Часть 1.

Темнота — вот что сопровождало его в последнее время. Он уже не помнил, сколько времени находится здесь. Темнота и тишина были его спутниками. Куда бы он ни пошел, везде была лишь чернота без единого звука. Ситуацию усугубляло и то, что в этой тьме некуда спрятаться от этого мерзкого скользящего и будто-то видящего его насквозь взгляда существа. От одной мысли о нем по спине Эллиота бежали мурашки, а волосы начинали пушиться. Всё, что ему оставалось, это идти, ища что-то или кого-то. Он не терял надежды, но чувствовал, как она начинала давать трещину. И вот в один момент своих похождений он увидел что-то, что выделялось на фоне тьмы. Сначала он не понял, что это, но по мере приближения он увидел, что это было зеркало. Не спеша Эллиот подходил ближе и осматривался по сторонам. Обойдя зеркало, он не заметил ничего особенного. Вернувшись обратно, он начал всматриваться в свое отражение. Он не узнавал себя. Глаза в отражении были слишком широкими, губы — потрескавшимися. Когда он коснулся зеркала, холодное стекло вдруг запульсировало под пальцами, как живое. Эллиот отпрянул, но было поздно — зеркало взвыло белым шумом, и сквозь треск посыпались голоса... — Как думаете, кто будет следующим убийцей? — Тихий, но любопытный голос Нуба прерывает тишину. — Разве это сейчас важно? — Отвечает весёлый голос Шедлетского, что, как показалось Эллиоту, что-то жует. «Наверняка курицу», — мелькнуло в голове. Где-то в глубине души кольнуло: он знал этот смех Шеда, как знал вкус тех самых пережаренных ножек... Но сейчас даже они казались недостижимыми, как деталь из чужой жизни. — Согласен с Шедом, мы выигрываем уже 5 раунд подряд, может, отпразднуем? — Игриво произносит Шанс, подбрасывая монетку в воздух, после чего ловко ловя. По комнате разносятся радостные возгласы, и слышится шорох вещей и хлопки в ладоши. От этих звуков в груди Эллиота разливается тепло, а губы трогает кривая, но искренняя улыбка. Но не успевая насладиться моментом вместе со своими друзьями, зеркало снова даёт глюки, и голоса, доносящиеся из него, прекращаются. В глазах парня отражается тревога и отчаяние, когда он подходит ближе к зеркалу. — Нет-нет, только не сейчас! — проскуливает Эллиот, пытаясь дотронуться до зеркала, но получает удар током. Оно немного отрезвило его, но боль не заглушило. Простояв так пару минут, он понимает, что зеркало не даст ему больше ничего услышать. Тяжело вздохнув, он опускается на колени рядом с зеркалом, обнимая и ложа на них голову. «Я так скучаю...» — отзывается в голове Эллиота пока в уголках глаз начинают появляться кристаллики слез. Шмыгнув напоследок, он не замечает, как погружается в беспокойный сон. — Мертвую тишину с редкими сопящими звуками прерывает шипение, а после радостные голоса, что бурно что-то обсуждают. От этих звуков крохотное тело, что сжалось в комок, вздрагивает. Подняв голову и разжав колени, он видит, как сквозь помехи начинает проявляться картина: Шедлетский, что бурно обсуждает с Строителем о куриных ножках и о том, как он ни разу не промахивался в прошлых раундах, Нуб, что благодарит Дусеккара и Тафа за помощь в раундах, Гость, сидящий на диване и мирно беседующий с 007n7, Ту Тайм, качающийся на стуле у камина, попутно напевая мелодию. Глаза Эллиота быстро скользят с фигуры на фигуру, разглядывая и слушая их разговоры, медленно вставая на затекшие и ослабшие ноги. Он подходит к зеркалу, чтобы лучше услышать каждый голос. — Спасибо, что помогли мне тогда, если бы не твоя ловушка Таф и щит мистера Дусеккара, я бы не выиграл в тех раундах! — Радостно и благодарно восклицает Нуб, смотря с восхищением на старших. — 😊🤝💪💼🕒🌟❗ (Всегда рад помочь, это моя работа!) — отвечает Таф, показывая палец вверх. — Беречь вас — моя тихая радость. Пришёл, помог, и сердце в порядке. Спасибо, что дали мне эту возможность. — Умиротворенно проговорил Дусеккар. Улыбнувшись этой картине, Эллиот перевел взгляд на диван, где сидят Гость и 007n7. — Твой 'крутой шпионаж' — это когда ты прячешься в кустах, пока я отвлекаю убийц? В армии за такое роту отжиманий давали, — саркастично произносит Гость, отпивая глоток из банки блокси колы. — А твой 'последний рывок' — это когда ты, крича, бежишь на убийцу? Мой стиль... изящнее. Но спасибо за прикрытие, старина. — с тихим смешком отвечает 007n7. Слушая разговор этих двоих, Эллиот тихонько посмеивается, переводя взгляд на Ту Тайма, не замечая тени в углу. Переведя взгляд к Ту Тайму, он заметил рядом лежащий блокнот. Блокнот лежал раскрытым. На странице — всего два слова: «ОН НАБЛЮДАЕТ». Буквы были выведены неровно, будто в спешке. Эллиот медленно поднял глаза. Ту Тайм уже смотрел на него. Не через зеркало — сквозь него. Их взгляды встретились, и на секунду Эллиоту показалось, что Ту Тайм улыбнулся, глядя ему в глаза... — Ты... — Эллиот протянул руку, но Ту Тайм резко отвернулся, заглушив его голос смехом Шанса. Зеркало замигало, искажая картинку. Последнее, что успел увидеть Эллиот — как Ту Тайм намеренно закрыл блокнот ладонью. Надежда пульсировала в висках, горячее и опасное. «Он видел меня». Но едва это пронеслось в голове, как раздался звук битого стекла. Услышав это, парень резко развернулся так резко, что хрустнула затеклая шея. Но обернувшись, он ничего не увидел, лишь та же тьма без единой души и предметов. — Ай! Что... — прошептал Эллиот, потирая шею и взглядываясь в тьму. — Показалось? — подумал Эллиот. — Эллиот, ты с нами? — донесся крик Шанса из зеркала. Услышав это, Эллиот оцепенел. — Он…, он обращается ко мне? — пронеслось в голове Эллиота, пока он поворачивался к зеркалу. Но не успев полностью обернуться, он слышит собственный голос, слишком ровный, без привычной хрипотцы. Наконец обернувшись, он замирает, глядя на то, как из тени выходит он сам. Сам Эллиот, но с короткими волосами, без потрёпанной одежды и без синяков на теле. Выйдя из темноты, «Эллиот» поворачивается к друзьям и смеётся: — Конечно! Я просто задумался. — Страшный какой, — подкалывает Шед. — Пугаешь нас, — добавляет Нуб. От этой картины Эллиот давится воздухом. Это его голос. Его интонации. Но…, но это не он. Вслед за этим все выжившие, находившиеся в комнате, направляются в комнату, бурно обсуждая предстоящий маленький праздник. — Ой, ребят, идите пока без меня, мне нужно кое-что забрать, — проговаривает Эллиот, — я быстро! — Не задерживайся, а то твоя порция окажется в чужом желудке! — посмеиваясь прикрикнул Шедлетский, заходя на кухню. Когда все ушли его клон разворачивается прямо к нему — и улыбается. Не так, как улыбался бы он. Шире. Неестественнее. — Эй, ты же знаешь… Они теперь мои, — говорит «клон» его же голосом, но Эллиот не шевелил губами. После сказанного клон убегает на кухню, а зеркало гаснет, становясь вновь обычным зеркалом. Сердце пропускает удар. От слов клона Эллиот начинает пятиться назад, шепча: — Н-нет, н-н-нет, это не может быть правдой, это не мо- Его шепот прерывает столкновение с чем-то твердым. Живым. Замерев всем телом, как жертва перед хищником, Эллиот чувствует кристаллики слез, что предательски собрались в уголках глаз. — Ну что, понял наконец? — Спектр кладёт руку ему на плечи. — Они даже не заметили подмены. — Зато я… я всегда с тобой. Разве это не прекрасно? — Его пальцы впиваются в плечи Эллиота, показывая его серьёзность. — Это… это не может быть правдой! — замахнулся локтем Эллиот, выбираясь из цепкой хватки Спектра. — Ты просто снова издеваешься надо мной, показывая ложь. Мои друзья точно увидели бы, что их друга заменили! Но сам Эллиот уже не верил в это, но продолжал убеждать себя. — Я... я не верю тебе… — Эллиот чувствует, как начинает дрожать, а из глаз литься горькие слезы. — Тогда позволь мне показать, — сказав это, Спектр щёлкает пальцами, и на зеркале снова появляется картина… За небольшим столом сидели все выжившие, радостно разговаривали и смеялись. — Кхм-кхм! — прокашлялся Шанс, вставая со стула и стуча ложкой по бокалу, — прошу внимания! Я хочу предложить тост, за нашу блестящую игру и за нашего дорогого Хиллера! Который не покладая рук заботился о нашем здоровье, и благодаря которому мы выигрывали последние раунды. После этого тоста все радостно встали и выпили по глотку за разносчика пиццы и игру. — И правда, Элли, в последнее время ты изменился в лучшую сторону, эти перемены тебе к лицу! — с теплой улыбкой произнёс Гость. — Спасибо! Мне очень приятно, но все же не стоило, все-таки это моя работа, — Смущаясь, произнёс Эллиот, заправляя прядь за ухо. — Да не смущайся ты так, малыш, гость верно говорит, ты стал лучше, без тебя мы бы уже зачахли! — Со смешком проворковал Строитель. Раздался щелчок, и весь звук пропал. — Видишь? — Спектр наклоняется к его уху, указывая на экран. Там «он» — нет, не он — заливается смехом, шутливо толкая плечом Шанса. — Они даже не замечают подмены. Эллиот чувствует как ноги начинают слабееть и дрожать. Он уже месяц здесь. Или неделю? Время течёт как расплавленный сахар — тянется и жжётся. — Заткнись. Спектр смеётся. Его пальцы скользят по шее Эллиота, будто проверяя пульс. — Ты же знаешь, что это не поможет. Они все думают, что ты жив. — Губы Спектра касаются виска. — Но только мы с тобой знаем правду, да? Зеркало гаснет. В темноте — только их дыхание. — Я… ненавижу тебя. — С заиканием произнес Эллиот. Он чувствует, как с глаз второй волной начинают течь слезы, обжигая щеки жаром, а в носу начинает свербить. — Врёшь. Спектр поворачивает его лицо к себе. В глазах — фиолетово-красные блики. — Ты благодарен. Я дал тебе свободу. Эллиот издал хриплый смешок: — Свободу? — Конечно. — Рука Спектра сжимает его запястье, боль пронзает до кости. — Ты больше не должен притворяться счастливым. Ты можешь просто… страдать. Разве это не чище? Эллиот закрывает глаза. Где-то в груди — стук. Не его. Перед падением в небытие Эллиот чувствует, как его затягивают в объятия, крепко сжимая, как в клетке. А ухо обдает горячим и одновременно холодным дыханием. — Не плачь… Они не стоят твоих слёз. Я — стою. Спи, милый. Завтра… я покажу тебе больше — Шепча, произносит Спектр, крепче прижимая тело Эллиота к собственному Зеркало на фоне вспыхивает фиолетовым, показывая, что «завтра» будет новый цикл пыток.