Часть 2

Не удостоив никого взгляда ледяных глаз, он спустил вниз к кафедре. А я смотрела то на него, то на свой блокнот, расширив глаза от удивления. Пальцы пролистали страницы назад, и, отыскав начало последней главы, мои глаза забегали по строчкам. Я внимательно вчитывалась в каждое слово. И мне...нравилось. Подробное описание всех чувств, эмоций и переживаний. Но одному я точно была удивлена. Помните, я говорила, что отличительная часть моей книги - это то, что повествование идёт от первого лица главного героя, парня, который пишет свой личный дневник. В середине главы следовали такие слова: «21 декабря.» А за этим повествование от первого лица, только...в женском поле. Это личный дневник Леры. Подруги главного героя. Неожиданный поворот событий. По крайней мере, такой, о котором я не думала. Хотя...это поможет раскрыть персонажа. К тому же, это середина книги. Читатели будут удивлены, что парень не единственный главный герой с проблемами. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Моё внимание не ускользнуло от того, как же аккуратно написан текст. Никаких помарок, никаких ошибок, все буквы ровные и не скачут, как сказала бы моя учительница литературы со средней школы. За такой почерк она, наверное, расцеловала бы. Я дочитала главу и подняла взгляд на автора. Мужчина стоял у кафедры, ведя лекцию. Его голос был низким, ровным, речь была хорошо поставлена. Точно лучше, чем моя. Он постоянно бегал взглядом по всем присутствующим. Я опустила голову, посмотрев на блокнот. Хм...а если я сейчас напишу главу и вновь оставлю блокнот здесь, Николай напишет ещё одну? Я улыбнулась краем губ, взяла ручку и написала: «Глава 14...» А дальше всё шло водопадом. Мысль за мыслью, слово за словом, предложение за предложением. И всё же, я не могла понять, зачем он написал эту главу? Неужто ему понравилась задумка? Или он сделал это ради забавы? Казалось бы, такой серьёзный мужчина, а пишет главы в блокнот студентки, чтобы повеселиться... Наверное, любая другая девушка на моём месте бы визжала от радости. Слышала я от Дианы, что тут есть некоторые, кто сохнут по нему. Но я не из таких. Потому что в данный момент я могу сказать, что, наверное, пишу новую главу тоже забавы ради. Или любопытства ради, не знаю. Интересно же, напишет ли он мне ещё одну главу. И от чьего лица? Ручка быстро двигалась по бумаге. Хм, понял ли он, что я пишу свою книгу на его паре? Хотя, думаю, если бы понял, то отчитал бы при всех, как тогда, когда я опоздала. Почему я говорю об этом так, будто это было давно? Ведь это произошло вчера. Время пролетело достаточно быстро, но я успела дописать главу до того, как он закончит пару. До окончания оставалось ещё минут десять, и я решила всё же послушать его. Он говорил что-то о жанрах литературы. Подробно, разумеется. И, кажется, пара была посвещена тому, как правильно, точно и ясно проанализировать то или иное произведение. С этим у меня проблем, вроде бы, не было, поэтому я была рада, что убила время не в пустую. Он оставил мне свою роспись...пойти взять на него кредит, что-ли. ________________________________________ Прозвенел звонок, оповещая об окончании занятия. Я сгребла всё вещи в портфель, оставив на столе одиноко лежащий блокнот. Сейчас я не боялась, как, например, я это делала вчера, что его украдут, что он попадет в плохие руки. Ибо я точно знала, в чьи же руки в конечном итоге он ляжет. Я вышла из кабинета и тут же наткнулась на Дэйрин. Она выглядела раздраженной. Или это было ее расслабленное лицо? Хотя, нет, я точно знала ее расслабленное выражение лица, поэтому не побоялась спросить: – Привет. Чего кислая такая? – я пошла по коридору, а Эйшид пошла за мной. – Ничего. Придурок один докучает. Позвал меня с собой на концерт какой-то рок-группы или что-то типа того. – подруга нахмурилась. – М-м? Тот...как его там...Давид, вроде? – да. Помним такого. Помню, Дэйрин рассказывала про него. Что он, мол, пишет ей изо дня в день, постоянно липнет в универе и несёт какую-то чушь, лишь бы подольше побыть рядом с блондинкой. На моей памяти он сейчас учится на 4 курсе. Эйшид покивала. – Я не хочу идти. Может, я отдам билет тебе? А то чего ему пропадать. – подруга посмотрела на меня. – О, нет-нет, у меня нет времени. И сил. И желание. Сходи, развейся, послушай металлику. – я улыбнулась, но это больше было похоже на ухмылку. Дэйрин закатила глаза и ускорила шаг, я поспешила за ней. – И когда этот концерт? – Завтра в семь вечера. Давид сказал, что у нас места в первых рядах. Это мрак, там же колонки близко. Будет очень громко, я умру. – Эйшид нервно выдохнула. – Купи беруши. Хотя, это вряд-ли поможет...Что ж, удачи тебе. – Спасибо. – блондинка фыркнула. _________________________________ Пережив последнюю пару, я отправилась домой. Хотелось просто упасть на кровать и погрузиться в царство Морфея. Но я всё ещё не могла забыть о нëм. Что заставило его не то, что прочитать мои записки сумасшедшего, а так ещё и написать туда цельную главу? Может, он увидел во мне...талант? Пф, да какой там талант. Бесконечный поток несвязанных мыслей, преобразующихся в предложения. А вообще, я была бы не против написать с опытным человеком совместную книгу. Учитель литературы, так ещё и, насколько я уже просвещена, писатель. Может, просвятит меня. Хотя, он уже делает это на парах, просто я не слушаю.......... Я вынырнула из водоворота мыслей из-за звука уведомления. Что было странно, ведь мой телефон всегда на беззвучном режиме. Наверное, случайно тыкнула куда-нибудь. Я взяла телефон, что лежал рядом со мной на постели, и посмотрела в экран. Это было сообщение от Дианы. Еë первое сообщение мне, кстати говоря. Я сощурилась, ибо откуда она могла взять мой номер телефона? Вроде бы, я ей не давала...ах да, вчера же одна девочка собрала номера всех, чтобы создать группу. Боже, я даже ее не открывала. И чат с Дианой я тоже открывать не хотела. О, горе, оставьте меня все на растерзание моему внутреннему миру. Я ещё не всё успела обдумать. Кинув телефон на противоположный край кровати, до этого включив беззвучный режим, я закрыла глаза и раскинула руки в разные стороны. Я толком не поняла, когда и как уснула, но проснулась я от будильника, что долбил мне прямо в ухо. Вздрогнув и подскочив, поняла, что с начального положения я во сне переместилась лицом туда, где обычно лежат ноги и куда я, собственно, бросила телефон перед тем, как уснуть. Вырубив будильник и бормоча что-то невнятное себе под нос, я залезла в телефон. Три сообщения от Дианы. Не хочу отвечать, но придется. Я быстро пробежалась глазами по тексту. Там не было ничего важного, поэтому вскоре я отбросила телефон и начала собираться. _______________________________________ Уже через час я была в университете. И вновь я ждала ту пару, на которой будет он... ...Мой блокнот, конечно. Да. Мой блокнот, что лежит на последней парте в самом конце аудитории. Конечно... Я уже буквально мечтала бухнуться на своё место, открыть блокнот и увидеть там новоиспечённую главу, написанную красивым почерком. Но пара литературы была второй, поэтому мне придётся сначала пережить первую. С чем я справилась неплохо, кстати говоря. Выйдя из душной аудитории, я поскакала к своему родному. Блокноту. Но меня перехватили, схватив за руку и развернув к себе. – Привет! Ты была на первой паре? Я тебя не заметила. – девушка похлопала глазками, затем взяла меня под руку и повела по коридору. – Разумеется. Просто я теперь не повторяю старых ошибок, не опаздываю и не превлекаю внимание всего класса. Наверное, поэтому ты меня и не заметила. – я задумалась над собственными словами. Да, должно быть, если бы не моё опоздание, то она бы обратила внимание на меня только где-нибудь в середине года. И подошла бы ко мне со словами, мол : «ой, а ты что, учишься со мной в одном классе? Что-то я тебя не замечала, ты новенькая?» Диана хихикнула, сжимая моё предплечье. – Хорошо, я учту это. Какая у нас пара? – черноволосая положила голову на моё плечо. – Литература. – странно, но это слово заставляло моё сердце биться быстрее. Наверное, я ещё не отошла от сдачи ЕГЭ и боюсь этого слова. – М-м? Серьёзно? – в ее голосе слышалась улыбка, а затем она как-то мечтательно вздохнула. – Для тебя это удивительно? – я подняла бровь, не понимая ее реакцию. Девушка мягко рассмеялась. – Хах, нет. Я решила промолчать Девушка не ослабляла свою хватку, повиснув на мне и цепляясь за мою руку. А я не могла понять, бесит ли это или мне всё равно. Мы зашли в аудиторию. Мой взгляд тут же скользнул к учительскому столу. За ним, склонившись над какими-то бумагами, сидел Николай Васильевич. Его волосы закрывали лицо, а рука быстро выводила что-то ручкой на листах. Мое внимание задержалось на нём, пока Диана тащила меня по ступенькам. До того момента, как черноволосая не усадила меня на какую-то парту в середине аудитории. Но я всегда сижу за самой последней. – Я...Вообще-то я всегда сажусь за самую последнюю. – возразила я, наблюдая, как виновница торжества усаживается рядом со мной. – И что? Я хочу сидеть с тобой, а с последней парты я мало, что увижу. – девушка невинно улыбнулась и похлопала глазами, вываливаю всё нужное с рюкзака на парту. Я нахмурилась и закатила глаза. Ладно, просто заберу сейчас свой блокнот и вернусь к ней. – Я скоро вернусь. – сказала я, положив портфель на, теперь, своё место. Я ринулась было к последней парте, но прозвенел звонок. Я остановилась. Николаюшка сочтёт за грубость, если я вернусь на своё место спустя двадцать секунд после начала занятия? И этот вопрос, кстати говоря, остановил меня. Я ведь всё ещё держала в голове идею наладить репутацию. Я обернулась, чтобы посмотреть на то, как учитель литературы поднимается со своего места и бросает на меня взгляд. Какой именно, я не поняла, возможно, угрожающий, яростный или что-то в этом духе, поэтому я лишь всплеснула руками, прорычала и быстрыми шагами вернулась на своё место. Села и глянула на девушка, сидящую рядом. Она сгорбилась над тетрадкой и, кажется, что-то в неё писала. Я сощурилась, однако ее длинные волосы закрывали собой весь написанный текст. Я тяжело вздохнула и переключила внимание на мужчину, что уже поздоровался со студентами и начал лекцию. Похоже, это будет моя первая пара, на которой я буду слушать исключительно его. Никаких книг, никаких глав, никаких посторонних мыслей. Литература, литература и ещё раз литература. Возможно, это пойдёт мне на пользу. Всё таки, он упоминал, что на зачётах оценивать знания будет строго. Прошло около получаса от начала. Я начала вовлекаться в монолог литературоведа. Его красноречию можно было позавидовать. Низкий голос вовлекал, заставляя хотеть слышать его всё больше и больше. Тема лекции тоже была более менее интересной. Уже около двух минут мужчина бессмысленно ходил по аудитории между парт, оглядывая студентов и то, чем они были заняты. Около моей парты он проходил уже, по моему, раза два. Я лишь делала себе какие-то пометки в тетради, иногда засматриваясь на мужчина, а иногда задумываясь над его словами и погружаясь в свои мысли. Как я и сделала сейчас. Я держала в руках ручку, по началу круча ее, но теперь оставив в мёртвом положении. Мои глаза задержали фокус прямо передо мной, на тетради. Я не двигалась и не моргала. В общем, положение моего тела было похоже на то, будто время остановили для всех, кроме меня. Из минутного транса меня вывело следующее: учитель литературы, проходя мимо моей парты, как бы невзначай, незаметно положил мой чёрный блокнот на край стола, его пальцы соскользнули с блокнота и провели по столу, а затем он зашагал дальше по аудитории. Я очухалась, метнула взгляд сначала на блокнот, а затем на преподавателя. Надо же было настолько забыть о своей гордости, чтобы лично отдать мне этот блокнот...я ведь могла и сама его забрать после пары. Но всё же...было приятно. Я улыбнулась и схватила блокнот в руки. Открыла там, где была закладка. Там меня ждала новая глава, написанная всё тем же опрятным почерком. Как я и ожидала. Ладно, может, я всё же не буду всю пару слушать лекцию черновласки. Не теряя ни минуты, я сосредоточилась на чтении. Эта часть была написана от лица главного героя. Подробное описание всех его переживаний заставляло даже подумать о том, что автор этой главы пережил в точности то же самое, что переживает герой. Чувства парня передаются и ощущаются так хорошо, что даже и не скажешь, что моя история - это выдумка. Хотя я так не считала. Вчера, сегодня, завтра. Ранее или позже подобная ситуация может произойти. С каждым, как говорила моя учительница литературы в средней школе. Я думаю, это произведение можно посчитать за классику? Классика живет веками и тысячелетиями. В своей жизни мы теряем много хороших и плохих людей. Главный герой моей книги тоже вот-вот потеряет близкого человека, и этого не изменить. Главное – не утопить себя в отчаянии. Вот в чем мораль моего произведения. Возможно, я даже вижу в главном герое себя. Я ещё не придумала название книги, но, думаю, это будет что-то вроде «Прости», или «Я не смог тебя спасти». Наверное, самый большой мой страх заключается в одном. Я боюсь, что кто-то из родных мне людей могут что-то сделать с собой. Что-то не очень хорошее. И в конечном итоге я буду винить себя. За то, что не поддержала. За то, что не помогла. За то, что не спасла. Поэтому, в первую очередь я стараюсь думать не о своём состоянии, а о состоянии ближнего. Я перевернула страницу, как оказалось, заключительную. Взгляд невольно скользнул ниже по тексту, и... В нижнем левом углу листа была фраза, видимо, адресованная мне. Я прочитала ее несколько раз, и с каждым разом я чувствовала, как пульс ускоряется. «Де Виль, вы продолжите играться, или загляните ко мне в аудиторию сегодня после всех пар?» _______________________________________ Девушка стояла рядом с высоким молодым человеком, ранее известным как Давид, в шумном зале, где полно людей. Все толпятся, толкаются и не дают друг другу проходу. И все ждут одного. Когда артисты выйдут на сцену. Дэйрин предвкушала, что уже через тридцать минут все будут орать песни этой группы, как она там...а, «Корродед Коффин», кажется. Или что-то на подобие. Так вот. Дэйрин предвкушала, что уже через полчаса все собравшиеся будут орать песни «Корродед Коффин», истекать потом и кайфовать от жизни, а она будет валяться в припадке, не выдержав громкой музыки. И зачем она на это согласилась... Парень рядом с ней всё не затыкал рот, болтал что-то об этой музыкальной группе. Но блондинка его не слушала. Стоило Эйшид вскользь упомянуть в общении с ним где-то год назад, что она равнодушно относится к металлике (равнодушно, а не ненавистно), Давид это запомнил и повёл ее на концерт своей любимой группы. Как говорится, язык ваш – враг ваш. Вся эта суматоха очень напрягала. Сотни голос, тысячи людей, так ещё и сейчас музыка начнёт долбить в уши. Так ещё и места у самой сцены. Пока Дэйрин топила себя в тревожности, артисты выскочили на сцену. Стадион взорвался криками и аплодисментами. Эйшид вздрогнула, повертела головой по сторонам, как бы убеждаясь, что все здесь фанатики металлики. А после ее глаза устремились на сцену. Несколько человек прямо сейчас создавали живую музыку. Кто-то играл на барабанах, кто-то на пианино. Но взгляд гетерохромных глаз остановился на одном музыканте. Гитаристе. В его руках была красная гитара, он умело перебирал пальцами по ладам одной рукой, а другой вырисовывал ритм и бой. На нем были штаны и футболка с надписью «Hellfire Club», поверх неё накинута джинсовка. Его кудрявые волосы чуть ниже плеч закрывали лицо, но он время от времени откидывал их назад. Что касается его лица...могу только сказать, что у него добрые глаза и очаровательная улыбка, которой он одаривал фанатов. Дэйрин смотрела на него, не мигая, а стоящий рядом Давид орал во всё горло текст песни. Все переживания ушли на второй план, и девушка, кажется, уже и забыла, что планировала упасть в обморок от громкой музыке, что прямо сейчас долбила в уши и отдавалась где-то в груди. Блондинка резким рывком сняла с плеча рюкзак, приподняла ногу, чтобы поставить рюкзак на колено, открыла его и зарыскала в поисках скетчбука. Достав всё, что ей требовалась, она сунула скетчбук подмышку вместе с ручкой, чтобы они не мешали закрывать рюкзак и переваливать его обратно, на плечо. Устранив лишний геморой, она схватила ручку и распахнула скетчбук на свободной странице. Ее рука быстрыми движениями выводила очередной шедевр, гетерохромные глаза порой бросали взгляд на источник ее вдохновения. На гитариста. Или она нарисует его сейчас, или не нарисует никогда. Да, она, конечно, могла взглянуть на его фотку и просто срисовать, но разве девушка получит от этого те же ощущения, что она испытывает сейчас, рисуя юношу вживую? Он стоит перед ней, во всей своей красе, так почему же не воспользоваться моментом? Блондинка время от времени хмурилась и черкалась в скетчбук. Урод, никак не получается нарисовать. Хотя она, между прочим, рисовала людей, у которых черты лица в тысячу раз сложнее, чем у этого кучерявого. А гитарист в своё время плясал на сцене, изредка делал какие-нибудь провокационные действия, чтобы привлечь внимание и восхищение толпы, например, проскользил коленями по полу, при этом не переставая играть на электрогитаре. Понятия не имею, сколько времени прошло, и сколько в итоге Дэйрин перерисовывала музыканта, но я думаю, что около десяти раз точно, но у девушки всё же получилось нарисовать идеальный для ее глаз рисунок. Блондинка покрутила ручку в руке, рассматривая вот-вот произведённый шедевр, ее взгляд метнулся к кудрявому. Он одаривал девушек, что стояли в первых рядах взглядами и улыбками. И уже через мгновение его взгляд перевёлся на Дэйрин. Его карие глаза задержались на ней, его губы изогнулись в ухмылке, он подмигнул ей, ожидая вызвать на ее лице улыбку, но этого не произошло. Долгий зрительный контакт начал напрягать Дэйрин, а этот музыкант всё никак не отводил глаз, поэтому, не выдержав, это сделала Эйшид, вновь уткнувшись носом в бумагу. Она поставила свою подпись у правого плеча гитариста, изображённого на листке. Закрыв блокнот, Дэйрин взглянула на сумасшедшего Давида рядом, обдумывая план побега...... _____________________________________ После изнурительного учебного дня я стояла прямо перед дверью в аудиторию, всё никак не решаясь постучать. К груди прижимала свой чёрный блокнот, как будто это было самое ценное из всего, что у меня было. Я забрала его себе, ведь главу я не написала, ему незачем было оставаться в аудитории (а еще для того, чтобы каждые пять минут перечитывать эти несколько строк, адресованные мне). Я сжала свободную руку в кулак и подняла ее, чтобы постучаться. Собрав в себе всю смелость, что у меня была, я постучалась. Достаточно громко, прямо как в мой первый день учёбы. Из помещения раздалось глухое «войдите» повелительным тоном. И, глубоко вдохнув, я вошла. Дверь распахнулась, я шагнула внутрь. Мое внимание сразу упало на мужчину, сидящего за столом. Я аккуратно закрыла дверь, будто боялась делать лишних движений. Боже, не будто, а я реально боялась делать лишние движения. Встреча один на один с учителем, в моей практике такого никогда не было. Если я и ходила к учителям, то либо это было по моей инициативе, либо рядом кто-то да и был. А сейчас я была в неизвестной мне ситуации – Николай Васильевич сам ведь предложил заглянуть в его аудиторию сегодня после всех пар, так ещё и эта встреча приватная. Я не знала, как себя вести, поэтому была в полном напряжении. Мозг работал на все сто. – Здравствуйте. – я старалась сказать это как можно увереннее. – Да, присаживайтесь. – черновласка, не поднимая на меня голову, махнул рукой в сторону стула, что стоял около его стола. Я чувствовала себя крайне неловко. Пройдя к стулу и сев на него, я уставилась на мужчину, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но занятой Николаюшка всё что-то писал на бумагах. Странно, но сейчас я ощущала себя третьей лишней. Ребят, может, я оставлю вас наедине? Вы неплохо ладите, думаю, у вас бы что-нибудь да вышло... – Вы согласны на сотрудничество? Не против этого? – Николай Васильевич посмотрел на меня серьёзными глазами, откладывая ручку в сторону. – Согласна. – а кто откажется? Наберусь опыта, может, даже немного прославлюсь. – Отлично. – мужчина скрестил пальцы рук, продолжая сверлить меня взглядом. – Идея вашей книги...я давно думал о такой же. Но, наверное, признаюсь, в моих грёзах это выглядело намного хуже, чем написано у вас. Это комплимент, Николай Васильевич? Я понимающе кивнула. – Но я думаю, в вашей книги не хватает...эмоций. Другими словами воды, которая вызовет у читателей либо чувство дежавю, либо скуку. Желательно, конечно, чтобы это было чувство дежавю. Такое, чтобы читатель задумался : «а испытывал ли я такое же? Терзали ли меня те же сомнения?» и всё в этом духе. – Вам виднее. – я внимательно его слушала, и, безусловно, была согласна со всеми словами. – Я предлагаю, чтобы вы описывали главы от лица Леры, а я от лица главного героя, идёт? Не то, чтобы я сужу по полу или что-то вроде того... – Я согласна. – перебила его я, что было не очень вежливо, но мне было плевать. Мужчина сощурился, видимо, борясь со своей внутренней гордостью. Упрекнуть или не упрекнуть, вот в чем вопрос. Но вместо причитаний он лишь кивнул. – Как вы планируете закончить книгу? – Я думала, мы примем общее решение. А вообще, изначально я думала, чтобы в конце Лера покончила с собой, а главный герой до конца своих дней винил себя в ее смерти. – я пожала плечами. Это был один из вариантов, но я ещё размышляла о концовке. – Хм. Ясно. – хмыкнул литературовед. – Неплохо. Но я бы ещё в конце добавил слова автора, как вывод. – Да, я думала над этим. – Что ж, ещё рано думать о завершении. – преподаватель встал со своего места. – Можешь идти. Оставь блокнот на столе, я хочу ещё раз вчитаться в историю. Я кивнула, положила чёрный блокнот на край стола и встала со стула. Я двинулась к двери, но...не могла не задать свой вопрос. Я обернулась, наблюдая, как учитель поднимается в конец аудитории. – Николай Васильевич. – позвала я, на что мужчина обернулся и вопросительно посмотрел на меня. – Почему...Вы так заинтересовались в моей книге? Почему просто не выбросили потерянный блокнот, когда я в первый раз оставила его в Вашей аудитории? – этот вопрос терзал меня. Я видела, как мужчина нахмурил брови. Николай Васильевич обдумывал ответ... _________________________________________ Парень был в хорошем настроении ещё до выхода на сцену. Его друзья и по совместительству коллеги уже привыкли к его поведению, в то время как другие могли бы подумать, что он употребляет и сейчас под кайфом. Хотя, даже друзья не знали всё до конца... Со всеми шутил, подкалывал, чтобы хоть как-то скоротать время до выхода на сцену. В общем, делал всё то, что было для него более, чем привычным. И вот, наконец, организаторы подошли к кучке сплоченных друзей, чтобы сказать, что настало время выходить на сцену. В груди гитариста всплеснуло предвкушение. Конечно, на его считу были миллионы концертов, но никогда прежде он не выступал здесь, в России. И этот концерт ощущался так, как ощущался его самый первый. Самый серьёзный. Тогда они с друзьями только начинали свою карьеру, но пару фанаток из школы уже имелось. Прежде они выступали только в каких-нибудь барах, захолустьях или подобных заведениях. Но тот раз...тот раз был особенным. Ему лично написал какой-то мужчина с предложением поехать в соседний город, чтобы дать концерт. И, на минуточку, музыкальную группу не просили спеть какую-то определённую песню - напротив, их попросили сыграть то, что они посчитают нужным. И не одну или две песни, как это обычно бывает. Тот день навсегда останется в памяти каждого. Небольшой стадион, но с приличным количеством людей, аплодисменты и возгласы толпы, сбитое дыхание после каждой песни и быстрое сердцебиение. Примерно то же самое сейчас чувствовал Эдди Мансон, гитарист группы «Корродед Коффин». Ребята выскочили на сцену под громкие аплодисменты и возгласы. Гитарист одаривал толпу улыбками и быстрыми взглядами. Артисты не долго церемонились, почти сразу начали играть первую песню. Каждый, кажется, кайфовал от своей игры, от игры всей группы, от песни, которую они сочинили вместе, от людей, которые подпевали им во всё горло. Гитарист, чье имя Эдди Мансон, кажется, был обожаем девушками больше всех из участников «Корродед Коффин». И парень об этом знал. Пользуясь моментами, он часто скользил коленями по сцене, откидывал голову назад, жмурил глаза, закусывал нижнюю губу и вслепую играл на электрогитаре. За что получал писки и визги от девушек. Но взгляд его карих, глубоких глаз часто возвращался к одной особе, чьи блондинистые волосы закрывали лицо, ибо голова была опущена куда-то в тетрадь. Почему? Потому что это было странно. Любая другая девушка смотрела на него, не скрывая своей симпатии, визжала от любого его движения и хлопала в ладоши. Но эта...эта была не такая, как будто ее насильно привели на концерт(так и было). В момент, когда незнакомка подняла взор своих гетерохромных глаз на парня, тот посылал девушкам в первом ряду ухмылки и подмигивания. Его взгляд вновь вернулся к незнакомой девушке, и, честно сказать, он удивился, что она смотрела на него, а не в свой тупой блокнот. Он задержал на ней свой взгляд, медленно расплываясь в улыбке и ожидая, что этим вызовет улыбку у неё. Но блондинка смотрела на него своими ледяными глазами, ее лицо не выражало ничего : ни восхищения, ни волнения, ни симпатии. Вскоре ее глаза вновь уткнулись в блокнот, гитарист лишь фыркнул и продолжил дарить улыбки толпе. Но, всё таки, всё это время его терзали мысли, что же такое важное делает девушка в своей блокноте. Как будто Мансону не хватает внимания от других персон... _________________________________________ В памяти мужчины вспыхнул день, когда он впервые взял в руки этот чёрный блокнот. Тогда он выходил из своей кладовой, где хранились книги. Его взгляд совершенно случайно скользнул по ряду парт. Увидев блокнот, одиноко лежащий на последней парте, Николай сощурился. Он взял его и повертел в руках, разглядывая. Буквально сразу же он начал спускаться вниз аудитории, где в углу стояла мусорная корзина. Он не собирался искать хозяина этой ненужной вещи. Тот, кто оставил его там, сам виноват. Его рука зависла над мусорной корзиной. Но отпустить блокнот...он не решался. Стиснув зубы и проклиная собственную любопытность, он выругался и пошёл к своему столу, попутно открывая чёрный блокнот. С первых же страниц его встретил текст, а в левом верхнем углу подпись «Тея Де Виль». Мужчина нахмурился в попытках вспомнить, с какого курса эта девушка и что она из себя представляет. Если имена и фамилии большинства студентов, что были на втором и выше курсах он помнил, то это имя было ему совершенно незнакомо. Его мысли проанализировали тех студентов, что были на первом курсе, и что были у него сегодня на паре. Два курса, для одного из которых он приходился куратором. Его разум переместил его на первый урок. Ученица, опоздавшая и вбежавшая в кабинет с громким стуком. Кажется, она садилась за последнюю парту...и, кажется, по окончании урока ее кто-то позвал по имени. Ибо после этого он видел, как она в спешке засобиралась и буквально вылетела из кабинета. Да. Это определённо ее блокнот. Любопытство брало верх. На что способна эта девушка, кроме как опаздывать? Мужчина, садясь за свой стол, сам не понял, в какой момент его глаза заскользили по строчкам, ведь осознанно он этого не хотел, но вскоре он прочитал все, что было написано в блокноте. Колеблясь, он взял в руки ручку и стал выводить на бумаге слова, складывая их в предложения. Талант? Это он увидел в девушке, прочитав ее незаконченную книгу? Возможно. Хотя, наверное, на первом месте стояло любопытство. Некий азарт перед игрой, в которую он даже не думал вступать до этого вечера. Но вот он стоит перед девушкой, пригласив ее остаться после пар и предложив сотрудничество. И ее вопрос...застигший его в расплох. – Потому что...– наконец заговорил Николай после нескольких секунд молчания. – ...увидел потенциал. Тебе стоит развить свой талант.– после этих слов он развернулся.– До свидания. Этих слов было достаточно, чтобы удовлетворить эго девушки. Она самодовольно улыбнулась, вежливо попращалась и вышла из кабинета. ________________________________________ Эдди Мансон вышел из здания, воспользовавшись запасным выходом, пока его друзья раздавали автографы. Вдохнув свежий, прохладный воздух, он взглянул в небо. Уже было темно, и в небе искрились тысячи звёзд. Парень опустил голову и двинулся к машинам. Завтра рано утром им нужно было уже быть в самолёте, поэтому гитарист хотел хорошенько выспаться после буйного дня. Он взглянул себе под ноги и остановился; прямо у его ботинок лежал какой-то...скетчбук? Парень присел на корточки и взял скетчбук в руки. Он сощурился и открыл его. Если бы мы жили в фентези, то из блокнота сейчас бы стрельнул яркий свет прямо в карие глаза, заставив их зажмуриться. Ведь красота рисунков, находящихся в блокноте, ослепляла. Гитарист полистал страницы, пока не...наткнулся на рисунок с лицом, очень похожим на него. Несколько зарисовок были перечеркнуты, видимо, неудачные дубли. Его пальцы перевернули страницу, и...у парня отвисла челюсть. Во всей своей красе он был нарисован на листке бумаги, держащий в руках гитару и улыбающийся. Рисунок был настолько реалистичным, что, казалось, картинка сейчас оживёт и реально заиграет на гитаре. Не справившись с искушением, он резко вырвал страницу из скетчбука и отбросил его в сторону, встал в полный рост и, довольный, пошагал к машине. Взгляд его карих глаз не мог оторваться от рисунка. Как же он был на нём хорош. Самодовольный Эдди был сыт самим собой по горло. _________________________________________ Дэйрин вернулась в квартиру, измученная и уставшая. Давид подвёз ее до дома, она еле доволочила ноги до квартиры и зашла в неё. Не дойдя до кровати, она свалилась на пол и измученно замычала. Этот концерт, вся эта толпа людей и тяжёлая, громкая музыка слишком сильно давили на мозг. Хотелось его выключить. Девушка закрыла лицо руками, вспоминая, что ещё, вообще-то, нужно сделать домашку и нарисовать дизайн, который у неё заказывали. Желая испариться из этого мира, она с трудом перевела себя в сидячее положение и зарыскала в рюкзаке, пытаясь найти скетчбук, чтобы начеркать туда набросок для дизайна. Но скетчбука в рюкзаке не оказалось. Блондинка откинула голову назад и закатила глаза. Мало того, что он был наполовину пуст, так ещё и в нём были рисунки, которые она хотела потом перерисовать на планшете. Она закрыла глаза и упала спиной на ковер. Хотелось кричать, бить что-нибудь и исчезнуть. Но Эйшид ни могла сделать ни того, ни другого, ни третьего. Только лишь... Она достала телефон, зашла в телеграм и написала текст «я была на концерте, нарисовала гитариста, а потом потеряла скетчбук. а ещё он слишком долго на меня смотрел со сцены». Ответ она получила буквально сразу. «меня черновласка попросил после всех пар остаться». И девушки, написав друг другу «завтра расскажешь», вышли из сети.