Глава XXXVII: Фандомный переполох.

1 января, 08:20. Квартира Полины.

Протокол: Внешний Семейный Резонанс

      На кухне вовсю шло феминистическое блинное производство. Запах разогретого масла и свежего теста смешивался с весёлым поп-хаосом. Антон, наконец, стабилизированный и расслабленный, сидел на диване в гостиной, наблюдая за гармонией, которую он создал. Именно в этот момент его телефон, лежавший на кофейном столике, беззвучно засветился. Личный чат с Олей Петровой — его младшей сестрой. Оля (08:20): С добрым утром и Новым Годом. Сейчас кроме шуток. Тоша, позвони мне. Родители не дома, ты нужен мне… 🤫 Внешне Антон не сделал ни одного резкого движения, но его идеально ровная осанка мгновенно напряглась. Аналитический мозг считал не только слова, но и эмоциональный подтекст (особенно «кроме шуток» и «🤫»). Это был не хаос Ромы, а контролируемый, личный кризис, требующий немедленной аналитической интервенции. Он взял телефон и, отвернувшись, быстро прочитал сообщение. — Малфой? Что случилось? Ты изменился за секунду. Полина, — её гриффиндорская интуиция сработала мгновенно, — вышла из кухни с испачканными тестом руками, чувствуя резкое изменение атмосферного давления в комнате. Лиза же, более сдержанная, остановилась в дверном проёме, держа в руках мерный стаканчик. Её взгляд был фокусированным, готовым к переключению на новую задачу. Антон быстро набрал ответное сообщение Оле, что перезвонит через минуту, и убрал телефон в карман. — Гермиона, Полумна. Тьфу, Полина и Лиза. Прошу прощения. Требуется краткосрочная деактивация регламента отдыха. Внешний сбой. — Кто? Рома? Он что, разбил Лексус? — Полина была готова к худшему. — Нет. Семейный регламент. Менее хаотичный, но более обязательный. Я должен локализовать сбой. Я вернусь через десять минут. Продолжайте блинный регламент. Блондин поцеловал Полину в висок, мимоходом кивнул Лизе и быстро направился в коридор. Его контролируемая поспешность говорила больше, чем любая паника Ромы. Он открыл входную дверь, чтобы выйти на лестничную площадку, — и там уже, в тишине, нажал кнопку вызова Оли. Система была стабилизирована, но внешний мир снова требовал вмешательства.

1 января, 08:21. Лестничная площадка. Протокол: Семейный регламент (активация)

Антон вышел на лестничную площадку, закрыв за собой дверь, чтобы полностью изолировать личный разговор от аналитического любопытства Когтеврана и эмоциональной верности Гриффиндора. Холодный, сухой воздух этажа мгновенно прояснил его мысли. Он поднёс телефон к уху. Долгие гудки… Оля подняла трубку не сразу, — видимо, какие-то «отходняки» и её нежного возраста всё же коснулись, — хотя сама была инициатором «утреннего регламента». Задержка в ответе увеличивала коэффициент тревоги Антона. Наконец, в трубке послышался тихий, немного сиплый голос Оли. — Тоша? С Новым Годом… Прости, что так рано… Антон мгновенно перешёл в режим «старший аналитик/брат» — спокойный, контролирующий, требующий фактов. — Оля, и тебя. Что случилось? Ты написала «кроме шуток». Это тревожный сигнал. — Да, кроме шуток. Мне нужна твоя помощь, Тош. И это… сложно объяснить по телефону. — Мне нужны данные, Оля. Начинай с ключевых переменных. Родители… — Родители уехали утром. Срочный вызов на работу. Что-то абсолютно секретное, они даже мне не сказали, куда. А я… я осталась одна. И ко мне пришла… Оля запнулась. Её голос стал тревожным, почти испуганным. — Пришла Катя. Твоя Катя-сплетница и одноклассница, Екатерина Смирнова, что сейчас с тобой в Фонде работает. Она, кажется, уснула у нас. И она… она очень странная. Смеётся и плачет одновременно. Тоша, она что-то натворила. Я не знаю, что делать! Антон замер. Хаос Медвежьегорска только что вторгся в его личный, регламентированный мир Вички. И судя по всему, Ромка и Катюха в процессе своего «праздничного дрифта» потеряли одну из переменных — саму Катю. Даже если это очень глупая и неудачная шутка сестры под… чем-то. — Оля, не паникуй. Логика. Ты в безопасности? — Да. Она просто лежит в гостиной и говорит что-то про «машину времени»… Антон, я просто «Ивана Васильевича» вчера смотрела, ничего сверхъестественного! Скажи, это ведь не Тимофеев в неё перевоплотился? — Оль, ты что, пила? — устало вздохнул Антон, пытаясь осознать происходящий театр под «руководством» родной сестры. — Н-немного… — заикаясь, произнесла девушка. — Тош, я об этом и хотела признаться. Я… впервые в жизни пробовала коньяк. Папин. Всё встало на свои места. Старший облегчённо, — насколько это было сейчас возможно, — выдохнул, иронично ругнувшись про себя. Антон, только что облегчённо выдохнувший из-за обнаружения логического корня кризиса (алкогольное отравление сестры), снова напрягся. Оля, тем временем, продолжила, чтобы брат ничего там себе не навыдумывал, — и касаемо «Кати-белочки» тоже. — Он был горьковатый, но вкусный… первое время. А дальше… я ничего не помню. Всё как в тумане, — созналась младшая, виновато сопя в трубку. Если бы телефон передавал запах, то нотки «перегара», несомненно, просочились бы из Москвы в Карелию. — Я немножко, Тош! А потом они приходили… Тимофеев и Милославский. Они меня хотели забрать на машине времени, к царю. Антон закрыл глаза и потёр переносицу. Анализ был проведён, и результаты были неутешительными: Оля (сорок пять килограмм) + папин коньяк + «Иван Васильевич меняет профессию» на фоне стресса от отъезда родителей «по делам» в город = острая алкогольная интоксикация с галлюцинаторным синдромом. Вдобавок ко всему, у них в квартире (в Подмосковье!) была «Ронни Уизли» в гостиной. Оля только что, сама того не осознавая, несла самый настоящий, неправдоподобный бред с перепоя. Для её-то организма… и веса всего-то в сорок пять килограмм. Да, у Петровой-младшей тоже была некая предрасположенность к анорексии, передавшаяся, по-видимому, от брата, — как следствие ранних, как детям казалось — бесконечных, споров родителей. Ольге вполне хватило. Особенно вчера. Антон, несмотря на абсурдность ситуации, оставался контролируемо спокоен. Сестра была его главным приоритетом. — Оль, слушай меня внимательно. Это не Тимофеев и не машина времени. Это коньяк. Твой организм не готов к такой дозе этилового спирта. И, судя по симптомам, ты находишься в состоянии острой дегидратации и лёгкого отравления. Катя в вашей гостиной — это, судя по всему, потерянный «Поттером» элемент их праздничного хаоса. — Что мне делать, Тош? У меня голова раскалывается! — проскулила Оля. — Скажи, я слишком себя извожу этими ролевыми и книжками? — Нет, Оль… Не изводишь. Не списывай физиологический сбой на психологический регламент. Твои ролевые игры тут не при чём. Это чистая химия. Активируй детоксикацию. Антон сделал глубокий вдох и начал диктовать чёткий, пошаговый план; его голос звучал как непререкаемый регламент. — Первое: никакой паники. Катя спит, она в безопасности, просто алкоголь. Второе: тебе нужно срочно восстановить водный баланс. Пей, Оля. Много воды. Лучше минеральной, если есть. Третье: иди за аптечкой. Найди активированный уголь. Прими. Это нейтрализует яд. Четвёртое: и самое главное — звони Роме. Номер ты знаешь, я уверен; да и Пятифанов его точно лет пять как не меняет. Он должен быть в Медвежьегорске, но он «Поттер»; он ответственен за свою «Ронни Уизли». Объясни ему, что Катя не у тебя, а на своём законном месте, и что вам обоим нужен аспирин. Нет, даже троим. Смирновой, с её «весёлым протоколом дестабилизации», в первую очередь, чтобы нейтрализовать остаточное похмелье. Да, Оль, ты этого ещё не знаешь, но у взрослых… такое бывает. Сестра тихо всхлипнула. — Спасибо, Антош, я попробую. Но я больше никогда! Честное слово. Клянусь сердцем… — Я знаю, Оль. Верю, что ты не алкоголичка малолетняя. И молчи уже про сердце матери. Всё-таки это не шутки. И твой делирий тоже, — Антон мгновенно пресёк надвигающуюся клятву, желая до последнего сохранить здравый рассудок у обоих. — Дели-кто? Это новый персонаж во вселенной Джоан Роулинг, о котором я ещё не знаю? — Нет, Оль, — чуть не усмехнувшись, оправдался брат. — Это последствия таких «загулов», и это… не совсем нормально, но имеет место быть. В наших-то реалиях. Но поверь мне, у Катьки с Ромашкой таких последствий гораздо больше случается, чем твой психоделический трип в мир царской России. Придя в себя пару минут назад, старший брат вдруг осознал, что «переменная Катя» была не просто потеряна, а была абсолютной галлюцинацией. Рома лично отвозил Катю домой. Если верить ему пьяному признанию в чате. — Оля, слушай меня. Катя не может быть у тебя, — чеканил Антон, чтобы придать голосу какой-никакой уверенности. — Я только что был с ней на связи. Она у себя дома, в Медвежьегорске. Ты одна в квартире. А та, кто лежит в гостиной и говорит про «машину времени», — это последствия коньяка и стресса. Твой мозг неправильно обрабатывает данные, Оль. Это называется временный токсический психоз. Голос Антона стал ещё твёрже и более контролируемым — он боролся со страхом на расстоянии. — Повторяй за мной. Ты одна. Тимофеев не приходил. Катя не у вас. В трубке послышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание. — Но… она же правда здесь… Я вижу её… Она плачет… — прошептала Оля, и в её голосе была абсолютная уверенность в бреде. Антон понял: логическое опровержение только усугубит психоз. Нужно переключить её внимание на физиологический регламент. — Хорошо, Оля. Принимаем эту переменную. Предположим, что Катя там. Это не меняет протокол детоксикации. Он начал диктовать план избавления от похмелья по «регламенту», способный пробить алкогольный туман. — Первое: ты немедленно прекращаешь анализ и панику. Второе: иди на кухню. Срочно выпей пол-литра воды. Сейчас же. Немедленно. Третье: ты должна вызвать внешний элемент для проверки данных. Ты звонишь Роме Пятифанову. Говоришь ему, что тебе плохо (это правда), и просишь, чтобы он немедленно проверил Катю у себя дома в Медвежьегорске. Это подтвердит или опровергнет твою переменную. — Но Рома… он же хаос… — проскулила Оля. — Хаос сейчас самая надёжная и быстрая единица измерения. Он ответственен за Ронни Уизли. Исполняй регламент, Ольга Борисовна. Я контролирую процесс отсюда. — Что вы там за позывные себе выдумали, товарищи фондовцы? — сестра, кажется, немного повеселела; либо просто остро ощутила новую потребность, вызванную незнакомым ей ранее похмельем. Дожили. Младшая сестра лучшего аналитика Карельского Фонда — алкоголичка. Где-то сейчас бы наверняка заиграла песня «Это не женщина — это беда»… несмотря на то, что у Оли никого пока не было, кроме фандомных «женихов», Поттера и Винчестера-младшего из «Сверхъестественного». Антон, уловив этот небольшой всплеск юмора — признак того, что её мозг всё ещё способен к логическому отвлечению, — воспользовался им, чтобы закрепить регламент. — Это не позывные, Оля. Это модель поведения. Рома-Поттер — иррациональный хаос. Катя-Ронни — его эмоциональная опора, хотя ей и самой сейчас эта опора жизненно необходима. Я — аналитический контроль ака Драко Малфой. Это наш способ сохранять адекватность, когда вокруг одни нерегламентированные переменные. Брат вернул разговор к критически важной инструкции. — Запомни: ты сейчас же выпиваешь большой стакан воды. Это приоритет номер один на сегодня. Я завершаю звонок, чтобы ты могла приступить к исполнению. Далее ты звонишь Поттеру. Поняла? — Поняла, мистер Малфой. Вода. Рома. Ронни… — голос Оли звучал уже более собранно, с присущими только ей нотками лёгкой игринки, хотя и слабо. — Отбой связи. Я жду отчёт. Антон быстро завершил звонок, его плечи мгновенно опустились от ментальной нагрузки. Парень потёр виски. Кризис был локализован, но не нейтрализован. Его личный, семейный регламент был нарушен. Он открыл дверь и вернулся в тёплый, пахнущий блинами мир. Гриффиндорка и когтевранка смотрели на него с нескрываемым ожиданием. — Что за крики там на лестнице? — видимо, разговор длиною в двадцать минут, чего даже расчётливый профессор не предусмотрел, но совершенно не злился на свою «маленькую негодницу», был довольно громким; хотя Тоша и старался оставаться максимально тихим и незаметным. Полина подошла к Антону, её выразительные глаза требовали немедленного объяснения. Лиза осталась у плиты, но её внимание было стопроцентно сфокусировано на аналитике. Антон снял джинсовку, которую натянул впопыхах, и повесил её на стул, стараясь вернуть себе рабочее спокойствие. — Не крики. Контролируемая речевая интервенция. Произошло нерегламентированное семейное вторжение хаоса. — Переведи на человеческий! — потребовала Полина. — Гермиона, ситуация следующая: родители уехали по срочному вызову. Оля, моя сестра, осталась одна в подмосковной квартире. Вчера она нерегламентированно употребила папин коньяк, что для её физиологических параметров привело к острой интоксикации и галлюцинаторному синдрому. Лиза, не меняя выражения лица, тихо констатировала: — Токсический психоз. Высокий риск дегидратации. — Именно, Полумна. В данный момент она видит Катю — нашу Ронни Уизли — у себя в гостиной, которая якобы говорит о «машине времени» из вчерашней киноаномалии по «России-1». Это ложь, но для её мозга это реальность. Полина ахнула. — Катя, которую мы только что спасли от похмелья? А теперь она галлюцинирует твою сестру? Как… та Сова из прошлого? — Да. Хаос — это резонанс. Только Сова-то была реальной, родители потом сами с этим свыклись. Антон, видя, что они уловили суть, быстро изложил свой план действий. — Я дал Оле чёткий регламент: гидратация, сорбенты, и вызов внешнего контрольного элемента — Ромы. Она должна позвонить Поттеру и попросить его проверить Ронни Уизли в Медвежьегорске. Это заземлит её галлюцинацию. Со стороны звучало так, будто ребята действительно разговаривали на сверхважной миссии, пользуясь «позывными». — И чем мы можем помочь, Малфой? — спросила Полина, уже готовая к действию. — Ничем. Нам нужно абсолютное спокойствие. Вы продолжаете свои блинно-феминные действия и ничегонеделание опосля. Моя главная задача — быть доступным для Оли и Ромы в качестве аналитического ресурса. Семейный кризис — персональный регламент. Оба, по-видимому, навеселе, хоть и не сговаривались даже. Лиза вернулась к плите. — Логично. Мы обеспечим энергетическую базу. Блинчики будут готовы через десять минут. Полина, слегка нахмурившись от несправедливости мира, кивнула. — Принято, Тоша. Но как только ты нейтрализуешь психоз, ты возвращаешься сюда и отдыхаешь. Без обсуждений. Антон улыбнулся. Его внутренний Фонд был надёжен. Но чётких границ во времени он уже ни для кого не ставил, — ибо период выведения из похмельного синдрома точно не пятнадцатиминутное дело.

1 января, 09:00. Московская область. Квартира Петровых в Подмосковье. Комната Оли. Протокол: Детоксикация

      Оля Петрова сидела на краю своей кровати, чувствуя, как мир вокруг вращается с нерегламентированной скоростью. Голова раскалывалась. Мрачный реализм похмелья, смешанный с остатками галлюцинаторного синдрома, создавал идеальный физиологический ад. Наконец-то, первый регламент брата был выполнен: она выпила почти литр воды. Тело болезненно отреагировало, но голова начала работать чуть более линейно. Катя… Ронни Уизли. Оля пошла в гостиную. Никакой Кати там не было. Только разбросанные подушки и остатки прошлогоднего салата. — Значит, галлюцинация, — прошептала она, чувствуя облегчение и стыд. «Протокол: Вызов внешнего элемента» оставался активным даже для «третьего лица», далёкого от мира науки и жестоких регламентов. Ей нужно было заземлить реальность и проверить Поттера. Она нашла свой телефон и дрожащими пальцами набрала номер Ромы Пятифанова, который, судя по времени (девять утра первого января), должен был находиться в глубочайшем небытии после ночного «дрифта хаоса». Гудки. Долго. Наконец, Ромка ответил. Его голос был сиплым, низким и звучал так, словно он говорил из альтернативного измерения. — А-алло… Кто… ты кто? — Поттер? Это Оля. С Новым Годом. На другом конце провода пауза длилась секунды три. Затем Рома вскрикнул — не от радости, а от физической боли. — Оля? Боже. Священный хаос. Сестра Малфоя… Почему ты звонишь так рано? Моя голова требует регламента покоя! — Рома, я звоню по срочному регламенту брата. Он контролирует меня отсюда. Мне нужна твоя аналитическая помощь! — Моя… аналитическая? — Рома, похоже, попытался сесть, что вызвало новый приступ головной боли. — Ром, где Катя? Она пропала после вашего дрифта. Мне Антон так сказал, подробностей не знаю, я лишь выполняю приказ вышестоящего вашего отдела проектного консалтинга! — Петрова-младшая, кажется, помнила даже эту деталь, послужившую её перспективному брательнику в минувшем году всего лишь для прикрытия от истинной причины найма сотрудника. — Проектного… отдела… — проворчал шатен, всё ещё не придя в себя после улётной — во всех смыслах этого слова — ночи под окнами Морозовой и последующего «неконтролируемого заноса» по всем карьерам, прилежащих к Медвежьегорску. — Нет! Ты не понял. Дело не в этом. — прикрикнула Оля, сама удивившись своей прямоте. Влияние «регламента Карелии» просачивалось даже в мир беззаботной девушки-ролевика, без трёх лет ветеринара в обычной клинике Москвы. — Смирнова твоя сейчас очень нуждается в тебе! Что там за ролевые игры у вас, без одобрения великого ролевика и мемодела? Оля сказала это настолько прямо, что Пятифанов на том проводе невольно сконфузился; явно пристыженный новогодним «хаосом» с Катькой. Рома замолчал. Наконец, он сфокусировался. Пропажа Ронни Уизли — это уже гриффиндорский уровень угрозы, даже несмотря на похмелье. — Катя… Я её завёз домой. Часа в полвторого. Я клянусь своим Лексусом, я её завёз… — Проверь! Немедленно! — потребовала Оля, чувствуя себя настоящим диспетчером Фонда.

1 января, 09:02. Московская область/Медвежьегорск. Протокол: Провокация и Активация

— А ты чего такая дерзкая, малая? — усмехнулся Роман, явно узнав прежние нотки «той самой, коммуникабельной сестрицы», отчасти взятые ею от старшего брата. — Мне нравится. Вижу, урок шестнадцатилетней давности, ещё пока мы в Сибири жили и я приходил к вам в гости, игнорируя твоего зануду, пошёл на пользу? Рома, несмотря на пульсирующую боль в голове, не мог отказать себе в социальной провокации, особенно в отношении «сестры Малфоя». — Поттер, сейчас не время для исторического анализа наших ранних поведенческих паттернов, — голос Оли, пусть и хриплый, оставался непоколебимым. — Твой хаос привёл к потере Ронни Уизли. Мне плевать, что и кто тебе нравится. Хоть сама Смирнова, шипперить вас я точно не собираюсь. Я жду отчёт о местонахождении Кати. Внезапная твёрдость и логический натиск сестры Петрова, которую он знал как тихую, закомплексованную девочку, протрезвили Рому лучше, чем холодный душ. — Ладно, малая. Ты действительно в огне. Я сдаюсь. Рома с трудом перевернулся на кровати, и мир сделал ещё один полный оборот. Шатен медленно сел, хватаясь за голову. Рядом никого не было. Он был у себя, в окружении привычного «нерегламентированного хаоса», который в прошлогоднюю ночь внезапно понравился даже Катьке, человеку регламента. — Протокол поиска активирован. Дай мне пять минут. Я перезвоню. И да… спасибо, что контролируешь меня. Малфой бы такого позора не допустил. Он отключился, не дожидаясь ответа. Теперь «Гарри Поттеру» предстояло преодолеть физиологический сбой и проверить местонахождение своей «Ронни Уизли».

1 января, 09:05. Медвежьегорск. Квартира Ромы

Рома со стоном дополз до кухни, где выпил полбутылки минералки, даже не закусив. Оля (и Тоша, естественно) была права: гидратация была ключевым регламентом. Затем он схватил ключи и, игнорируя протесты своего организма, выбежал из квартиры, наспех закрывая её. Квартира Кати находилась в пяти минутах езды, но сейчас он шёл пешком, надеясь, что чистый, морозный воздух поможет нейтрализовать алкогольный яд. Парень чувствовал жгучий стыд. Он обещал Антону контролировать Катю, а теперь малая сестра Малфоя вынуждена была звонить ему из-за потери переменной. Рома, отчасти разбиравшийся в их «ролевых играх», чувствовал себя худшим Гарри Поттером во всей волшебной вселенной.

1 января, 10:00. Медвежьегорск. Квартира Кати. Протокол: Заземление хаоса (но не навсегда)

      Рома Пятифанов, ощущая каждый шаг как акт насилия над своим похмельным телом, наконец, добрался до подъезда Кати. Он помнил, как зачем-то клялся «Лексусом» Оле, — видимо, в ответ на её грешную клятву о матери: он привёз Смирнову сюда. Но идеальный аналитический контроль брата «Малфоя» требовал физического подтверждения. Рома громко постучал в дверь Кати. Тишина. Он постучал сильнее, почти по-милицейски. Спасибо «лейтёхе» Тихонову, научил, добрый дядечка. Реально спасибо. — Ронни Уизли! Это Поттер! Мне нужен отчёт о твоём местонахождении! — прохрипел шатен. Дверь открылась. На пороге стояла Катя Смирнова. Она была одета в розовую футболку с какой-то странной надписью и держала в руках кружку. Её светлые волосы были растрёпаны, а лицо помято; но она выглядела здоровой и предельно реальной. — Рома?! Ты что, с ума сошёл? Я только проснулась. И что за Поттер-Ронни? Вы, кажется, решили добить меня этими играми! — Катя втянула его в квартиру, не дав ему времени на логический анализ. — Элемент Смирнова… обнаружен… — Рома облегчённо облокотился о дверной косяк. — Ты в порядке? Ты ничего не помнишь про машину времени? Катя нахмурилась. — Машина времени? Только если это такси, которое ты заказал в полвторого ночи. Ром, ты галлюцинируешь. Выпей минералки. И почему ты так рано? Роман быстро рассказал ей о звонке Оли и галлюцинации. Катя слушала, постепенно протрезвев от шока. — Боже… Бедная малая. Это наш хаос её добил.

Протокол: Стабилизация элемента Смирнова

Катя, — «Ронни Уизли», — мгновенно активировала свою роль эмоциональной опоры. Она отвела Рому на кухню, заставила выпить две таблетки аспирина и приготовила самый крепкий, «кризисный» кофе, который могла варить только она, разумеется. Даже в кафешке матери такого гастрономического блаженства не подавали. — Слушай меня, «Гарри». Ты не виноват. И ты не хуже Малфоя. Мы были слишком громкими. А теперь ты пишешь отчёт Петрову, — Рома быстро выполнил это, отправив сообщение в двадцать минут одиннадцатого, — и мы остаёмся здесь. Сегодня — день восстановления. Я активирую для нас «Протокол: лежать и не двигаться». А после этого я сама перезвоню Оле и помогу ей морально. Рома, чувствуя, как мир перестаёт крутиться, кивнул. — Ронни, ты лучшая. «Протокол» лежания — принят.

***

1 января, 10:10. пос. Вичка. Квартира Полины. Протокол: Энергетическое восстановление

— Блинчики готовы! — победно прокричала Елизавета с кухни, пока ребята уже вовсю нежились по пледом в гостиной; под умиротворяющие аккорды инструментальных партий, включённых Полиной на стареньком, переносном магнитофоне для ностальгии по ретро-музыке с пластинок, оставшихся ещё от Харитона и вовремя перевезённых из сибирского посёлка. Прошло больше часа с момента активации семейного кризиса. Антон не отходил от телефона, но звонок от Оли или Ромы не поступал. Это могло означать две вещи: либо регламент выполнен и кризис нейтрализован, либо хаос поглотил обоих. Антон склонялся к первому варианту, поскольку молчание после чётких инструкций чаще всего означало исполнение приказа… вышестоящего руководителя. Руководитель лежал, прислонившись к тёплому боку Полины, и наслаждался контролируемой магией музыки и уюта. Гриффиндорка была идеальным стабилизатором. — Малфой, подъём! Энергетический ресурс от Когтеврана не должен остыть! — Полина, всё ещё под пледом, подтолкнула его локтём. Антон, с лёгким стоном удовольствия, поднялся. — Принято, Гермиона. Завтрак на диване — активирован. Они вдвоём, укутанные в плед, поплелись на кухню. Лиза стояла у стола, где высилась идеально ровная стопка золотистых блинчиков. Рядом — сметана, варенье, и, конечно, свежезаваренный чай Морозовой от «Антоши-Клауса». — Полумна, это эстетическое совершенство, — искренне признал Антон; его аналитический ум наслаждался идеальной формой и симметрией блинов. — Ваш блинный регламент превзошёл все аналитические ожидания. Лиза, подавая им тарелки, коротко улыбнулась. — Благодарю, Малфой. Феминистический хаос оказался продуктивным. Они расселись за кофейным столиком в гостиной, наслаждаясь первым настоящим, спокойным завтраком в Новом Году. Телефон Антона лежал в стороне, беззвучный и бездействующий. На этот час мир решил дать им передышку.

1 января, 10:20. Квартира Полины. Протокол: Подтверждение нейтрализации хаоса (но не навсегда)

Антон, только что отправивший в рот идеально сложенный блинчик с вареньем, подскочил. Его телефон, который он всегда держал на беззвучном режиме, внезапно издал громкий, нерегламентированный звон уведомления.

«Сумасшедшая четвёрка» (звук почему-то активировался сам, но, возможно, это какая-то «особенность» почти всех айфонов)

Рома (10:20): Элемент Смирнова стабилизирован и обнаружен в своей квартире. Младший, семейный якорь профессора Петрова — на удалённом доступе… ой, контроле. Исполнительный сотрудник, старший инженер-безопасник Пятифанов, выполнил предустановленные инструкции старшего по должности. Полина и Лиза засмеялись в унисон. Рома, даже после физиологического сбоя, не мог удержаться от рабочего сленга, но при этом добровольно признал иерархию. — Ура. Наконец-то он признал, что не инспектор Пятифанов в Фонде имеет главенствующее положение — после самого Фёдорова, естественно, хоть тот и назначил его временно исполняющим обязанности. Временно… То есть, уже всё, ибо Сергей Иванович вышел из отпуска ещё до Нового Года, прямо на корпоратив. Теперь «бразды правления» снова в несмелых руках заведующего Лабораторией №1. Антон, читая сообщение, испытал смесь гордости за послушание Ромы и облегчения за стабилизацию сестры. — Гарри Поттер доказал свою верность регламенту! — торжествующе заявила Полина. — И свою ответственность за Ронни Уизли, — добавила Лиза, невозмутимо наворачивая блинчики. Антон быстро напечатал ответ, чтобы закрепить успех и остановить информационный поток. Антон (10:22): Принято, Пятифанов. Отчёт удовлетворителен. Оля Петрова подтвердила принятие протокола гидратации. Твоя работа на сегодня завершена. Активируй Протокол: Покой. Немедленно. Он отключил звук на телефоне и положил его на край стола. — Кризис локализован и нейтрализован. Семейный регламент — завершён. А теперь, девочки, давайте говорить о кинематографическом регламенте. Что будем смотреть?

1 января, 11:00. пос. Вичка. Квартира Полины. Протокол: Кинематографическая релаксация

      В Вичке триединство сидело на диване в гостиной, наслаждаясь блинчиками и полной гармонией. Сообщение от Ромы стало финальным подтверждением того, что аналитический контроль Антона был эффективным. Как и всегда. — Итак, кризис пережит. Сестра стабильна. Поттер и Ронни Уизли локализованы. Что дальше, Гермиона? Полина, устроившись поудобнее с кусочком блинчика в руке, взяла пульт. — Дальше — контролируемое бездействие. Мы смотрим что-то абсолютно нерегламентированное, но уютное. Никаких Фондов, никаких совещаний. Она взглянула на Лизу. — Полумна, твой аналитический интуитивный выбор? Что поможет нам максимально отключиться от реальности? Лиза, которая до этого момента молча наслаждалась системой и блинчиками, задумалась. — Я предлагаю кинематографический регламент, соответствующий текущему фандому. Но не сагу о Гарри Поттере — слишком много параллелей с нашей жизнью. Нужен посторонний хаос. Она сделала логический вывод: — «Властелин Колец». Там четверо идут против абсолютного хаоса, но наш Фонд в нём не участвует. Идеальная отвлекающая переменная. Антон одобрительно кивнул. — Гениально. Эпическая сага о логически невозможной миссии в мире, который мы не контролируем. Полина быстро нашла первый фильм трилогии. Свет был приглушён, старый магнитофон выключен. Стабильный Новый Год начался с блинчиков, верности и Средиземья.