Тревожная интермедия. Без номера

Когда Лёша и Дарен ушли-таки тоже отдыхать, Саша ещё долго лежал без сна, хотя и чувствовал жуткую усталость. Заснуть мешала адская духота – несмотря на открытое окно, парило ужасно, а кондиционер он включать из принципа не хотел. Промаявшись добрых часа полтора, он, наконец, начал засыпать. Но уже через мгновение подорвался на кровати и сел в холодном поту. Этот звук... этот до внутреннего окоченения знакомый нарастающий звук сирены! Что там Лёша говорил?.. кажется, у него как-то недавно уже включали сирены во время очередной атаки?.. Саша внутренне приготовился к нарастанию звука, весь сжавшись... но гул вдруг оборвался рыком двигателя. Романов спрятал лицо в ладонях и истерически тихо хохотнул. Ну это же надо – так себя накрутить! С каких пор он слышит в гоняющих по улицам автомобилях и мотоциклах сирену?.. Снова тот же гул. И снова внутри всё оборвалось, а голову сдавило, как тисками. И снова оборвалось рыком выхлопной трубы. Чёртовы гонщики! – Саш, ты что, не спишь? – раздался тихий голос. Петербург поднял голову. На пороге открытой двери в квартирном сумраке угадывался высокий силуэт Ростова. – Не сплю, Лёш, – шёпотом ответил Саша. – Твои гонщики разбудили... – он болезненно хмыкнул. – Представь – подумал, что сирена. Ну не дурак ли? Вопреки его ожиданиям, Лёша не рассмеялся. Вместо этого, после недолгого молчания он тихо предложил: – Может, по стопке, а?

***

– Я тоже от них проснулся, – негромко объяснил Лёша, сидя вместе с Сашей за кухонным столом. Перед ними на скатерти стояли бутылка водки, две рюмки и, на доске, немного нарезанного чёрного хлеба и свежих огурцов. – Вообще я привык. У меня часто лихачат. Да и сирены не редкость. Но... сегодня ещё так душно, знаешь, – он немного помолчал и опустил голову. – Я проснулся, а голова гудит. И почему-то июль сорок второго вспомнился... хотя ведь у меня не было сирен. Но парило так же. Саша молча потянулся к бутылке и налил им ещё по одной. Это была вторая. Лёша кивнул. И они в тишине, не чокаясь, залпом осушили стопки. – А я не знаю, какой это был год, – задумчиво произнёс Саша, дожевав кусочек хлеба. – Это не было сейчас конкретное ощущение. Просто... чувство. Такое, иррациональное. Если формулировать одним словом, я бы сказал: «Опять?» Именно со знаком вопроса, – он провёл ладонью по лбу. – Я не знаю, Лёш. Это было так давно. И я совсем отвык. Думал, что отпустил и забыл. А оказалось, что нет. Слишком глубоко засело. Я то же самое чувствовал, когда впервые услышал у себя метроном на пешеходном переходе... – Что? – Лёша часто заморгал. – Серьёзно? Это кто у тебя такой кретин нашёлся, чтобы в бывшем Ленинграде метроном на переходах включать?.. – Денис так же про администрацию говорит, – хмыкнул Саша. – Но я тоже уже привык. А тут, – он поёжился, – больше от неожиданности, наверное, подорвался. Теперь Лёша потянулся к бутылке и налил в рюмки ещё дозу «горилки». Это была уже третья. – Дарен спит? – спросил Саша, когда они разобрали оставшиеся дольки огурца, присыпанного солью. – Надеюсь, – вздохнул Лёша. – Когда я встал, он лежал. Я не стал звать. Не хочу его тревожить. Ему тоже сейчас нелегко приходится. – Как же это всё... непросто, – Саша вновь спрятал лицо в ладонях. – Слишком много мыслей в последнее время. Слишком всё запуталось и обострилось. – Знаю, Саш. Понимаю. Повисла тишина. Ростов думал о своём. Петербург – о своём. Но оба, на самом деле, – примерно об одном и том же. – Эх вы... алкоголики, – вздохнул вдруг ещё один знакомый голос. – А ещё ведь оба старше меня. Лёша и Саша дёрнулись и обернулись. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Дарен. И грустно улыбался. – Мы тебя разбудили? Извини, – Лёша виновато крякнул. – Нет, – тот мотнул головой. – Я тоже от твоей Формулы-1 проснулся. Просто лежал с закрытыми глазами. Думал о всяком, – он усмехнулся. – А вы без меня уже наклюкаться успели! – О чём думал? – Саша улыбнулся уголками губ. – Да так. Тоже вспоминал разное, – Дарен подошёл к столу и взял бутылку. – Август, там, сорок второго... январь сорок третьего... налёты эти паршивые, старые и в этом году... – он хлебнул прямо с горла, запрокинув голову, и поморщился. – Неважно. Бесит это всё. Надоело. А вам хватит пить. А то на море завтра не встанете, – и Краснодар, не закусывая и больше ничего не комментируя, ушёл с бутылкой в коридорную темноту. – Пойду пробку ему отдам. А то он тоже на море не поднимется, – Лёша встал из-за стола. – Да, – кивнул Саша. И, помолчав, серьёзно добавил: – Спокойной ночи – и тебе, и Дарену. Лёша взглянул на него исподлобья. – И тебе спокойной ночи, Саш, – негромко ответил он. Пауза. В сторону: – Хотел бы я, чтобы эта фраза снова стала просто дежурной вежливостью.