Ненависть

Гермиона шла по Хогсмиду, прижимая к груди несколько свитков с записями. Они с Гарри и Джинни заглянули в «Три метлы», чтобы согреться, но она вспомнила, что ей нужны новые пергаменты, и отлучилась в лавку Скривеншфта. Теперь она спешила обратно, наслаждаясь прохладным воздухом и лёгким ароматом горячего шоколада, доносившимся из «Сладкого королевства». Зима в этом году не торопилась вступать в свои права. Несмотря на декабрь, снег так и не выпал, и улицы Хогсмида оставались влажными после недавнего дождя. Гермиона чуть не поскользнулась на глинянистой мостовой и крепче сжала свитки в руках. — Грейнджер! Чей-то голос заставил её остановиться. Приторный, но в нём сквозила явная язвительность. Она обернулась и увидела Пэнси Паркинсон. Элегантная, как всегда, в дорогой мантии, с высоко поднятым подбородком и прищуром, в котором таилось что-то недоброе. — Что тебе, Паркинсон? — сухо спросила Гермиона, перебросив свитки в одну руку. Пэнси лениво скрестила руки на груди, улыбаясь уголками губ. — Ты, конечно, молодец. Схватила Малфоя за горло и выкрутила, как хотела. Я бы даже восхитилась, если бы меня не тошнило от твоего лицемерия. Гермиона нахмурилась. — О чём ты? — О твоём спектакле, конечно, — протянула Пэнси. — Сделать вид, что ты невинная жертва, а потом запустить свою грязнокровную ручку в прессу и вылить на него ушат помоев. Гермиона похолодела. — Ты думаешь, что это я дала интервью Скитер? — медленно проговорила она. Они зашли в переулок — узкий, темный, скрытый от чужих глаз. Здесь было сыро, пахло промокшей землёй и прелой листвой. Где-то вдалеке шумела улица, но никто не видел их. — Думаю? — Пэнси рассмеялась. — Я уверена. Гермиона сжала свитки крепче, пытаясь удержать вспыхнувшее раздражение. — Да, конечно, Паркинсон, — фыркнула она. — Это всё я. Я бегаю по Хогсмиду с плакатами «Посадите Малфоя», раздаю листовки и лично диктую Скиттер каждую букву. Ты меня раскусила. Пэнси прищурилась. — Не притворяйся, Грейнджер. Ты же сама этого добиваешься. Ещё чуть-чуть, и его запрут в Азкабане вместе с папочкой. Радость-то какая, да? Гермиона резко развернулась к ней, глаза вспыхнули. — Ты так говоришь, будто тебе есть до него дело, — парировала она, сложив руки на груди. — Хотя стой… напомни, кто на суде говорил, что Малфой заставлял её делать ужасные вещи? Щёки Пэнси вспыхнули, но она быстро взяла себя в руки. — Я ему обязана, — процедила она. — Чем? Тем, что он не пустил тебя под суд вместе с остальными? — усмехнулась Гермиона. — Как благородно. Похоже, теперь ты его личный телохранитель. Губы Пэнси дёрнулись. — Берегись, Грейнджер, — тихо сказала она. — Если он пойдёт ко дну, то потянет за собой и меня. А я сделаю, все, чтобы выжить. — Это звучит как угроза, — Гермиона медленно вытащила палочку и направила её на Пэнси. Та усмехнулась. — Ну надо же, Грейнджер. Разве так решаются вопросы в вашем честном обществе? — Только если передо мной человек, который этого заслуживает. Пэнси склонила голову набок, как кошка перед прыжком. — Давай, Грейнджер. Посмотрим, как далеко ты зайдёшь. Гермиона сжала палочку крепче, в груди клокотало раздражение. — С радостью. Но она не успела. — Петрификус Тоталус. Тело сковано, словно железными обручами. Руки прижались к бокам, ноги сомкнулись. В следующий миг она пошатнулась, свитки выскользнули из пальцев и с шуршанием рассыпались по земле. Она неуклюже завалилась назад и ударилась спиной о холодный камень. Пэнси шагнула ближе, её лицо застыло в высокомерной улыбке. — Ты чертовски самоуверенна, Грейнджер, — прошептала она, наклоняясь к самому уху. — Думаешь, что в этом мире есть справедливость. Но он всегда будет против таких, как ты. И ты ничего не сможешь изменить. - Её дыхание обожгло кожу, но Гермиона не могла даже дернуться. — Наслаждайся видом, — бросила Пэнси, выпрямляясь. — Скоро Малфой будет стоять так же. Только в зале суда. Она развернулась и вышла из переулка, растворяясь в толпе. Гермиона осталась стоять, прижатая к камню. Гермиона кипела от ярости. Она уже представляла, как после освобождения бросит на Пэнси такое заклинание, что та пожалеет, что вообще открыла рот. Может, зачарует её волосы так, что они будут менять цвет на ядовито-зелёный каждую минуту. Или заставит тукана следовать за ней и комментировать каждое слово. Но сейчас она ничего не могла сделать. Она попыталась заговорить, но губы не шевелились. Казалось, что голос застрял где-то в горле. И тогда, краем глаза, она заметила движение. Рон и Гарри. Они шли по улице, всего в нескольких метрах. Гарри что-то говорил, жестикулируя, а Рон смеялся, откидывая голову назад. Они были так близко. Всего несколько шагов. «Я здесь!» — закричала она про себя. Но звук так и не сорвался с губ. Гермиона попыталась двигать пальцами, хоть как-то подать знак, но тело оставалось неподвижным. Шаги друзей стихли. Они прошли мимо, даже не заметив её в тени переулка. Грудь сдавило паникой. Она не могла оставаться здесь вечно. Она не могла быть беспомощной. Пэнси дорого за это заплатит. Гермиона судорожно пыталась хоть как-то пошевелиться, когда мимо переулка прошёл какой-то мальчишка. Маленький, в слишком большом шарфе Пуффендуя, с пергаментами в руках. Он бросил взгляд в её сторону — и замер. Глаза расширились от ужаса. Девушка в переулке, прикованная к стене, с растрёпанными волосами, рассыпанными свитками и царапиной на щеке. — Э-э… — пролепетал он. Гермиона попыталась заговорить. Хоть шевельнуть пальцем. Но мальчик судорожно сглотнул — и бросился бежать. «Вернись!» — мысленно вскрикнула она. Но он уже исчез за поворотом. Гермиона сжала зубы.

Ну же, ты не беспомощная. Ты выберешься отсюда.

Гермиона чувствовала, как холод пробирается под ткань её пальто, кусая кожу. Её дыхание превращалось в облачка пара, а пальцы начинали неметь. Она попыталась пошевелиться, но заклинание сковывало каждую мышцу, оставляя лишь возможность наблюдать. Она увидела, как по улице проходит высокая фигура в чёрной мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Незнакомец шагал быстро, уверенно, не оглядываясь. Она бы и не обратила внимания, если бы не отчаянная надежда, вспыхнувшая внутри. «Помоги», — хотела крикнуть она, но её голос застрял в горле. Фигура миновала переулок, не замедляя шага. Лёд внутри неё сжал ещё крепче. Он не заметил. Но через несколько шагов человек вдруг остановился. Гермиона затаила дыхание. Незнакомец чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. А затем медленно повернулся в её сторону. Фигура остановилась, и на секунду Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось. Темный силуэт, скрытый в капюшоне, казался зловещим, почти нереальным. Он стоял неподвижно, и у неё мелькнула паническая мысль: А вдруг это кто-то из Пожирателей смерти? Она не могла ни убежать, ни закричать. Только наблюдать, как незнакомец медленно поворачивает голову в её сторону. В этот миг страх сменился чем-то другим. Узнав эти движения, эту осанку, она поняла, кто это.

Малфой.

Гермиона моргнула, не веря своим глазам. Опять он? Сначала страх, теперь удивление. Какого Мерлина Малфой снова делает в Хогсмиде? Почему именно в тот момент, когда ей отчаянно нужна помощь? Он остановился, словно раздумывая, стоит ли вмешиваться. Или, может, он просто не узнал её сразу — зажатую между стеной и грудой свитков, с замершим от холода телом. Гермиона смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В груди вспыхнула злость. Конечно, он уйдёт. Пройдёт мимо, как и все остальные. Как и должно быть. Малфой сделал ещё пару шагов вперёд, его взгляд скользнул по её скованному телу, по рассыпанным свиткам у ног, и губы тронула ухмылка. — Надо же… Какая приятная встреча, — протянул он с ленивой насмешкой. Гермиона вспыхнула. Конечно, он будет издеваться. Конечно, он воспользуется моментом. Малфой склонил голову набок, разглядывая её с нескрываемым любопытством. — Что, Грейнджер, язык проглотила? Впервые за семь лет не можешь мне ответить? Надо же, исторический момент. Гермиона сверкнула глазами, но не издала ни звука. Только сжала кулаки, насколько позволяли заклятые мышцы. Его ухмылка чуть угасла. Он прищурился, внимательно посмотрел на неё и, наконец, понял. — Ну конечно, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. — Кому ты перешла дорогу на этот раз? Малфой вздохнул, покачав головой, словно раздумывая, стоит ли вообще тратить на неё время. Затем лениво взмахнул палочкой. — Finite Incantatem. — Голос его был скучающим, будто он вовсе не освобождал её, а просто избавлялся от какой-то мелкой неприятности. Гермиона почувствовала, как напряжение с её горла спало, и тут же гневно выдохнула: — Ты… - Но тело оставалось прикованным к стене. Она дёрнула рукой, потом другой, но ничего не изменилось. Малфой ухмыльнулся: — Голос я тебе вернул. А вот свободу придётся заслужить. — Ты! — Гермиона почти выплюнула это слово, яростно дёрнувшись, но тело осталось недвижимым. — Ты просто отвратителен, Малфой! Он склонил голову набок, изображая задумчивость. — Хм… пожалуй, так даже забавнее. Гермиона вспыхнула. Малфой усмехнулся и лениво прислонился к стене напротив, скрестив руки на груди. — Вот ты какая благодарная, Героиня войны. Сначала даже не поздороваешься, потом ещё и огрызаешься. — Благодарная?! — её голос дрожал от возмущения. — За что, прости? За то, что ты вместо помощи издеваешься? Он ухмыльнулся. — Ну… Теперь ты хотя бы можешь на меня накричать. — Ах да, прости, — его голос сочился фальшивым раскаянием. — Будь ты хоть капельку человечнее, я бы, может, и помог тебе. Гермиона вспыхнула. — Ты… — Я что? — он изобразил искреннее удивление, снова склонив голову набок. — Всего лишь цитирую твою гениальную и, как оказалось, чертовски правильную мысль, Грейнджер. Она сжала зубы, чувствуя, как злость вскипает внутри. — Иди куда шел, Малфой. — Так что, Лучшая ведьма Хогвартса, каково это — зависеть от человека, которого ты так презираешь? — его голос сочился ядом, но в глазах читалось что-то еще. Гермиона сжала кулаки, насколько позволяли озябшие пальцы. — Убирайся, Малфой, — процедила она сквозь зубы. Он ухмыльнулся, делая вид, что обдумывает её слова. — Хм… Нет, пожалуй, постою, посмотрю, как ты выберешься отсюда сама, — лениво отозвался он, делая шаг в сторону, но не уходя. Малфой усмехнулся, но когда его взгляд скользнул вниз, он заметил её руки. Покрасневшие, покрытые мурашками пальцы дрожали от холода. Мантия и вязанный свитер, каким бы большим он ни был, явно не спасал от ледяного ветра, гуляющего по узкому переулку. — Мерлин, Грейнджер, ты же посинеть можешь, — с насмешкой, но уже без прежнего яда произнёс он. — Что, героиня войны не подумала, что декабрь — не самое лучшее время для прогулок без перчаток? Он вздохнул, словно недоволен тем, что вообще обращает на это внимание. – Ну что, Грейнджер, какие планы? – он растянул губы в ухмылке. – Подождешь Поттера, который снова всех спасет? – Пока что просто подожду, – твердо сказала она, но в ее голосе сквозила усталость. – Ну… тогда я пошел. - ласково и беззаботно произнес он. – Уходи. Он развернулся, сделал несколько шагов от неё. Затем остановился. – Я ухожу, Грейнджер. – Иди. – Грейнджер, просто попроси. - его голос прозвучал тихо, но она точно слышала. – Отстань от меня, Малфой. - Ее голос был полон решимости. Она была самой гордой и невыносимой ведьмой тысячелетия. – Мерлин, просто по-про-си. - его голос стал жестким. Она не стала. Он выдохнул, коротко и раздраженно, отвернулся и сделал несколько шагов прочь. Гермиона следила за ним взглядом, сжав зубы. Ну и пусть уходит. Пусть бросает её здесь, в этом холодном переулке. Она не станет просить. Никогда. Но вдруг он остановился. — Мерлин тебя побрал, Грейнджер, — тихо выругался он, поворачиваясь обратно. В два шага оказался рядом, достал палочку и взмахнул ею. Заклятие спало, и Гермиона резко вдохнула, почувствовав, как возвращается контроль над телом. Ноги тут же предательски подогнулись, но она ухватилась за стену, удержав равновесие. — Не за что, — с издевкой произнёс он, засовывая руки в карманы. Она тяжело дышала, не сводя с него глаз. Затем выпрямилась, огонь в глазах пылал почти так же, как злость внутри. — Надо же, Малфой, как удобно, — её голос звенел от ярости. — Я отказываюсь помогать тебе, и почти сразу же меня приковывают к стене в переулке. Совпадение? Он прищурился, едва заметно качнув головой. — Ты серьёзно сейчас? — Разумеется! — выпалила она. — Ты думаешь, я не понимаю, что это твоя работа? Малфой вскинул брови, словно её слова его даже позабавили. — Грейнджер, если бы я хотел тебя проучить, то придумал бы что-то более изящное. — Ну конечно, — она горько усмехнулась. — Ты всегда любил чужими руками грязную работу делать. Он сделал шаг вперёд, теперь их разделяло всего несколько сантиметров. — Если ты собираешься меня обвинять, будь хотя бы оригинальнее, — его голос был тихим, но в нём читалась опасная нотка. — Я бы запомнил, если бы раздавал приказы приковать тебя к стене. — Ах, ну тогда, конечно, мне стоит извиниться, — ядовито процедила она. — Очевидно, что ты тут ни при чём. Он на секунду задержал на ней взгляд, а потом хмыкнул и отступил. — Как скажешь, Грейнджер. Малфой сжал челюсти так сильно, что скулы заныли. Грейнджер, чертова Грейнджер, даже когда стоит замерзшая, с едва шевелящимися пальцами, даже тогда не может просто сказать «спасибо». — Ты серьезно? — его голос был громким, но в нем вибрировала злость. — Я тебя спас, а ты решила обвинить меня? Он сделал шаг ближе, нависая над ней, его глаза сверкали холодной сталью. — Думаешь, я вот так трачу своё время? Сижу и придумываю, как бы привязать тебя к стене в грязном переулке? Прости, Грейнджер, но у меня поважнее дела, чем устраивать тебе неприятности. Ты отлично справляешься и без меня. Она вскинула подбородок, но он видел, как покраснели её уши — от холода или злости, он не знал. — Если бы не ты, этого бы не случилось, — отчеканила она. Малфой усмехнулся, но в этом звуке было больше раздражения, чем веселья. — Да, конечно, Грейнджер. Всё из-за меня. Снега нет — моя вина, лавка Зонко закрылась — тоже я, тебя приковали к стене — без сомнений, заговор Малфоя. Он фыркнул, глядя на неё с презрительным недоумением. — Ты вообще себя слышишь? Может, мне ещё признаться в заговоре против Министерства? Или в том, что я наслал на тебя недоваренный эльфийский чай за завтраком? - Он покачал головой, засунув руки в карманы, чтобы не дать себе соблазна схватить её за плечи и встряхнуть. — Мерлин, Грейнджер, ты настолько уверена, что я злодей, что даже если небо обрушится тебе на голову, ты решишь, что это я его подтолкнул. Гермиона смотрела на него с яростью, в глазах метались искры, щеки горели. — Я ненавижу тебя, Малфой, — выплюнула она сквозь зубы. Он замер на секунду, а потом медленно выдохнул, уголки губ дрогнули в ухмылке, но глаза оставались холодными. — Ну, наконец-то, — протянул он. — А я уж думал, ты стерпишь. Она сжала кулаки, будто готова была снова вытащить палочку, если бы могла. — Ты и представить себе не можешь, как меня тошнит от тебя. От твоих ухмылок, от твоего самодовольства, от твоего мерзкого голоса. Малфой кивнул, притворно задумавшись. — Так и запишем: «Малфой — причина всех бед Грейнджер». Не слишком ли много чести? Гермиона вздрогнула от холода, но все еще смотрела на него с горящими глазами. — Если бы тебя не было, этот мир стал бы лучше. На мгновение его лицо стало непроницаемым, но затем он хмыкнул и склонил голову набок. — Не будь меня, Грейнджер, с кем бы ты сейчас спорила? Гермиона резко развернулась и зашагала прочь, скрестив руки на груди, будто стараясь согреться. Она больше не смотрела на Малфоя, будто его вообще не существовало. А он... просто пошел следом. Не потому, что хотел — так вышло само собой. Его шаги совпали с ее шагами, будто невидимая сила тянула их в одном направлении. — Ты что, преследуешь меня? — наконец бросила она, даже не оборачиваясь. — Ха. А ты не думала, что, может, просто иду в ту же сторону? — Тебе нельзя в Хогвартс. — А у тебя есть право решать куда мне идти? Она фыркнула, ускоряя шаг, но он легко поспевал за ней. — Просто отвратительно, — процедила она. — Что именно? — Все. Ты. Эта ситуация. — Разумеется, во всем виноват Малфой, — хмыкнул он. — А кто же еще? Она бросила на него испепеляющий взгляд, а он вдруг осознал, что не собирался идти за ней. Он не собирался вообще больше с ней разговаривать. Но каким-то образом он все равно шел рядом. Малфой резко шагнул вперед и схватил ее за запястье. Его пальцы были холодными, но хватка – железной. — Кто это был, Грейнджер? — спросил он, глядя прямо в глаза. Гермиона дернулась, но он не ослабил хватки. — Отпусти, Малфой, — ледяным тоном потребовала она. — Сначала скажи, — не уступал он. Она сжала губы. Ему-то какое дело? Она же только что обвинила его! Он должен был злорадствовать, уйти, оставить ее замерзать на улице. Но нет, он стоит здесь, сверлит ее взглядом и не собирается отступать. — Неважно, — выдохнула она, стараясь звучать пренебрежительно. — Черт возьми, Грейнджер— Малфой стиснул зубы. — А ты что, бросишься меня защищать? — усмехнулась она. Он резко отпустил ее руку, будто обжегся. Не успел Малфой ответить, как из-за угла выскочил тот самый мальчишка с Пуффендуя. Он выглядел взволнованным, его глаза метались, а дыхание было сбито, будто он бежал от самого дементора. За ним с шумом появились Гарри и Рон, явно бежавшие со всех ног. — Гермиона! — крикнул Гарри, заметив её. Рон не раздумывая, с силой ударил Малфоя по лицу. Тот пошатнулся, удержав равновесие, и резко вытер уголок губ, чувствуя, как загорелась кожа. – Какие же вы все неадекватные. - процедил Малфой, отряхивая мантию. Рон все еще кипел от злости, кулаки были сжаты. Гарри стоял рядом, хмурясь, явно не понимая, что здесь происходит. — Пошли, Гермиона, — жестко сказал Рон, готовый снова броситься на Малфоя. Но прежде чем она успела подумать, слова сами сорвались с губ: — Рон, хватит. Рон резко обернулся к ней. — Что значит «хватит»? Он тебе что-то сделал? Гермиона отвела взгляд, сжав губы. — Просто… не сейчас, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Малфой чуть заметно склонил голову набок, словно изучая её. Их взгляды снова встретились. Странная переглядка длилась всего мгновение, но этого хватило, чтобы у Гермионы внутри что-то сжалось. — Пошли, — повторила она уже тише, разворачиваясь к друзьям. Гарри бросил последний подозрительный взгляд на Малфоя, но ничего не сказал. Рон фыркнул, явно недовольный, но пошел следом. Гермиона не оборачивалась. Но спиной чувствовала взгляд Малфоя, который, похоже, так и не сдвинулся с места. Малфой сжал челюсти, наблюдая, как Грейнджер скрывается за углом вместе со своими верными защитниками. Боль от удара Уизли почти утихла, но раздражение только нарастало. Он должен был пройти мимо. Должен был не заметить. Или хотя бы сделать вид, что не заметил. Так было бы проще. И все же, хуже всего было даже не это. А ее слова. Малфой провел ладонью по лицу, выдыхая через сжатые зубы.

"Я ненавижу тебя"

"Если бы тебя не было, этот мир стал бы лучше"

Слова Грейнджер звенели в ушах, будто эхом разносились в черепе, и он не мог их выбросить. Разве он не слышал подобное раньше? Сколько раз ему говорили, что он пустое место, ошибка, не достоин прощения? От чужих людей, от Министерства, от бывших соратников его отца. Да он и сам в это порой верил. Но услышать это от нее... Она произнесла это с такой уверенностью, будто констатировала факт. Будто этот мир и правда был бы лучше без него. Почему это так цепляло? Малфой усмехнулся, но даже сам услышал, как в этом звуке прозвучала горечь. Смешно. Он ведь и правда мог пройти мимо. Но не смог. Гермиона шагала вперёд быстрым шагом, чувствуя, как холодный ветер хлестал по лицу. Её пальцы всё ещё были красными от холода, но теперь их жгло не только от мороза, но и от злости. Гарри и Рон догоняли её, переглядываясь, прежде чем Рон наконец не выдержал: — Гермиона, что, чёрт возьми, там произошло? — С кем ты сцепилась? — добавил Гарри, чуть мягче, но в голосе слышалась тревога. — С Пэнси Паркинсон, — бросила она, не оборачиваясь. Рон фыркнул: — Ну конечно. — И что она сделала? — спросил Гарри. Гермиона стиснула зубы. — Придумала очередную идиотскую шутку, — раздражённо бросила она. — В смысле? — нахмурился Гарри. — В прямом, — отрезала она. — Приковала меня к стене и ушла. Рон побагровел: — Да я!.. — Ты ничего, Рон! — резко остановилась Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Всё уже случилось, и Малфой оказался там раньше вас. — Ага, как удобно, — пробормотал Рон. — Он странно на тебя смотрел, — неожиданно сказал Гарри. Гермиона замедлила шаг, но не обернулась. — Что? — Малфой. — Гарри говорил задумчиво, будто вспоминая. — Я заметил, ещё когда мы подошли. Он смотрел на тебя… не так, как обычно. — Ну, может, ему просто было нечем заняться, — раздражённо бросила она. — Или ему что-то от тебя нужно, — тихо добавил Гарри. Гермиона резко остановилась, но тут же заставила себя идти дальше, будто ничего не услышала. — Ну, ему и нужно, — после паузы сказала она, голосом, в котором читалась смесь раздражения и усталости. — Он просил меня защищать его на суде. Гарри и Рон синхронно замерли. — Что?! — воскликнул Рон. Гермиона закатила глаза и, не замедляя шага, ответила: — Да, именно то, что вы услышали. Гарри сдвинул брови, задумавшись, а Рон возмущённо выдохнул: — И ты что, согласилась? Гермиона стиснула зубы. — Нет, Рон, — бросила она. — Я не собираюсь его защищать. Она ускорила шаг, оставляя друзей позади. Гарри смотрел ей вслед, затем обменялся взглядами с Роном, прежде чем они поспешили догонять её.