Глава восемнадцатая

      Солнце пробивалось через окна, вместе со звоном будильника. Я потянулась и не глядя отключила его. Снова на работу. Если честно, работа с Артёмом мне нравилась, но совместные выходные были бы куда лучше. Я приоткрыла глаза, и заметила, что Молчуна рядом нет. В голове сразу пронеслось такое скопление мыслей, как никогда. Вдруг, с ним снова что-то случилось? В прошлый раз, когда я проснулась без него, всё закончилось больницей.       Но к моему счастью, я быстро заметила, как он стоит у кухонной гарнитуре в наушниках. Лежа на кровати, я улыбнулась уголками губ: надо же, какой хозяюшка. Оно и логично, он был страшим сыном, и долгое время единственным, видимо, умел готовить. Молчун был только в домашних трико, и с голым торсом. Он стоял ко мне спиной, и я, как голодный зверь изучала его. Волосы в хвостике, хотя я так каждый раз хотела его распустить, и расплостать по плечам. Взглядам я пробежалась по тонкому позвонку, по прыщам на спине, по той самой татуировке в виде паука. Артём за последнее время стал каким-то по особенному родным.       Я села, но тут почувствовала, что у меня саднило горло. Я нахмурилась. И когда я только успела заболеть? Заразилась от какого-нибудь посетителя кофейни? — скорее всего да, потом что погода стояла прекрасная.       Я встала, и подошла к Артёму, обнимая его за талию. Он на секунду замер, а потом развернулся, и сняв один наушник, приподнял уголки губ, глянув мне в глаза.       — Доброе утро.       — Доброе. Уже встал       — Да. Я решил тебе завтрак приготовить.       — А ты точно умеешь? –прищурилась я, — Или это тайный план, как от меня избавиться?       — На самом деле, это тайный план, ты меня раскусила. Садись давай.       Я хмыкнула, и села за кухонный стол. Молчун сел рядом, и поставил тарелку блинов, при чем достаточно таки красивых, румяных. Было видно, что Артем умеет готовить не первый год, и мне даже показалось, что даже возможно лучше меня. Рядом стояло варенье, творог, ну и чай.       — Давно в повары подался? — усмехнулась я, взяв первый блин.       — Давно, — хмыкнул Артём, начиная есть.       Как только я положила блин в рот, то все сомнения по поводу Молчуна растворились. Все парни, которых я знала готовили просто ужасно, и их готовку можно было сравнить с адской кашей Светланы, вкус которой я, к огромному сожалению, помню до сих пор. А Молчун был исключением: готовил он просто божественно, прямо как моя мама. Кажется, он с детства решил, что на каше Светланы ему не выжить, и придется брать дело в свои руки.        — Ты когда так готовить научился?       — Сегодня.       — Я серьёзно. Это очень вкусно.       Я проглотила блин, и только сейчас поняла, что горло болит действительно сильно. Запила чаем, не помогло. Да и в теле была слабость, которую я по на началу просто спихнула на сонность. Чёрт. Я потянулась за вторым блином, и налив на него варенье, продолжила есть

***

      Когда я встала из-за стола, то пошатнулась. Весь мир ушёл из-под ног, а перед глазами появилась темнота. Я вовремя схватилась за стену, потому что даже Артём не успел ко мне подбежать.        — Ты чего?       — Ничего. Слабость, — отмахнулась я, у которой снова начала появляться картина мира.       — Какая еще слабость? — Артём перегородил мне путь, — Приболела?       — Типа того.       — Значит дома останешься.       — Да ты чего? Это мелкая простуда, завтра пройдет, что начальник скажет?       — Мелкая простуда в плюс тридцать? — хмыкнул Артём, — Я скажу начальству, что ты заболела, ничего страшного не случится.       — И что мне весь день делать? — недовольно простонала я.       — Отдыхать.       — Я не умею отдыхать.       — Учись.       — Мне без тебя скучно будет.       — Да Господи, мелкая, — Артём неожиданно подхватил меня на руки, и я автоматически прижалась к нему, — Отдыхай.       — Да я не сильно заболела, серьёзно. И отпусти.       Артём же не отпустил, а на зло мне подошёл к кровати, и положил, как куклу. Я недовольно цокнула, хотя на самом деле глубоко в душе мне было приятно, тепло и забота буквально расползались по моему сердцу.       — Если не сильно, то лучше оди день отлежись. Вот реально.       — А я реально тут устану одна лежать, — я недовольно ущипнула Артёма в бок.       — Я буду писать.