Глава 2: Давний Знакомый

После смерти информатора Уильяма прошло полчаса. Народ Хэмфорта был поднят на уши после происшествия, и стали распространяться слухи. Многие блогеры и журналисты рассказали об этом в интернете, а республиканские телеканалы так же проинформатировали жителей сохранять спокойствие. Анри подошел к особняку Евсея. Как обычно, его встретили охранники на входе, но парень просто оттолкнул их от себя и прошел дальше. — Просто блестяще, мать его, — выругался Анри, — вот сука Санчез же! Обычного винтовочного патрона хватило бы, так нет, нахер, надо же было использовать лепесток, — произнес он, дойдя до кабинета Евсея. Другие мафиозники, находившиеся в особняке, испуганно икали при виде Анри: его лицо было наполнено яростью, и казалось, что он может просто взять кого-то и избить на месте. Парень постучался в дверь, откуда басом донеслось: «Открыто». — О, Анри, приятель мой, — радостно начал Евсей, отвлекаясь от компьютера. — Можешь не говорить о неудаче, я уже в курсе, — сказал он, доставая из минибара бутылку виски и два красивых стакана. — Я сам понимал, что это риски, и знал, насколько жесток он. — Он налил в оба стакана немного дорогого виски и положил туда лед. — Этот кусок дерьма положил сразу пятнадцать агентов Марло одним махом вчера, а теперь вот и предателя своего чужими руками прикончил. Анри тяжело дышал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Он молча взял предложенный стакан, не глядя на Евсея, и залпом осушил половину. Острый вкус виски обжег горло, но не смог погасить огонь в груди. После выпитого виски он все же удосужился присесть напротив босса. — Причем эта гнида решила добавить клеймо твоей компании, хотя патрон сука иностранный. Тем самым, если это раскроется в открытых источниках, сраные журналисты, как всегда, выпишут свою желтую прессу насчет того, что ты, вдруг, решил обойти свои же законы, не разбираясь в деталях, — произнес Анри, и из его уст вырвался нервный смешок. Это был показатель того, что он был предан своему другу. — Ну бред же, сука... Евсей сделал глоток виски и улыбнулся. — Ты сам прекрасно знаешь этих говноедов: им бы лишь какой-нибудь повод, чтобы их тявканье хоть кто-то услышал, — продолжал Евсей, крутя в руках гильзу от винтовки. — Ты, кстати, уверен, что стрелок оставил гильзу не нарочно? Учитывая, по твоим же словам, что пуля разорвала полбошки? — Он положил гильзу на стол и посмотрел прямо в глаза Анри, от чего тот немного напрягся. — Обычно стрелки стреляют в туловище или в плечо. Но только либо профессионалы от нечего делать, либо новички стараются целиться в головы. Я бы мог подумать, что это просто новичок, но возникает слишком много «но»: оставил гильзу, стрелял специально в голову, стрелял из дома неподалеку... — Евсей специально остановился, чтобы дать Анри возможность закончить его мысль. — То есть ты думаешь, что стрелок решил специально себя выдать, чтобы помочь нам в расследовании? Анри достал свою пачку премиальных сигарет и, получив разрешение от Евсея, зажег одну. — И это тоже. Но мне это также напомнило моего давнего знакомого Джона, который от скуки и из-за своих постоянных расчетов всегда целился в головы. К тому же все чаще доходят слухи, что он сейчас в одной из группировок... — Я не поверю, что Великий Джон Дейви Харис решил спустя двадцать лет отсутствия вот так о себе заявить, — улыбнувшись, сказал Анри и сделал затяжку сигареты. Табачный дым тут же наполнил его уже искалеченные легкие. Курить он начал еще с семнадцати лет, когда пытался смириться с потерей родителей после теракта в центре Хемфорта. Именно после этой трагедии он решил поступить в высшее военное училище, которое дало ему звание и отправило на войну. — Рано пока о чем-то говорить, Анри, но случайности не случайны. И пока я ставлю на Джона,— Евсей бросил на Анри азартным, но в то же время дружественным взглядом. — Не дружище, я пас. Ты всегда меня выигрываешь на ставках,— в этот момент телефон Евсея, представлявший собой дорогую модель, вдруг зазвонил. Босс мафии поднял трубку, и собеседником оказался Виктор. Евсей, услышав новость от Виктора, взглянул на Анри глазами, в которых читалась искренняя радость — словно он выиграл в лотерею. По его просьбе Виктор отправил несколько видеоклипов ему в личные сообщения. Босс развернул монитор в сторону Анри. На экране мелькала девочка, показывающая предновогоднюю атмосферу Хемфорта. Она жаловалась на то, что недавно выпавший снег уже растаял, оставив после себя влажные улицы и промозглый холод. Но главное было не это. В одном из кадров промелькнула фигура — JDH с характерным шрамом на лице, который будто специально быстро посмотрел в камеру, а затем поспешно начал взбираться по внешней лестнице на крышу дома. На самом деле это был не известный мультимиллионер из его мира, а его параллельная версия — Лололошка, попавший сюда именно из-за JDH. Однако знал об этом лишь Марло Брендо — не самый сильный игрок на криминальной сцене, но один из самых хитрых боссов мафии. Анри, увидев это, выронил сигарету изо рта и, не сдержавшись, проматерившись, он обратился к Евсею — Да тебе к цыганке не ходи, — пробормотал он, всматриваясь в пиксели на экране. — Итак будто всё в мире знаешь. Он быстро ногой потушил тлеющую сигарету, валявшуюся на полу. — Осталось мне только цыган обучать, — чуть усмехнувшись, произнес Евсей, но после прокашлялсяи вновь стал немного серьезнее. — В общем, виновника торжества мы обнаружили, и еще одну причину грохнуть гниду тоже, — добавил он, словно записывая в блокнот все свои дальнейшие действия. — Но ты сам понимаешь: если сейчас мы вальнем Санчеза, его бизнес возьмет кто-то другой. А учитывая, что Джон не просто от балды вник в его семью, у нас с ним видимо похожие цели. — Помню, в детстве он по телевиденью говорил, что ему абсолютно не нравится вино и коньяк производства Diego Vine, которой как раз владеет эта поскуда. И если у нас с великим Харисоном одна цель, так это вообще прекрасная новость. — Согласен, Анри. Уильям, конечно, был бы хорошим источником информации, но, видимо, это вынужденная жертва для нас, — сказал Евсей, налив себе ещё немного виски. — Говори план, босс, — улыбнувшись, ответил Анри, явно дружески подкалывая Евсея. — Насчёт планов, — задумчиво начал Евсей, — всё остаётся по-прежнему: разрушить алкогольную империю Санчеза. Но при этом я подготовлю несколько специальных отделений, чтобы ты и мои агенты следили за действиями Джона. Кроме того, на помощь в этом задании я пришлю автоматонов, которым дам свободу действий, — он взял сигару и прикурил. Автоматоны представляли из себя по сути живых машин с собственным искусственным интеллектом. В их развитие как раз вкладывается Евсей. Автоматонов же создал его давний приятель, JDH, который как раз чуть ли не в одиночку развивил технологии их мира. — А я тем временем отправлюсь на встречи с еврейской мордой и макаронником. Такие клички он дал двум главам мафии: Розенталь владел сетью казино и отелей, а «макароник» — сетью ресторанов и контролировал большую часть полиции, точнее ту её часть, которую не контролировал Евсей. — Как иронично, что творения Джона Хариса будут следить за ним же. Я надеюсь, ты не откроешь им доступ к сарказму? — Специально для тебя открою, но, ладно, у нас есть дальнейший план действий. А тебе, Анри, я желаю хорошо провести время с семьей. Передавай привет Заре и Эмилии, — сказал босс мафии напоследок. Они с Анри пожали друг другу руки и попрощались. Зара и Эмилия — это жена и дочка Анри, которых он бесконечно любит. Мрак ночной улицы приветливо обнял Анри, когда он переступил порог особняка. Легкий ветерок играл с хлопьями падающего снега, рождая в душе нежданное предновогоднее настроение – словно сама природа решила приправить волшебством серые будни. Всего пару часов назад здесь царила промозглая слякоть, и вот – преображение. Анри недавно отметил свой тридцать шестой день рождения. Несмотря на столь юный возраст, жизнь уже оставила на нем неизгладимый отпечаток. Война, словно злой рок, ворвалась в его судьбу, но именно там, в огне и крови, он стал героем в глазах немногих. Возглавив роту, он смог сдержать натиск врага до прибытия подкрепления, заплатив за это высокую цену – бесчисленные ранения и потеря правой ноги. Благодаря чудесам современной медицины, протез стал почти неотличим от настоящей конечности. Теперь Анри – уважаемый член общества, окруженный теплом семейного очага. Но в глубине души он навсегда остался тем молодым солдатом, познавшим и смерть, и героизм, и сладость возвращения к жизни. Анри пробирался сквозь толпы людей, которые с нетерпением спешили купить подарки, стараясь избежать длинных очередей, растянувшихся на километры. Вокруг царила суета: яркие огоньки витрин искрились, а воздух наполнялся ароматами сладостей и хвои. Каждый стремился заполучить заветный подарок, но Анри, благодаря помощи Евсея, уже успел приобрести презенты для своих родных. Глава мафии, известный своей жесткой натурой, сам не прочь был провести Новый год в компании семьи своей правой руки. Эмилия, дочь Анри, всегда с радостью встречала Евсея. Несмотря на его холодность и порой жестокие поступки, рядом с девочкой он словно преображался. Анри иногда не верил своим глазам: двухметровый накаченный мужчина, обладающий непререкаемым авторитетом, сидел на диване и читал Эмилии детские книжки. В такие моменты Евсей выглядел совершенно иначе — мягким и заботливым. Он мог даже задремать, уставившись в потолок, а на его плече мирно сопела Эмилия, погруженная в сладкие грёзы Анри тем временем уже подходил к своему дому, расположенному в богатом районе с величественными особняками, где проживали самые состоятельные люди города. Его дом был двухэтажным строением с изящной лепниной и стройными колоннами, но при этом не перегруженным деталями — это создавало ощущение лёгкости и изящества. Словно сам дом дышал спокойствием, которого так не хватало его хозяину за его стенами. Во дворе лежал белоснежный снег, словно мягкий ковёр, укрывающий землю. Анри невольно провел рукой по капоту своего «железного коня» — роскошного, бронированного лимузина, специально сделанного на заказ и подаренного Евсеем. Подарок был щедрым, но… слишком напоминал о мире, от которого Анри искал спасения за этим порогом. Поэтому он предпочитал ходить пешком, особенно после таких дней. Каждый шаг по хрустящему снегу, каждый глоток морозного, чистого воздуха был медитацией, попыткой стряхнуть с себя запах пороха, крики толпы и вид разорванной головы Уильяма. Наслаждаясь каждым шагом, потому что каждый шаг, сделанный своими ногами – даже если одна из них была титаном и пластиком – был подарком. Даром, вырванным у войны. Анри незаметно открыл калитку и прошёл во двор. Тишина. Глубокая, нарушаемая лишь далеким лаем собаки. Время было уже позднее, и Эмилия наверняка успела уснуть. Чувство вины кольнуло его – он снова пропустил вечер с дочерью. Но сегодня Евсей поднял Анри только вечером, благодаря чему тот смог провести день в полной мере с семьёй. Это была редкая милость, почти искупление. Он успел помочь Заре украсить елку, посмеяться над Эмилиными попытками слепить снеговика, выпить с женой утренний кофе в тишине. Эти часы были бесценны. Поднявшись по ступеням крыльца, Анри услышал щелчок ключа в замке. Дверь открылась, и его встретила волна тепла и знакомых ароматов — свежевыпеченного имбирного печенья, хвои от огромной ели в гостиной и… дома. Не просто здания, а места, где лёд войны в его душе медленно оттаивал, оставляя лишь глубокую усталость и тихую, непреходящую благодарность за то, что он смог вернуться. Вернуться не только с того поля боя, что навсегда осталось в его памяти и на теле, но и из мрачных коридоров власти, лжи и жестокости сегодняшних криминальных разборок. Как только он переступил порог, его уже встречала Зара. Она обняла его так крепко, что он не успел снять пальто, впитывая холод его одежды. В ее объятиях не было вопросов – только проверка: цел ли? жив ли? ее ли еще? — Ну привет, герой, — мягко сказала она, продолжая обнимать, ее голос был приглушенным, чтобы не разбудить Эмилию. — Видела сегодняшнюю новость. Ты вообще целый? Никого не ранили? — Ее глаза сканировали его лицо, ища следы напряжения, боли, крови. Она знала цену его "работы", знала, что "новость" – это лишь бледная тень кошмара. — Всё нормально, дорогая, От евсея передаю привет, — ответил Анри, наконец снимая пальто, но оставаясь в костюме – броне повседневности. Галстук давил на горло. — Только жутко устал после сегодняшнего дня. — "Жутко устал" – это эвфемизм для "видел, как человеку разнесли голову снайперской пулей, пытался поймать убийцу и осознал, что легендарный призрак из прошлого босса, возможно, вернулся". Но этого он не скажет. Не здесь. Не сейчас. — Пойдём, — пригласила Зара, взяв его за руку. Ее прикосновение было якорем. — Эмилия уже спит, а я приготовила нам ужин. Тебе как раз нужно подкрепиться, наверняка стрессанул. — Она знала его слишком хорошо. Знавала эти ночи после боя, когда он не мог есть, а только пил воду и курил, глядя в одну точку. "Стрессанул" – ее мягкое, домашнее слово для посттравматического ада. Она повела его на кухню, где под теплым светом абажура на столе ждали простые, но любимые блюда. Запах был успокаивающим. Анри сел, чувствуя, как тяжесть дня начинает давить на плечи с новой силой, теперь, когда можно расслабиться. Он смотрел на Зару, разливающую суп. Этот дом, этот свет, эта женщина – ради этого он выжил тогда. Ради этого он каждый день снова вступал в бой с миром теней. Потому что здесь, в тепле кухни под мирным светом лампы, с запахом печенья и хвои, была его единственная, нерушимая реальность. Все остальное – служба. Служба, которая позволяла охранять этот очаг. Ценой, которую он платил каждый день, возвращаясь домой с ледяной яростью в душе и усталостью в костях. Тем временем Зара уже разлила суп им двоим, и они оба сели за поздний ужин — Анри, скажи честно, сейчас ситуация в городе снова аховая? — во время ужина решилась спросить Зара, глядя на мужа с тревогой. — Столько новостей сейчас в интернете… Анри лишь тяжело вздохнул, его взгляд потемнел от бремени, которое он не хотел разделять с любимой. Он понимал, что Зара уже в курсе всех последних событий. — Не совсем аховая, — начал он, стараясь подбирать слова. — Все же мои парни справляются с порядком, но операций становится все больше и больше. Сама знаешь… Говорить это было тяжело для Анри. Он чувствовал, как на его плечах лежит ответственность за город, который когда-то был спокойным и мирным. — Помню, как ты часто засыпал в своем кабинете, — продолжала Зара, ее голос звучал мягко, но в нем сквозила искренность. — Я думала, что теперь все более-менее наладилось, особенно учитывая, что ты теперь спишь со мной, а не с бумагами. Надеюсь, новогоднюю ночь ничего не испортит. — Тоже надеюсь, — ответил Анри, его лицо немного смягчилось. — Но надеюсь, что Евсей меня не загрузит до нового года. Так что я собираюсь все это время провести с вами. В эти слова была вложена надежда и желание оставить за пределами дома все тревоги и страхи. Оставшийся ужин прошел в более приятной беседе, наполненной разными темами. Зара, с легким светом надежды в глазах, рассказала мужу о том, как благодаря поправкам в законе на улицах стало гораздо безопаснее просто гулять. Эта новость придавала ей уверенности в том, что впереди их ждет спокойная и мирная жизнь. Анри, однако, не мог избавиться от мрачных мыслей о прошлом. Он также мечтал о мире, свободном от бессмысленной бойни, которая разразилась десять лет назад. Война с Мансарской Федерацией оставила глубокие раны на южных границах их страны — Ансалии. Хотя во многих городах дома уже успели восстановить, на некоторых стенах все еще виднелись пулевые следы и черные пятна от взрывов. Недавно ему пришлось побывать в небольшом городке на юге страны — Форт Исане. Это место было печально известным для него и его психики. Именно там, во время обороны улиц, он потерял ногу до колена. Воспоминания об этом дне, наполненные страхом и болью, не покидали его, словно тень, которая всегда была рядом — Все нормально, дорогой? — спросила настороженно Зара, заметив, что Анри стал чуть чаще дышать. — Пойдем на крыльцо, ты должен отдышаться. Она уже прекрасно знала признаки ПТСР своего мужа за двенадцать лет их отношений. Война забрала его, оставив лишь тени прежнего Анри — того, кто был полон жизни и надежд, прежде чем тяжелое ранение изменило его навсегда. — Да, дорогая, мне действительно нужно немного отдышаться, — ответил он с легким вздохом. Они вдвоем направились на свежий воздух, предварительно утеплившись в теплые куртки. Зара смотрела на освещенные улицы, где редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой легкий шлейф света. — Никак тебя не отпускает, — продолжила она, стараясь найти слова утешения. — Уже почти десять лет пройдет с того времени... Эх, я даже не представляю, каково тебе было тогда. И на самом деле представлять это страшно. Её голос звучал тихо, но в нем чувствовалась искренность и забота. Она понимала, что в этих словах скрыта не только ее поддержка, но и ее собственные страхи о том, что они могли бы потерять друг друга в том хаосе. Анри молчал, глядя в темное небо, где звезды мерцали, как воспоминания о тех днях, когда всё было иначе. — Ну сейчас, после множества психологов, мне стало намного лучше, сама помнишь, когда я буквально от всех громких звуков шарахался, — чуть посмеялся Анри, вспоминая себя в прошлом, — так что еще несколько лет, и я может и стану обычным человеком, — сказал он, понимая, что наврятли он будет таким же беззаботным подростком, которым он был на первых свиданиях с Зарой. Они ведь начали отношения с подросткового периода, и именно она его поддержала, когда он потерял своих Они сидели на крыльце, наслаждаясь прохладой вечернего воздуха, и это мгновение длилось еще пять минут. Небо окрашивалось в нежные оттенки розового и фиолетового, словно кто-то невидимый рисовал его кистью. Наконец, они поднялись обратно в дом, шаги их были легкими и тихими. Поднявшись на второй этаж, они заглянули в комнату Эмилии. Девочка тихо сопела в крепком сне, её маленькое личико было мирным и спокойным. В этот момент оба ощутили волнующее счастье — несмотря на все трудности, им удалось построить крепкую семью. Это было как теплое солнечное утро после долгой зимы. Осторожно закрыв дверь комнаты Эмилии, они направились в свою. Вечер обещал быть уединенным для них двоих, и они собирались его провести чувствуя друг друга в порыве страсти и любви