Протокол №042/2: Анамнез

Кажется в эту секунду весь мир и рухнул. Горький вкус от табака и такой сладкий от его губ. В голове помутнело: толи никотин, толи возбуждение, а возможно и совокупность обоих этих факторов.  Она приоткрыла рот, полностью позволяя ему завладеть её губами, вдыхая полной грудью порцию дыма. И это единственный способ заставить её заткнуться - смутить как подростка в пубертатный период. Чтоб от этого чувства аж дыхание застряло в горле, а щеки пылали алым так, будто она перегрелась на солнце. Он наконец отрывается от неё, отстраняясь так, чтобы ему было хорошо видно её лицо, всё ещё крепко держа свою ладонь за волосы за ухом. Вглядывается в помутневший взгляд, и улыбка сама непроизвольно появляется на лице. Она наконец смогла выдохнуть. Прикрыв глаза, с нетерпением ожидает следующих её действий. Но вопреки её ожиданиям, он отстраняется и снова принимает облик безэмоционального учёного. Девушка резко открывает глаза, с удивлением и возмущением, впервые за все это время пристально смотрит ему прямо в глаза, в которых сейчас играет триумф.  «НЕТ НЕТ НЕТ» клокочет в её голове.  «Он всё же решил пойти по другому пути, и действительно наказать её?  И это когда она была так близка к победе! Чёрт бы его побрал!» Но видимо придётся принять поражение. Дмитрий Сергеевич крепкий орешек, и его всё же сложно разломить. Попытать удачу в другой раз? Ах, ну и когда он будет…..Из-за всей это его и её занятости, они последнее время так редко пересекаются. Ведь именно поэтому сегодня она и решила пропустить и так уже ненавистные ей тесты и осмотры - лишь бы увидеть его, провести с ним ещё столько времени, сколько вообще будет возможно. Раньше он хотя бы тоже на них был, но последние несколько раз так и не появился. — Всё же ваша безрассудная часть мне нравится больше. Фыркнула она, смотря куда-то в сторону. Ни на что не надеясь, и ничего не имея ввиду. Просто констатируя факт собственного разочарования. — Так в этом уверена? Хочешь сарказма, жестокости, контроля? -  Он резко приближается к ней вплотную. Его губы впиваются в шею, оставляя на тонкой коже алую метку. Это заставляет её взвизгнуть, вцепившись руками в его плечи. — Или всё же… я могу снова начать читать тебе лекцию о том «как другим людям правильно жить» или …. о квантовой механике в перемешку с биохимией, чтобы ты наконец решила закончить свой проект? Запах его одеколона ударил в голову сильнее чем сигаретный дым. Сейчас, когда он так близко, когда так смотрит на неё…………. — А может совместить? - его взгляд опускается ниже, скользит вслед за своей рукой, от её резко вздымающееся груди, к животу и ниже. — И прочитать тебе эту лекцию, пока ты будешь расползаться под моими пальцами? Голос всё ещё мягкий, медовый, с небольшой хрипотцой, от которого её тело трепещет.  От его прикосновений, ноги инстинктивно слегка прижимаются друг к другу, вопреки нарастающему между ними тянущему чувству. Она слегка отстраняется назад, облокачиваясь на стол, бумага шуршит под её локтеём. Голова начинает усилено формулировать мысли: «Что надо сделать, что сказать?  Что ответить лишь бы он не отступил?» Глаза не знают за что зацепиться, взгляд бегает, то по его плечам, то к губам, то по груди. «Да что Вы… и прям сможете сами не потерять самообладания, и продолжать «лекцию», пока будете изводить меня?» - проносятся фразы в её голове. И разум с инстинктом самосохранения под давлением его ладони работают медленнее её языка, поэтому именно это она и произносит. Вслух. Он издает смешок и приподнимает брови. — Рискнёшь проверить?  От этого бархатного тембра, мурашки сами пробегают вдоль всего её позвоночника. — Да… Самодовольная улыбка снова появляется на его лице, всего на несколько секунд, после чего оно опять принимает статично строгий вид. Он аккуратно снимает с рук перчатки, и небрежно кидает их на противоположный края стола. После чего кладёт ладонь к ней на ногу. Скользит вверх по колену, приподнимает длинную тёмно-изумрудную юбку, прикасаясь пальцами к чувствительной коже. — Начнём с основ. - взгляд снова направлен на её лицо, а рука тем временем начинает мучительно медленно продвигаться по внутреннему бедру. Обжигающие прикосновения контрастируют с его монотонным серьезным голосом. — Квантовая суперпозиция - это когда система находится одновременно во всех возможных состояниях... С помощью второй руки он раздвигает её ноги, вставая между ними, своими бедрами блокируя их желание вновь соединиться. Продолжает дразнить четкими движениями пальцев внутреннюю поверхность бедра, так близко к её лону, которое от предвкушения его ласки уже начало выделять смазку. Она снова вздрагивает, и с губ слетает вдох, будто из лёгких выбили весь воздух. Ногти слегка царапают стол, пытаясь вцепиться в гладкую поверхность. — Как ты сейчас. - Продолжает он, когда его голос немного срывается на последнем слове.  Может она бы это и заметила, как и то, что его зрачки расширяются, а дыхание становится чаще, если бы не была отвлечена его лаской, такими старательными кружащими вокруг её самого чувствительного места движениями.  Всё ещё слишком близко, но не пересекая это тоненькую черту. Дразня её. — Между дерзостью и покорностью. Между сарказмом и мольбой. - он прислоняется губами к её уху, опуская голос до вкрадчивого шепота. — И какой ты будешь в следующую секунду зависит только от меня. Он всё же касается её, через такую кажущуюся сейчас маленькую ткань нижнего белья. От чего она уже не может сдержать очередной стон, как бы не закусывала губы. Учёный делает всё нарочито медленно, превращая процесс в  невыносимую, но такую сладкую пытку. Специально недостаточно интенсивно, чтобы перевозбудить её, но при этом с возможностью довести до исступления. От напряжения девушка слегка поджимает пальцы на ногах, когда развратные круговые движения его пальцев снова начинают обжигающе контрастировать с его ровным лекторским, практически гипнотическим тоном. Таким же ровным, как на конференциях в академии наук, пока его рука с точностью опытного нейрохирурга, коим он и является, ласкает её между ног. — И, кончено же нельзя забывать, что квантовая суперпозиция разрушается при наблюдении. А я очень внимательный наблюдатель. Он отрывается от уже пропитанной влагой ткани, перемещая руку обратно на внутреннюю сторону бедра. Начиная медленно вычерчивать там математический формулы, под её негодующий вздох. — Принцип дополнительности Нильса Бора гласит... внезапный резкий щипок заставляет её вздрогнуть, и вцепиться в его предплечье левой рукой, сжимая ткань его рубашки своей хваткой. Напрягая всё тело.  — ...что квантовый объект ведёт себя то как волна... кинув быстрый взгляд на её пальцы на его рубашке, он мягко скользит пальцами по её оголенному бедру. Снова расслабляя её.  — ...то как частица. И чтобы лучше понять полную картину, нужно обязательно учитывать разные, но взаимодополняющие точки зрения, даже если они кажутся противоречивыми. Наклоняется, впиваясь зубами в её ключицу, когда он добивает мысль. — То саркастичная язва, что приходит в мой кабинет, отвлекает меня от работы, и изводит своими фразами…   Движется дальше , чтобы его голос раздавался шепотом прям у её уха. — То просто дрожащая девчонка… на которую так сильно влияют уже мои слова и мои действия.  Она стискивает зубы.  «Да, влияют… блять…ещё как влияют.»  И он слишком хорошо осведомлён об этом.  Поэтому она решает сдаться, всё, она достаточно наигралась, она всё поняла, усвоила урок, больше так не будет…. По крайней мере в ближайшее время. — Хорошо… Я поняла…..- она говорит сбивчиво, постоянно останавливаясь. Глаза зажмурены, грудь ритмично вздымается от постоянных вздохов. Но в словах всё ещё улавливаются признаки привычной саркастичности. — С метафорами у Вас всё прекрасно…- почти ровно и на одном дыхании удаётся ей произнести, но очередной движение его пальцев, заставляют её снова умерить уверенности и убавить сил. Она запрокидывает голову назад,  сопровождая это вздохом. — Фразеологизмами?- в надежде что её поправка поможет её положению.  Наивно. — ….Да? ….Нет? ….Ааааа …. К чёрту…- каждое слово на выдохе, на дрожащем, вибрирующем выдохе.  А он про себя отмечает, что наконец подействовало. — Дада…. Признаю… Пожалуйста, может уже…. продвинетесь… дальше?- звук голоса больше похожий на всхлип, перед небольшой паузой. — Пожалуйста ….- на конце хрупкий, едва заметный стон, что она снова прячет за тыльной стороной ладони. Это максимум, что сейчас она может сказать. Из сложных звуков, что могут воспроизвести её напряженные голосовые связки. Действительно интересный побочный эффект, который он заметил еще даже не при первой их близости, а задолго до - ещё только при касаниях и намёках. Единственное, что может её осадить - сильное эмоциональное возбуждение, предвкушение, желание. Это и есть её безоговорочная капитуляция. — Ох, уже устала от квантовой механики? Конечно конечно, что ты еще предпочитаешь? - он наигранно задумывается. — Точно, чуть не забыл о биохимии? «ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?» взрывается в её голове, а вслух она издаёт лишь жалобный писк.  Пальцы, всё ещё прижатые к её внутреннему бедру, немного замирают и она чувствуете, как подергивается его рука. — Тогда разберём твои нейромедиаторы. «Да разбери же ты уже меня наконец, а не мои медиаторы, чёрт.» Ещё хотя бы минута, и она точно умрёт от нетерпения. Сил на связные слова не осталось, поэтому всё это будет навек скрыто лишь её сознанием. С другой стороны, как хорошо, что он не может читать её мысли… пока что. Он отодвигает край её нижнего белья, и наконец дотрагивается до голой кожи, что сочится влагой. Пальцами открывая складки, поглаживает, проводит вверх и вниз, изучает каждый миллиметр малых половых губ.  От долгожданного движения она обвивает его руку, что упирается в стол рядом с ней, утыкаясь лбом в его плечо.  — Обычно это происходит так: — Дофамин. Круговое скользящее движение вокруг клитора. И её всхлип. — Самый быстрый сигнал поступает от него. Он и вырабатывается первым. Заставляет тебя почувствовать возбуждение, захотеть чего-то, ускоряет твой пульс. И стимулирует выработку следующего гормона. — Эндорфин. Пальцы проникают внутрь, растягивая её. Резко сгибает их, оказываясь под правильным углом, от чего её тело выгнулось, будто от удара током. — Что помогает снизить стресс, обезболить, и улучшить эффект от дофамина. Они идеально работают сообща. Благодаря нему ты чувствуешь эйфорию, а уже она делает награду еще желаннее.  — Серотонин. Его большой палец вжимается в пульсирующую точку, что заставляет её снова содрогнуться всем телом, и издать очередной приглушённый всхлип в его плечо. Он продолжает ласкать её клитор, когда два других пальца двигаются внутри.  — Для поддерживания чувства удовлетворения, даже после самого пика удовольствия, растягивает момент наслаждения. Заодно подавляет избыточный дофамин - чтобы не было перевозбуждения. Она не слышит последнее слово.  Пульс в ушах заглушает его, когда стол начинает сильнее дрожать под ними. От этого ровные стопки документов разваливаются.  А он наблюдает — гипнотизированный тем, как сокращаются её мышцы , как рвётся дыхание.  — У тебя немного иначе, но как я посмотрю, это тебе не сильно мешает. Она сжимает его ногами, уже почти готовая кончить, но он не хочет отпускать её так просто. Не за все те нервы, что она ему вытрепала. Она должна лучше усвоить этот урок.  И ещё…. ему требуется дополнительно кое-что проверить. — И конечно Окситоцин с Пролактином.  — Первый вызывает ритмичные сокращение в матке, что помогает сперматозоидам продвинуться внутрь. А второй на женщин на самом деле влияет намного меньше, чем на мужчин, но его функция успокоить после огразма. -Он резко останавливается, ловя её стон разочарования губами.  — Но к ним мы пожалуй вернёмся чуть позже. Он отстраняется, пользуясь тем, что от разочарования она ослабила хватку. Выпрямляется и смотрит на неё сверху вниз, имея возможность полностью налюбоваться творением своих действий.  Она полулежит перед ним, вся взъерошенная, с задранной юбкой, правой рукой держась за край его рабочего стола с такой силой, что костяшки на её пальцах побелели. Другой же прикрывает рот, впиваясь в свою кожу зубами.  Ноги так призывно раздвинуты перед ним, что у него перехватывает дыхание.  Воздуха не хватает, поэтому он слегка оттягивает галстук, расслабляя давление на шее, расстёгивает пару верхних пуговиц своей накрахмаленной рубашки и заостряет внимание на её руке, что впилась в стол, слегка прищурив глаза. А после приподнимает руку, и растягивает между своими пальцами её смазку. Рассматривает, хмуря брови, отмечая что-то у себя в голове кивком, и снова приближается к ней. Не давая ей осознать только что увиденное. Ладонью вновь скользит по её телу, но вверх, к краю свободной рубашки, а не к тому месту, которое сейчас так требует продолжения ласк.  Забирается под ткань, поднимая её наверх, проводит ладонью по животу, чувствуя как мышцы пресса напрягаются, и доходит до груди. Поднимает бюстгальтер, хотя точнее было бы назвать это топом, для простой поддержки и удобства.  Нащупывает её мягкий сосок, и зажимает его между указательным и большим пальцами, потирая круговыми движениями, быстро заставляя его затвердеть. Пристально смотрит на неё, но при этом на его лице лишь легкая полуулыбка. В отличии от её, на котором эмоции сменяются от раздражения и разочарования, до нервного подёргивания бровями, в предвкушении новых прикосновений. Она не так хорошо умеет держать лицо. Обычно просто прячет одни эмоции за другими, но не за хладнокровием. — Продолжим ?  Она жалобно вздыхает. — Если рассматривать твою реакцию через призму теории нервной проводимости, то текущие показатели явно превышают норму. Интересно, не правда ли? Её бедра поддаются вперёд, желая хоть какого-то прикосновения, трения.  «До ужаса интересно лишь когда же ты наконец …» и теперь даже подумать до конца не успевает, потому что когда она пытается опустить руку между своих ног, он перехватывает её, прижимая к столу у её головы, продолжая стимулировать сосок другой рукой.  — Особенно увлекательным является момент, когда стимуляция определённых зон вызывает непроизвольные вербальные реакции. Хочешь продемонстрировать?- Его пальцы усиливают давление, зажимая и оттягивая затвердевший бугорок. На лице - чистый научный интерес, будто он действительно записывает данные. А глаза горят азартом. Но ему этого тоже маловато. Он наклоняется ко второй обнаженной груди, и обвивает сосок губами, посасывая и слегка прикусывая его. Чтобы добиться от неё того самого заветного вскрикивания.  Тогда его маска и трескается. На лице отображается дикое удовлетворение, а с губ срывается одобрительной томный стон. — Ах, вот оно. Превосходно.- И его голос дрогнул. Чёрт возьми, он так предательски дрогнул. Но его это тоже больше не волнует. Какая разница кто кого переиграл, когда она так сильно реагирует на его прикосновения. Когда он может так влиять на её тело и разум. Её глаза закатываются, а спина выгибается, когда он проводит языком от ложбинки её груди до ключиц. Ненадолго останавливаясь на шее, задевая зубами её пульс. Он ползёт выше, пока губы почти не касаются её уха, и его голос звучит тихо, но смертельно чётко: — Ну что, ещё хочешь продолжить эту лекцию? «Кто там говорил… Чехов? - “краткость сестра таланта”. Дмитрий Сергеевич, вашу ж мать!» — Пощадите … - находит она в себе остатки сил произнести хоть что-то в слух, но если бы он не был сейчас так близко к её лицу, возможно даже не расслышал бы. Он сбил ей всю спесь. Разобрал на атомы и собрал заново, переписывая каждый нейронный импульс, под себя. Он довольно ухмыляется. Пальцы вновь возобновляют свою работу между её ног — медленно, методично и с беспощадной точностью. — Значит заканчиваем….  Но… давай напоследок разберём твои физиологические реакции по пунктам. Чтоб не сбавлять темп повествования. Голос уже не такой ледяной и академический, в нём теперь слышна хрипотца, которую она наконец улавливает. Этот прекрасный показатель его настоящего состояния заставляет её хищно улыбнуться - значит что сейчас не одна она уже на грани. Значит всё же и она смогла повлиять на него так, как изначально хотела.  «Ты всё же не каменный.» — Во-первых, учащение пульса. Рука отпускает её кисть и касается вены на шее. Указательный и средний пальцы  второй ложатся на её клитор, начиная плавные круговые движения, ровно так, что это сново возвращает её в реальность.  — Во-вторых, непроизвольные сокращения мышц. Два пальца снова входят, продвигаются глубже, раздвигают её, измеряют каждую вибрацию. Рука, что лежала на шее, перемещается выше, огибая край челюсти, скулы. —И, наконец... Его губы прижимаются к виску, и он зарывается пальцами в волосы за ухом. — ...полная потеря способности притворяться, что не получаешь колоссальное удовольствие от того, что затеяла эту игру.  Она обвивает его ногами, цепляясь, прижимая его как можно ближе. И чувствует уже всем телом, что он тоже подрагивает.  Он поддаёт бедра вперёд, упираясь в неё затвердевшим членом через ткань своих брюк. Ища разрядки для собственного удовольствия. Он ускоряется, его движения уже не такие точные, они становятся безжалостными, жадными. Голос больше не может звучат как на лекции. Дыхание сбилось, тембр дрожит.  Его собственное напряжение трётся о её внутреннюю поверхность бедра, находя такое нужное и ему трение. — Какой же вывод мы можем сделать, в заключении этой лекции? -Его зубы впиваются в её плечо, отмечая момент, и она слышит его стон, от очередного толчка таза. «Что ты конченная сука, которая сводит меня с ума так, что я и не против?» И это тоже она не произносит в слух, как и большинство своих мыслей, адресованных академику.  Вместо этого, звучит вопросительный стон. — Что наука на самом деле не имеет деления на области, ибо это примитивный подход. Всё взаимосвязанно. Как звенья одной цепи. Где одно не может эффективно функционировать без другого. И только рассматривая разные отрасли комплексно - можно добиться выдающегося результата. Где нельзя оставаться существовать только в виде сухих формул. Без практики. Экспериментов за гранью познания! И ты - прямое этому доказательство. Мой самый ценный научный прорыв….  Под эти слова, девушка чувствует, как он замедляется, практически останавливается, слегка отдаляясь от неё. Она поднимает на него взгляд, замечая как его собственные глаза больше не направленны на неё, а смотрят куда-то вдаль. В них горит слишком хорошо известный ей огонь, страстный, живой, вот только немного не тот, что сейчас нужен. «Он серьёзно отвлекся? Сейчас? Когда сам на грани?» Её глаза расширяются, и из груди вырывается славленный смешок. «Фанатик….» Её жалобный визг и движения бёдер напоминают ему, что у него тут осталось незаконченное дело. Он снова опускает взгляд на неё, проводя рукой по её плечу. — Да, прошу прощения.  Он ближе прижимается к её губам, оставляя между ними всего миллиметр. Продолжает шептать в них. — И теория становится истиной только тогда, когда её можно пощупать... прочувствовать... доказать на твоём дрожащем теле. Внезапный глубокий толчок пальцев заставляет её взвизгнуть прямо в его губы, после чего запрокинуть голову, призывно открывая шею. Его дыхание рвётся, но он продолжает, цепляясь за последние остатки самообладания. — Давай, моя маленькая гипотеза. Мой лучший эксперимент. Я хочу увидеть, как ты разваливаешься на части под моими так называемыми “исследовательскими методами”. Его пальцы продолжают чёткие движения по пульсирующему клитору, а горячие стоны утопают в её шее. Лопатки прижались к столу под давлением его тела, когда другой рукой он взялся за её бедро так, чтобы иметь возможность самому получить стимуляцию. Её тело выгнулось, когда волны удовольствия наконец накрывали с головой. Громкие вздохи наполнили всё пространство вокруг них. И он чувствует её оргазм своими пальцами - каждый её спазм, все ритмичные сокращения, в такт учащенному сердцебиению. Продолжает движения, но более плавно, чтобы растянуть её удовольствие. Она вцепляется ногтями в его спину, задевая зубами шею, оставляя на ней след. Пытаясь заглушить собственные звуки. Для него это тоже стало последней каплей. Ему приходятся убрать одну руку с её ноги и быстро расстегнуть ширинку брюк. Слои ткани скользнули вниз, обнажая напряженную плоть. Ему хватило всего пары уверенных движений, и он тоже кончает, подавив стон её губами. Притягивает её ближе, углубляя горько-сладкий поцелуй в их общей разрядке.