Глава шестнадцатая

      Весь оставшийся день можно было охарактеризовать одним словом: нервы. Я безумно переживала по поводу Молчуна, а он выглядел так спокойно, будто на него каждый день катают заявления. Ислам обещал помочь разобраться, и заехать сразу после работы, но нервы от этого не успокоились. Я не могу снова потерять Артёма. Не допущу, чтобы он пострадал из-за меня. Я виновата в завязке всей этой каши, а не он. Исламу я переслала то самое видео от Лучика. Всё должно, наверное, более менее разрулиться, но почему так страшно?       Поджидая последние минуты рабочего дня, я с усилием протирала барную стойку, пытаясь оттереть какое-то липкое пятно. Мысли всё были заняты о Денисе, его папаше и Артёме. Ислам не сказать, что прямо-таки крутой юрист, и по-моему, однажды он провалил какое-то дело на все сто. Не хотелось бы, чтобы также было и в нашем случае.       — Так агрессивно трёшь, — усмехнулся Молчун, снимая с себя фартук.       — Пятно не оттирается.       — А может дело вообще не в пятне?       Артём забрал из моих рук эту чёртову тряпку, и начал тереть сам, но не с таким усилием, как это делала я.       — Что вообще с Денисом делать? — вздохнула я, — Ты же понимаешь, что если что ты можешь сесть?       — Понимаю.       — А выглядишь как будто тебе плевать на это.       — Я не сяду. Против Дениса есть отличная информация, гонки, и если показать это его отцу, то всё решиться. Гончаров об этом дажене подозревает.       — Уверен?       — Он бы не позволил так позорить себя, — кивнул Артемий.       — Ладно, верю.        — До свидания, — услышала я.       — До свидания!       Последние посетители ушли, и я тоже скинула фартук, повесила на специальные крючки, и сняла резинку с волос, надевая на запястье. Я потянулась: наконец-то рабочий день закончился.       — Пойдем?       Артём кивнул, и выйдя обнаружили, что нас ждала машина, и в её окне я увидела Ислама, который жестом приглашал нас сесть. Я поняла: будут какие-то разборки по поводу Дениса, и поэтому уступила переднее место Молчуну, а сама села сзади. Что-ж, пришло время разгребать то, что мы натворили за это лето.       — Привет, преступники, — хмыкнул Ислам, — И зачем я вам помогаю?       — У меня тот же вопрос, — улыбнулась я.       — Ну, в конце концов мы одна семья, — раздалось впереди, — Будем разбираться с этими гонками?       — Да, они на заброшенном аэропорту, — кивнул Артём

***

      Мы подъехали к аэропорту, но мальчики не дали мне выйти, видимо, уже оба боялись за мою безопасность, и встречу с Денисом. Я осталась ждать в машине, и переключала станции радио, которое было еле слышно из-за громкой музыки рядом. Внутри всё скручивалось морским узлом. Ислам и Артём ушли минут пятнадцать назад, и кто знает, что с ними могло там вообще случиться? Вдруг, их поймал Денис, или его люди, и сейчас там происходят какие-то разборки?       На самом деле, на душе было паршиво от осознания того, что на Артёма подали в полицию, и он может встать на учёт, или того хуже. Можно сказать, мы пара каких-то преступников, но которые становятся ими только из-за того, что защищают кого-либо, а в нашем случае, именно меня. Артём не должен был защищать меня, и тогда у него не было бы лишних проблем. Но он зачем-то как придурок лез и лез спасать меня, как наивно. Дурачок.       Я почему-то улыбнулась уголками губ. Всё-таки, как никак, а мне было приятно, что рядом со мной такой человек, который защищает меня по-настоящему, рядом с которым я всегда буду в безопасности, особенно если он не поднимет руку ещё один раз. У Молчуна это последний шанс, но я уверена, что он его нормально использует. Молчун ведь действительно защищал меня. При чём на деле, в реальной жизни, прямо как прекрасный принц на белом коне. Если сравнить Артёма с тем же самым Лучиком, то Никита никогда не защищал меня. Ни разу. Да, возможно от мамы в мелких ссорах, но не более. Да, помогал. Да, говорил приятные слова. Но не защищал. Ни от кого.       Я наконец-то увидела как два силуэта приближаются к машине, и облегченно выдохнула. Наконец-то. С ними всё в порядке.       Мальчики дошли до машины, и открыв двери, сели, а я улыбнулась уголками губ.       — Что нашли? — спросила я.       — Всё нормально, подкупили его людей, они скопировали файлы, подтверждающие, что гонки нелегальные, и что Денис ими владеет. Нашли запись с видео камер и скачали, где Денис насильственно берет девушек, — с знанием дела ответил Ислам.       — Я потом тебе переведу деньги, — сказала я.       — Я тебе переведу, — Ислам через зеркало недовольно покосился на меня, — Я хочу и помогаю своей сестре. Я работаю, а ты пока только подрабатываешь. Не надо.       — Надо.       — Мы сюда приехали спорить? — Ислам завёл машину.        — Ладно, чем нам это поможет? — спросила я.       — Поедем в кабинет к старшему Гончарову, и будем ему угрожать, что эти файлы распространятся в Интернете, и мы с ними подадим на Денсиа этого в суд. Попросим забрать заяву.       Это напоминало приключение или детектив. В детстве я часто мечтала попасть в подобную историю, где мне будет трудно, но я буду искать выход из этого приключения. В жизни же, оказалось, не всё так романтично, как описывается в детских книжках.       — Нас пропустят хотя бы? — спросила я.        — Должны. Я с утра позвонил и договорился о встрече, типа, по поводу его сына, всё такое, — его величество Артемий заговорило!       — Да вы какие-то супер детективы, — улыбнулась я.        — Тройка детективов, — заговорческим голосом произнес Молчун, позже усмехнувшись.

***

      В кабинет нас действительно пропустили. Он находился в каком-то офисном стеклянном десятиэтажном здании, находящиеся в десяти минутах от центра. Там находилось много офисов важных и крупных людей, и внутри всё было к моему удивлению слишком шикарно. Слишком дорогие картины на стенах, слишком новый лифт, и слишком одинаковые работники. Слишком много пафоса, и это, говоря откровенно, даже надоедало.       Мы остановились на девятом этаже. Ислам шел чуть впереди нас, как будто возглавлял трио, прямо как в фильмах. Он имел опыт в юридических разборках, и это радовало. Рядом с ним я была в безопасности. И теперь не только я — но и Артём.       Мы остановились у кабинета тридцать четыре, Ислам постучал и как только раздалось раздраженное «да входите уже», открыл дверь.       Этот офис был большим по сравнению с другими, и я даже выразилась громадным. Все здесь было еще более пафосным, и кабинет буквально кричал о том, что его хозяин царь и Бог, которому мы, смертные, должны кланяться и целовать ноги. Колоны, картины, винтажная мебель. Что-то в стиле прошлого века, но что явно стоило не мало денег. На кресле развалился этот самый Гончаров. Около него стоял компьютер, и стопка всяких документов, но сам он вальяжно покуривал сигару.       Сам Гончаров представлял собой лысого дядечку в возрасте, с очками, и холодным взглядом. На Дениса ничем не походил, будто он дал приемный.       — Кто сюда впустил детей? — усмехнулся он. Голос был хриплый и какой-то мерзкий. Мне стало не по себе, — Идите, а? То что охрана слабовата, не значит, что…       — Мы по поводу вашего сына, — спокойно сказал Ислам, пропустив мимо ушей оскорбление.       — А вы, собственно кто?       Я сглотнула. Мне почему-то стало так страшно, и за себя, и за Ислама, и в первую очередь за Артёма. Я машинально сжала его ладонь крепче, и он посмотрел на меня. Мы пересеклись взглядами. В его глазах я увидела что-то доброе, теплое, что-то, что твердило о том, что все все равно будет в порядке, как бы эта встреча не обернулась. Но я не могла не переживать. Если у этого Гончарова столько денег, то сколько и какие у него связи?       — Это неважно. Но предлагаем вам сделку.        — И какую же? — усмехнулся Гончаров, -Удивите, ну же.       Мы молчали. Говорил только Ислам, а мы оставались в тени, и это к счастью.       — У нас есть информация на Вашего сына, Дениса Гончарова. Позвольте показать.       Ислам выглядел эффективно и уверенно, умел подавать себя и свои идеи. Он подошёл к столу, а мы вместе с ним. Достал телефон, и начал показывать какие-то документы, и насколько я поняла, они были связаны как раз таки с гонками. Лицо у Гончарова старшего с каждой секундой становилось все серьёзней и серьёзней, пропадала эта мерзкая ухмылка, словно он понимал, что мы не клоуны с набором шуточек.       Затем Ислам зашёл в другую папку, и начал показывать короткие видео с камер наблюдения. На них было противно смотреть. Очень часто героями в них были полуголые девушки, которые пытались бежать, но Денису было по просто говоря плевать, он же не знает слова «нет». Бедные. Денис над ними издевался. Не всем везло также, как мне, и не всех спасало чудо с Небес. Не все смогли сбежать от него. Многим пришлось терпеть его, улыбаться, но записи обрывались.       Я вздрогнула, когда увидела последнее видео. Оно, в отличии от других, было снято в подъезде, и жертвой Дениса на нём была я. Видео от Лучика. Внутри все замерло, то видео было всего лишь в десяти секундах, н опо мне уже пробежался холодок. Артёму хватило этого времени, чтобы понять, что это я. Он сильнее сжал мою ладонь, и посмотрел на меня как щенок, с нежностью, или, скажем, сочувствием.       Я чувствовала, какое напряжение идёт от Ислама, ему было противно смотреть на это, оно и логично. Никому бы не понравилось, если бы с его сестрой делали что-то подобное.        — Вы прекрасно понимаете, — убирая телефон в карман брюк, начал Ислам, — Что если эти файлы окажутся в суду, или того хуже, в сети, то даже Ваши деньги не спасут Вашего сына А Вы этого не хотите, верно?       Гончаров молчал, с какой-то странной улыбкой оглядывая стену впереди себя. Видимо, переосмысливал что-то по поводу д Дениса.       Ислам тоже молчал, и эту тишину перебивало только тиканье настенных часов. Тишина медленно поглощала меня. Я её боялась. В тишине никогда не знаешь, что ожидать. Останется она такой навсегда, или это было просто затишье перед бурей, не может знать никто. В тишине могут звучать самые ужасные слова, или ты можешь не услышать самого желанного. Тишина — это самое ужасное оружие, которым люди убивают друг друга.       И я разрезала эту тишину на части, поставив руки на стол, и начав говорить так, будто я какой-то оратор. Сама не знала откуда брались эти слова, сила, и уверенность. Так отчаянно хотела защитить дорогого человека:       — Это повлияет на вашу репутацию. Что скажут люди, когда узнают? Сын самого Гончарого насилует девушек и нарушает закон. Гончаров явно не воспитал его как следует, разбаловал, да может и сам Гончаров такой же, подает сыну пример?       Артём и Ислам смотрели на меня с таким удивлением, что я чувствовала это даже затылком.       — И сколько вы хотите? — спросил Гончаров, переводя взгляд на меня.       Почему-то я думала, что Гончаров будет угрожать, запугивать, или искать иные выходы из ситуации, но все оказалось куда проще.       — Не сколько, а что, — около меня встал и Артемий, — Вы заберёте заявление из суда на Артемия Коробейникова, а мы, так и быть, удалим файлы.        — Значит, его защищаете?       — Вы же понимаете, что вашего сына с большей вероятностью посадят, чем его, — Артемий позволил себе улыбку, и меня это почему-то рассмешило.