Глава 11

Прошёл год. Сьюзан осталась жить на своей «третьей окраине», которая теперь, после реформ, стала называться просто «Тихой Гаванью», но осталась такой же уютной и доброжелательной. Она превратилась в нечто вроде Хогсмида, только более современное и популярное. Сьюзан открыла своё ателье, и заказов было полно. Ее талант был неоспорим, и вскоре она наняла работников, чтобы справиться с потоком клиентов. Гарри развелся с Джинни, оставив ей приличную сумму денег и позволив забрать одежду. Драгоценности он положил в свой сейф в Гринготтсе. Сейчас, держа в руках огромного плюшевого лиса, он стоял перед двухэтажным домом. Его пригласили на день рождения. Помедлив какое-то время, он постучал в дверь. - Привет, дядя Гарри! Проходи! – распахнул дверь Мэтью, его глаза сияли. - С днём рождения, – Гарри протянул лиса. - Спасибо! – Мэтью схватил игрушку и побежал вглубь дома. – Папа, мама, смотрите, какую игрушку мне дядя Гарри подарил! Поттер прошёл внутрь дома. В гостиной уже собрались его друзья: Рон с глубоко беременной Гермионой, Симус с Вивьен и двумя детьми, Дин с женой и сыном, Невилл с Полумной и дочкой, еще несколько малознакомых волшебников и волшебниц с детьми и без. А Мэтью вовсю демонстрировал лиса Теодору. Гарри посмотрел на Сьюзан, теперь носившую фамилию Нотт. Она светилась счастьем, ее животик был немногим меньше, чем у Гермионы. В ее глазах не было ни тени укора, только тепло и благодарность. Он помнит тот трудный разговор со Сьюзан и Теодором, когда убедил их, что не будет ни на что претендовать, а будет просто "дядей Гарри". Он помнил, как Тео пожал ему руку, давая тем самым разрешение помогать и быть рядом с Мэтью в качестве доброго дяди. Он помнит, как Сьюзан, несмотря на боль прошлого, смогла простить его. И это прощение было для него дороже всех сокровищ мира. Гарри чувствовал себя странно. С одной стороны, он был рад видеть Сьюзан счастливой, видеть, что она нашла свой путь, свою семью. С другой стороны, где-то в глубине души оставалась та самая ноющая боль, напоминание о том, что он сам упустил. Но теперь эта боль была приглушена, смягчена принятием и пониманием. Он не стремился вернуть прошлое, он просто хотел быть частью настоящего, частью жизни Мэтью, как добрый дядя. Гермиона подошла к нему, придерживая живот. - Как ты, Гарри? – спросила она мягко. - Хорошо, Гермиона. Очень хорошо! – Поттер улыбнулся, но в глубине его глаз таилась грусть. Девушка улыбнулась в ответ: – Ты исправил свою ошибку. И Сьюзан это знает. Гарри кивнул, глядя на Мэтью. - Папа, можно мы с ребятами во дворе поиграем? – обратился мальчик к Теодору. - Можно, – разрешил тот. – Только к реке не бегать! - Я помню, папочка! Сьюзан наблюдала за ними с нежной улыбкой. В этот момент Гарри почувствовал, что, возможно, он действительно смог исправить хоть что-то из того, что натворил. Он не вернул Сьюзан, но он нашел способ быть рядом, быть полезным, быть добрым дядей. И это было уже немало. Поттер сделал глоток сока, ощущая, как тепло разливается по телу. Возможно, счастье не всегда означает обретение того, что потерял. Иногда оно означает принятие того, что есть, и нахождение радости в том, что ты можешь дать. И Гарри, стоя в кругу друзей, наблюдая за счастливой Сьюзан и ее семьей, чувствовал, что он нашел именно это.