе совершенно излишние сантименты. Вот уж за кем, а за Снейпом такого преступления не числилось. Во всяком случае он хотел, чтобы так казалось со стороны и всячески демонстрировал миру правдоподобную маску, которая слилась настолько органично с его обликом, что он и сам убедил свое нутро в собственной непробиваемости.       Его хмурый взгляд из-под темных бровей, опасно нависающих, словно скалы, мог в любой момент обрушиться на собеседника, неудачно сказавшего очевидный абсурд. А если абсурд возводился в абсолют уверенностью идиота в собственных силах, на лице Снейпа расползалась ядовитая усмешка, не сулящая оппоненту ничего хорошего. Он словно препарировал взмахом густых ресниц, вздернутых наверх, как бы вопрошая: «Скажите, вы идиот или полный идиот?»              Проявить слабость он просто не мог себе позволить, а по его мнению тупость было слабостью, да и еще чуть ли не самым страшным грехом. Сюда же относились сентиментальность, разгильдяйство, фатовство и как ни странно бедность...       Северус легко мог побороть в себе выше перечисленные качества или можно даже обозвать их недостатками, однако последнее было ему неподвластно. Это сокрушало его больше всего на свете, и как бы не кичился он своим умом, талантом к магии и стойкостью духа, в глубине души его достоинство было задето и уязвлено донельзя. «Почему же самовлюбленным болванам, вроде Блека и Поттера, и напыщенным маменькиным сынкам, вроде Розье и Мальсибера, так чертовски повезло родиться при деньгах, в то время как ему словно на судьбе написано перебиваться последним куском хлеба, в надежде урвать что-нибудь со стола этих аристократичных выпендрежников?» - это возмущало Северуса до скрипа зубов.       Жизнь не была справедливой к юному зельевару, и он решил, что незачем ему быть справедливым с ней. Для тринадцати лет это довольно серьезное суждение, однако как бы сильно Снейп не стремился ставить ультиматумы перед Вселенной, увы пока что она его не слышала.       Чувствовать собственную правоту относительно всех и собственное право их осуждать было бесспорно одним из любимых состояний Снейпа, однако относительно себя он также не оставался в долгу. Не было для Северуса человека более жестокого и критичного по отношению к себе, чем он сам. Мысли о своей никчемности вгоняли в его сердце самые острые кинжалы, и чванливость софакультетников вкупе с издевательствами прочих болванов не могли пробить его брони, выстроенной на благодатной почве для зачерствения его сердца. Нельзя конечно сказать, что они его не задевали, но не так как принято считать. На самом же деле Северус все воспринимал через призму собственного Я. И если кто-то вложил в его голову мысль о его некомпетентности и обделенности, он мог и вовсе не вспоминать обидчиков. Но сами слова, кинутые ими вскользь, в его голове приобретали более мрачные краски и доводились до невероятного масштаба.       Такой склад характера толкал Северуса Снейпа на невероятную упертость в любом деле, он сквозь боль превозмогал потребности организма во сне, еде и эмоциональном расслаблении, лишь бы прочесть больше, знать лучше, делать превосходнее, чем кто бы то ни было. И у него, надо отметить, довольно часто получалось выходить победителем. Однако победить предвзятое отношение из-за своего происхождения довольно сложная задачка. На Слизерине - и вовсе невозможная.       Северус не был глупым, он не лез на рожон, не бросался грудью на амбразуру, что вовсе не означало, что он смирился. О нет! Смиренность точно не то, чем зельевар обладал, к слову это тоже относилось им к слабости. Но и трусом его назвать нельзя, он страшно бы разочаровался в себе, обнаружив у себя боязнь трудностей. Быть Северусом Снейпом - само по себе чертовски смелое и сложное занятие, требующее постоянного отстаивания собственных прав и свобод.       Так вот, он лелеял у себя в душе презрение ко всем, кто посмел презирать его. И как они только имели такую наглость! И если бы они знали, насколько они ему ненавистны, они бы расплакались. «И если потребуется, они будут плакать» - так рассуждал Снейп. Но сейчас проблема была сложно решаема, а Северус было чертовски терпеливым юношей, медленно но верно он выгрызал себе место под солнцем. Каждый день был днем борьбы со всем миром. Но такой человек не сворачивает с пути, может и обходит огромные валуны, представляющие сложность, но всегда возвращается на намеченную тропу. И в этот раз будет так же. Сейчас же он задался целью доказать собственную значимость в глазах общественности, и хоть это требует сил и времени, он готов вложиться в это дело. Прогореть же оно априори не могло.       Такие рассуждения одолевали Северуса Снейпа, бродившего вдоль реки, загрязнённой промышленными отходами, протекающей вблизи заброшенной ткацкой фабрики Коукворта. Солнце слепило необычайно сильно для туманного Альбиона, убогие кирпичные дома с облупившейся краской под ярким светом казались еще никчемнее. Болезненно-белая кожа юноши с черными длинными волосами начала приобретать красный оттенок, но отнюдь не от того, что щеки владельца имели здоровый румянец.       Северус ненавидел жару, но еще больше он ненавидел находиться в одном доме с Тобиасом Снейпом. Пока фабрику не закрыли можно было надеяться посидеть в тишине, читая старые справочники Эллин по зельеварению или поболтать с матерью о полезных способах применения яда Белладонны. Сейчас же во времена кризиса, который прокатился не только по всему Коукворту, но и по всем промышленным районам Англии, бывшим работникам сталелитейных и текстильных фабрик нечем было заняться. Единственным способом развлечения доступным для этих доходяг стало топить горе в стакане в пабах, а порой и дома. Сегодня Тобиас выбрал второе, поэтому на лице Северуса очень скоро расплылся синяк под скулой, что и сподвигло его скоропостижно покинуть дом.       Он сел на бревно в тени большого дуба, не заботясь о штанах, которые были потерты и доставали ему лишь до середины худых щиколоток из-за быстрого скачка роста. Взглядом юный маг окинул простирающиеся на другой стороне реки трубы заводов, выделяющиеся черным пятном на таком бесконечно-голубом небе, не омраченном ни одним облачком. Он прикрыл веки и отрешенно склонил голову, спрятавшись от мира за челкой, ссутулившись и расслабив мышцы торса. Вместе с этим его мысли лениво текли по закоулкам сознания, перебирая очередные рецепты зелья: латунный котел, запах полыни, искры огня, взметнувшиеся вверх, оранжевые, почти ярко красные, прямо как у...       - Эй, Северус! А я как раз хотела с тобой увидеться! Лето почти пролетело, а нам так и не удалось провести время вместе. Ты же знаешь мы уезжали с семьей к бабушке в Лондон, там было так здорово, все эти здания, такие высокие и величественные...       Мир Снейпа резко наполнился какофонией звуков, похожих на щебетание маленьких птичек. Он поднял голову и первое, что бросилось в глаза это ярко-рыжие волосы. Перед ним стояла молодая девчушка, одетая в синее платье до колена, в гольфах и туфлях Мэри-Джейн. За рассматриванием девушки зельевар пропустил мимо ушей протараторенный рассказ.       - Ну так что Северус, как прошло твое лето?       - И тебе привет, Лили. Все впрочем как обычно: скука, тлен, мысли о том, чтобы покинуть этот богом забытый мир.       - Ой, да брось. Вечно ты пошучиваешь надо мной. Нужно наслаждаться каникулами, отдохнуть от учебы. В Хогвартсе ты вечно уткнешься носом в книгу, и весь остальной мир словно исчезает для тебя.       Северусу было бы гораздо приятнее сейчас уткнуться своим большим носом в книгу, чем натыкаться на кулаки пьяного разъяренного отца.       - Да уж, Паучий Тупик прямо-таки курортный рай, спа-процедуры в грязевых ваннах, массаж ног на извилистой дорожке из камней и грязи, ну и напоследок...       - Ну вот снова ты язвишь. Знаешь, по поводу Лондона, я и не думала, что сейчас в моде..       Далее последовал довольно длинный обзор всех модных нововведений мира магглов не очень интересовавших Северуса. И он вновь стал рассматривать девушку перед ним, отметив здоровый и опрятный вид, кажется вещи на ней новые, возможно купленные в путешествии. Семья Эвансов, судя по всему, справлялась неплохо, несмотря на происходящие изменения в мире, отчего Снейпу стало не по себе, учитывая его внешний вид - несоответствие одежды размеру, неухоженная прическа и синяк, уже наверняка расплывшийся на лице.              - Лили, ты идешь? Мама уже накрыла стол, а тебя все нет, мне пришлось...- Тут голос недавно подошедшей Петунии, старшей сестры Лили, оборвался. Она с укором взглянула на них, в особенности на зельевара.       - Снова ты водишься с этим...       - Ну только не начинай опять, Петуния, иду я уже. Северус увидимся позже! - она мимолетно улыбнулась и отправилась вслед за Петунией, что-то возмущенно ей втолковывающей. Снейпу же ничего оставалось, кроме как смотреть им вслед и снова погрузиться в своим мысли.       - Пока, Лили, - тихо сказал он оставшись наедине с собой.