1 книга. 5 глава: Орочимару: испытание в Лесу смерти. VIII

VIII

POV Автор

Воздух в Лесу Смерти стоял тяжёлый, вязкий, пропитанный запахом влажной земли и крови. Где-то далеко слышались крики — короткие, пронзительные, те самые, что обычно означают конец боя. Казуха стояла на ветке высокого дерева, чуть прищурив насыщенно-голубые глаза. Внизу, в просвете между стволами, разворачивалась сцена, от которой у неё неприятно сжалось внутри, но не из-за волнения. Юна, грязная, израненная, вся в крови, стояла, шатаясь, а за её спиной лежали без сознания Наруто и Саске. Она билась одна против троих. В какой-то момент появился Рок Ли, но и он вскоре упал без сознания. Казуха видела, как Юна сражалась до последних сил, продолжая защищать своих сокомандников и теперь ещё и Ли, но в конце концов её со всей силы отшвырнули, и она уже не смогла встать. Когда враг хотел нанести финальный удар другая команда внезапно подоспела на помощь. Ино, Шикамару и Чоджи. А потом, когда всё, казалось, было кончено и для этой троицы, появились Неджи и Тен Тен. 6 человек. 6 шиноби — из разных команд — защищали одну девчонку. Казуха медленно выдохнула. На лице — ни тени эмоций. Внутри — ярость, едва сдерживаемая под маской холодного спокойствия. — Ну и ну, — тихо присвистнул Рей, сидя на соседней ветке. Его глаза блестели с азартом, — Глянь, сколько народу крутится вокруг твоей сестрёнки. А я и не знал, что она настолько популярна. Казуха не ответила. Только чуть сильнее сжала пальцы, ощущая, как ногти впиваются в кору дерева. — Странно, — добавил Юдай, голос ровный, почти ленивый. — Обычно такие вещи заканчиваются катастрофой. Но… — он на миг задержал взгляд на Юне, — её все прикрывают. Даже Хьюга тут. — Именно, — резко, но тихо сказала Казуха. — Даже Хьюга. Рей повернулся к ней с полуулыбкой: — Ты что, ревнуешь? — Нет. — коротко отрезала она. Голос был острым, как лезвие. — Просто не понимаю. Почему всё ради неё? Она снова перевела взгляд вниз, где Юна лежала, тяжело дыша, а рядом с ней стояли те, кто ещё минуту назад считались соперниками. Казуха чувствовала, как где-то глубоко под кожей растёт знакомое ощущение — колкое, едкое, как яд. «Она не чистокровная. Не сильнее меня. Не умнее. Не заслужила этого внимания. Тогда почему?..» — Вот ведь, — усмехнулся Рей, потирая затылок. — Может, дело не в силе, а в ней самой? Она так-то симпотичная. Казуха не ответила. Только холодно посмотрела вниз, в глаза, которые светились теплом, даже несмотря на её состояние. Кажется, она вот-вот потеряет сознание. Юна. Та, что не должна была быть избранной. Та, что снова оказалась в центре. Та, что всегда получала любовь просто так. А в глубине души Казуха ощутила то, чего не признает даже себе — страх. Что однажды, как бы она ни старалась, Юна действительно станет кем-то, перед кем померкнут даже её собственные достижения. Внезапно тишину разрушил негромкий, но властный голос Цугано: — Уходим. Рей скосил взгляд на неё, снова недоумённо подняв бровь. Он хотел что-то сказать, но резко передумал. Он знал, что если Казуха приняла решение, это никак не оспаривалось. А значит, он, как и все остальные, должен был следовать. Юдай лишь кивнул, продолжая молчать. Это была привычка — следовать, не задавая вопросов. Он знал, что её действиям не нужны были объяснения. В последний раз кинув взгляд на поле битвы, все троя развернулись и ушли. Ни один из них не осмелился остановиться или задать Казухе лишний вопрос. Тень их фигур исчезала в лесу, и единственным звуком, который остался, был свист ветра.

***

Неджи и Тен Тен стояли, готовые к бою, когда вдруг в воздухе повисло нечто тягучее — тяжёлая, угрожающая чакра, что вырывалась из Саске, словно тёмная энергия, вбирающая в себя всё вокруг. Юна почувствовала эту мощь, и её сердце сжалось. Она уже знала что это. Но то, что исходило от Саске, было гораздо сильнее и зловещей, чем она ощущала до этого. Это была сущность, не подвластная контролю, нечто, что могло поглотить его полностью. Она полностью смешалась с его чаркой. «Все мои усилия были напрасны?» — мысли Юны звучали как эхо в её голове. Она всё же не смогла подавить эту тёмную силу, не смогла удержать его от этой разрушительной трансформации. Хотя это было ожидаемо — она не ниндзя-медик. Но Цугано верила, что остановила распространение этой энергии хотя бы до момента, пока не придётся вновь этим заняться. Но уже поздно. Саске вдруг поднялся. Но это был уже не тот мальчишка, с которым она тренировалась и сражалась бок о бок. Перед ней стоял чуждый ей человек — его тело искривлялось, а по левой стороне расползались страшные узоры, будто сама тьма растекалась по его коже. Его глаза светились жгучим огнём ненависти, а в воздухе ощущалась убийственная аура, заставляющая каждый мускул напрягаться в ожидании удара. Он посмотрел на Юну, лежащую на земле, её тело покрыто кровью, синяками, а дыхание еле слышно. В её глазах — не только страдание, но и отчаяние. — Юна… — его голос был глухим, отрешённым, будто он уже не был человеком, а лишь носителем этой силы, — Кто… кто посмел?.. — выдохнул он, голос хрипел от сдерживаемой ярости. В этот момент в его глазах полыхнуло что-то первобытное. Он видел только её — хрупкую, беззащитную, еле дышащую. И в нём вспыхнуло не просто желание отомстить, он желал в клочья разорвать всех тех, кто сотворил такое с его напарницей. Взгляд Учихи метался между её глазами и телом, словно он сам не понимал, что происходит. На миг его зрачки дрогнули, будто внутри него боролось два существа: одно — человек, другой — тьма. Он сжал кулаки, опустил голову, и вокруг него начала сгущаться зловещая чакра. — Я… разорву их… — прорычал он, больше себе, чем ей. Юна почувствовала, как земля под ней будто задрожала. Она знала, если он сейчас сорвётся и поддастся этой тьме — пути назад уже не будет. Ей хотелось закричать, позвать его, но не было сил. Только тихий, почти беззвучный выдох сорвался с её губ: — …Саске, нет… Но он уже не слышал. Его глаза вспыхнули алым светом — шаринган горел, как угли в темноте. Он метнул взгляд на оцепеневшего Заку. — Это был ты? Ты это с ней сделал? — сквозь зубы процедил Саске. Губы противника дрогнули, но вскоре исказились в кривой, самоуверенной улыбке. — И что, если это так? — с вызовом заявил Заку. Саске презрительно сощурил глаза. Аура вокруг него усилилась, стала ещё более тяжёлой и давящей. Чёрные узоры по телу расползались больше, словно живые. Юна почувствовала, как всё её тело сжалось. Она ощущала чужую чакру — силу, не его, но исходит она от Саске, и она давила на неё. Вдруг Заку вытянул ладони к Учихе, и воздух вокруг разразился мощным сверхзвуковым потоком. Ветер с грохотом сметал всё на своём пути, подбрасывая ветки, листву и камни. Юна едва успела вскрикнуть — её подбрасывало, кидало, тело было словно безвольное. С трудом она цеплялась за землю ногтями. В последний момент Чоджи подбежал, увеличился размерами, и мягко, но надёжно прижал подругу к земле своим телом. Юна с трудом дышала, но это было лучше, чем если бы ее разорвало в клочья от сильного порыва ветра. Когда ветер стих, Заку стоял с победной улыбкой, уверенный, что выиграл битву. Но прежде, чем он смог что-либо осознать, Саске появился у него за спиной. Одним ударом он отшвырнул противника, и, даже не дав ему подняться, выпустил огненные шары. Противник вновь атаковал звуковой волной, но огонь рассыпался в воздухе на сюрикены, царапающие его тело. Саске скользнул за Заку, поставил ногу на его спину, схватил обе руки и скрутил их. Противник вскрикнул от боли, пытаясь вырваться, но Учиха был слишком силён. — Ты так гордишься своими руками. Наверно, очень дорожишь ими. — чуть ли не пропел Учиха, сводя лопатки Заку всё больше и больше. Юна почувствовала холодок ужаса: никогда раньше она не видела его таким. С каким наслаждением он причинял боль, слушал крики и мольбу — это было чуждо, чуждо Саске, которого она знала. Вдруг раздался хруст. Цугано невольно вздрогнула, зажмурилась, Чоджи вскочил и убежал в кусты, где сидели его товарищи. Хруст повторился ещё раз. Следующий. Всё это сопровождалось ужасными криками боли. Наконец крики стихли. Заку рухнул на землю, дрожащий и крехтящий, его лицо исказилось от боли. Саске медленно повернул голову в сторону Кин, а на губах всё та же маньячная улыбка. Девушка, едва отошедшая от действия техники Ино, заметила, как он медленно приближается к ней. Она попыталась отползти назад, пытаясь встать, но тревога сковывала тело. — Н…Не приближайся… — шептала она. Её голос резко сел от страха. «Нет… Это не он… Я не верю.» — пронеслось в мыслях Юны. Она знала, что это Орочимару изменил его с помощью той метки. Сердце колотилось, а мышцы дрожали, но Юна собрала последние силы. Она не могла встать, не могла активировать мугенган, но всё ещё могла ползти. Саске шёл медленно, и шатенке удалось догнать его и схватить за ногу. — Саске… остановись… пожалуйста… Но он даже не обратил внимание, продолжая медленно продвигаться к Кин. Цугано буквально волочилась за ним, стараясь удержать хватку на его ноге. Девочка прижалась к его ноге сильнее всем, чем могла, лишь бы остановить его. — Саске… прошу… — её голос дрожал. И вдруг… брюнет остановился. Его рука дрогнула, а затем он резко вдохнул, словно осознал, где находится. Медленно аура тьмы вокруг него начала рассеиваться, метка Орочимару теряла хватку. Юна всё ещё держала его ногу, сердце сжималось от тревоги и страха. Именно её маленькое человеческое касание, её голос и присутствие начали возвращать Саске к самому себе. — Всё… всё будет в порядке… — шептала она, стараясь удерживать его внимание, — просто остановись… Алый огонь шарингана погас, узор от печати отступил, а Юна наконец почувствовала, что он снова рядом… что он снова Саске — её дорогой друг и напарник. Учиха вдруг осел на колени, тяжело дыша, будто в лёгких не хватало воздуха. Его плечи дрожали, а пальцы вцепились в землю — метка на шее всё ещё пульсировала, но её зловещая аура постепенно угасала. — Возьмите… — голос Кин дрожал, она с трудом вытащила из сумки свиток Земли и бросила его в сторону Саске и Юны. — Т-только не убивайте… прошу вас… Девушка прижималась спиной к дереву, не смея даже моргнуть, пока Саске всё ещё приходил в себя. Её ноги тряслись, но она заставила себя подняться. Не отводя взгляда от Учихи, Кин подошла к телам своих товарищей — бинтованного и Заку — и поочерёдно, с трудом, перекинула их руки себе на плечи. Каждый шаг давался ей с усилием, но страх гнал её вперёд. Кин медленно уходила прочь, постоянно оглядываясь через плечо, будто ожидала, что Саске снова бросится на неё. Юна молча наблюдала, как та скрывается между деревьями. Она знала, кто послал этих троих, — Орочимару. Знала, что всё это было только началом. Но сейчас не могла сделать ничего: ни встать, ни позвать, ни преследовать. Сил хватило лишь на то, чтобы сжать дрожащие кулаки. Внутри всё кипело от бессилия и тревоги. «Мы выжили… но какой ценой?» — пронеслось у неё в голове. Она подняла взгляд на Саске — тот сидел неподвижно, дыхание постепенно выравнивалось. Но вдруг его тело затряслось, пальцы дрожали, а взгляд остановился на собственных ладонях, словно он пытался найти в них ответ. — Что… со мной было?.. — прошептал он едва слышно. Не одной Юне было страшно, Саске сам боялся той силы; того себя, кем был буквально пару секунд назад. С трудом Цугано заставила себя подняться — она села на колени. Девочка протянула дрожающие руки к брюнету и мягко притянула его к себе. Тот сначала напрягся, дрожь стала сильнее. — Ты… ты вернулся… — едва слышно произнесла она, её голос хриплый, а сердце билось в груди, как если бы оно пыталось выбраться наружу. Когда она почувствовала, что напряжение в теле Саске ушло и тот медленно выдохнул, Юна обняла его крепче. Как мать, защищающая своего ребёнка от угроз. В её объятиях ему стало как-то легче, и хотя Саске всегда избегал нежности, с ней он не чувствовал того отторжения. Он не любил обниматься, но с Юной было по-другому… В её объятиях было что-то такое, что давало ему ощущение спокойствия. В этот момент ему казалось, что он снова в детстве, когда его мама обнимала его точно так же, с тем же теплом и защитой. Тревога и дрожь постепенно отступили, и Саске почувствовал, как на сердце становится легче. Это было настолько странно и ново, что он не знал, как это описать, но ощущение было верным. Юна не могла не заметить, что вчера она сама оказалась в его объятиях, когда пыталась успокоиться. И вот теперь, всё изменилось — они поменялись ролями. Сейчас она держала его, как бы поддерживая, не давая ему упасть обратно в тёмную бездну, в которую его тянула метка. И хотя её тело было измучено, а сознание находилось на грани, она держала его крепко, как обещание: она не уйдет, не отпустит. Саске снова выдохнул и позволил себе прижаться к ней к крепче.