Заглавие

«Садитесь, мисс Рокси, вы получаете высшую оценку. Ваш доклад об истории противостояния Магикса и тёмных сил был лучшим на сегодняшнем занятии. Нынче, когда Магикс сталкивается с беспрецедентными угрозами со стороны врагов, как никогда важно знать о первопричинах этой борьбы, — строгий взгляд Гризельды проскользнул вдоль по указке в её руках, а оттуда метнулся по направлению к окну, к холодному, ясному апрельскому дню за стеклом, и часы пробили тринадцать. — И запомните, юные мисс, — обратилась женщина в тонких очках к классу послушных учениц, прежде чем им позволено было встать со своих мест, — феи всегда воевали с тёмными магами». — Ты довольна собой? — маг покачал головой. Кажется, рассказ о том же самом докладе с тем же содержанием он слышал на прошлой неделе. И на позапрошлой. — Довольно собой?.. Я не знаю… Я просто выполнила задание. Девушка спрятала замерзшие ладони в рукава. Слегка учащённое дыхание сопровождалось белым паром. Но мужчина хорошо понимал, что всё это, как и дрожь в худеньких коленках, говорило не только и не столько о нужде феи согреться. Его крепкие руки легли на её плечи. Фея подалась навстречу и теперь уже почти лежала в его объятиях. Становилось теплее и спокойнее. — Не каждое задание достойно того, чтобы беспрекословно его исполнять. Рокси сжала руку мага своей, прервав его на мгновение. Этого хватило, чтобы фея успела осмотреться по сторонам — вокруг не было ни души. Лишь одинокий полумесяц в россыпи звёзд украшал тёмное небо над городом. Маг продолжил. — Вам всё время твердят одно и то же: вражда фей и магов, феи и маги — враги навсегда, история борьбы с тёмной магией… Сколько подобных докладов ты уже сделала? Сколько лекций прослушала? — Маг не ждал на риторические вопросы ответа. Рокси не пыталась возражать. — Но ведь это вздор! Тебя учат неправде и принуждают повторять неправду изо дня в день! — Огрон, прошу тебя, тише, — Рокси знала умом и чувствовала сердцем, что рядом с ним ей нечего бояться, но инстинктивный страх, заложенный системой, давал о себе знать. Маг сбавил темп и перешёл на полушёпот. — Ты должна знать правду, Рокси. Не существует никакой вечной вражды! Мы стояли плечом к плечу с феями, мы жили в мире. У нас не было и нет причин воевать. Ты веришь мне? В её глазах он всё прочёл. Глаза говорили больше, чем сказанное вслух. — То было давно. — Совсем недавно! По историческим меркам буквально вчера. Разгорячившийся маг невольно заставлял забыть о вечернем холоде, пронизывающем насквозь. Резкие порывы ветра раскачивали деревья, сгибая их в противовес стойкому и непреклонному магу, и только огненно-красные волосы, не в силах сопротивляться стихии, разметались, подобно языкам пламени. — Мы занимаемся по традиционной программе. Её создавали лучшие специалисты Магикса, — Рокси повторила в точности, как учили в Алфее. — И сколько лет этой традиции? Где её корни? Ты ещё слишком юная и не подозреваешь, как незадолго до вас другие ученицы читали словно мантру… Нет, не про вражду фей и тёмных магов. Наоборот. Нас называли братьями навек, пока врагом были назначены феи с Земли. С той самой Земли, откуда ты родом. И те учителя, кто сейчас отчитывают тебя, если ты недостаточно рьяно хаешь тёмных магов, требовали говорить то же самое о земных феях, будто врагами всегда были именно они, — Огрон сделал многозначительную паузу, глядя в фиалковые глаза напротив. — Как ты думаешь, почему в вашей библиотеке нет ни одной старой книги, ни одного учебника прошедших лет? — Всей правды мы не узнаем… — Разве может правда меняться на ходу? Разве можно верить тем, кто ещё вчера рассказывал противоположное и убеждал в обратном? В мире царила гармония, пока на престоле Магикса не воцарился Верховный. И с тех пор кругом ложь и обман, которые внушают маленьким феям со школьной скамьи! Пальцами Огрон провёл по лицу феи и спустился ниже. Он всё ещё старался обнимать Рокси как можно крепче, прижимать к своему телу как можно ближе, и в этот момент он чувствовал биение её сердца, стучавшего с неистовой силой, словно солдат отбивает дробь на параде, и её пылающие жаром щёки. — И если ты веришь в их картину мира, значит, должна считать преступными связи с такими, как я. Ты считаешь себя предательницей? — Пожалуйста, не говори так, — почти шёпотом взмолилась Рокси, а сама уткнулась Огрону в плечо. Огрон снова пристально всмотрелся в девичьи глаза. Меньше всего ему хотелось доставлять ей боль, пугать или обижать. Но ясный её взгляд не смог бы пробиться к свету сквозь розовые очки с ядовитыми стёклами. — А Гризельду? Она ведь тоже в тайных отношениях с тёмным магом. По-твоему, она предательница? Или же там нечего предавать, ведь нельзя предать то, в чём нет правды? Рокси вздохнула. В тяжёлом, томном вздохе заключалась не обида, не паника и не истерика, а только горькое, вымученное смирение. И та горечь, что прочёл Огрон в её лице, была самым страшным отпечатком на юной душе феи. — Все всё понимают, — сказала фея робко. Она знала про всё. Знала про Гризельду, про книги, про школу, про весь уклад жизни, пронизанный лицемерием и его верным спутником — страхом, — но от нас ничего не зависит. Ранним утром возле кабинета директрисы толпился преподавательский состав Алфеи. Гризельда в своём привычном невзрачном платье, сонный Палладиум, профессор Уизгис с профессором Авалоном, мадам Дю Фор со стопкой бумаг наперевес — все в сборе. До тошноты приевшаяся картина. С минуты на минуту должно начаться совещание, а пока тихо, шёпотом, чтобы не привлекать ненужное внимание, звучали устало-раздражённые голоса. «Сейчас директриса снова скажет всё менять, опять вся работа, — мадам трясёт исписанными бумагами, — насмарку». «Вместо выходных придётся работать в библиотеке и изымать устаревшие материалы», — прозвучало от того, кто собственноручно составлял предыдущие, ещё недавно утверждённые как истинно верные. «Коллеги, ну так же нельзя, в самом деле. Это уже ни в какие ворота». «Неужели ничего нельзя предпринять?.. Достучаться, открыть глаза…» «Да все всё понимают, но поймите и вы, от нас ничего не зависит». Гриффин, Фарагонда, Саладин — мудрые, грозные, почитаемые под давлением то ли страха, то ли уважения директора лучших школ Магикса — вышли с очередным наставлением после встречи с Министром просвещения. Впереди раздача поручений подчинённым: необходимо в срочном порядке заменить учебные программы, обновить памятные уголки, развесить портреты новых героев на досках почета, а те, что сняли — прямиком в забвение, но лучше — в дальний угол, ведь пройдёт ещё некоторое время, и их снова можно будет менять местами. «Это кощунство!» «Такие указания — надругательство над педагогикой!» «Неужели никто не видит, что творится?» «Все всё видят и понимают, но увы, от нас ничего не зависит». Высший Совет Магикса завершил плановую сессию. Здесь собрались правители со всех концов Измерения, как ближайших, так и самых отдалённых его уголков: короли и королевы, избранные представители и наследные монархи, новоиспечённые лидеры и престарелые вожди. Все они, от мала до велика, соревновались в публичных поклонах Верховному, а после — в кулуарных выражениях недовольства. «Его Величество Верховный вынуждает нас принимать всё более жестокие законы, это вызывает озабоченность». «Сначала мы дали команду заключить под стражу противников войны с тёмными магами, а теперь — тех, кто заключал под стражу первых». «Рано или поздно наша гвардия заподозрит неладное, восстанет против нас, и тогда мы сами окажемся за решёткой». «Ради сохранения нашей власти, мы должны что-то предпринять!» «Господа, слепое следование указам свыше до добра не доведёт, все это понимают. Но, извольте, что мы можем сделать? От нас ничего не зависит». За спинами ближайшей свиты Верховного захлопнулась дверь в его покои. Начальник персональной охраны, личный врач, духовник — у каждого ордена на груди. Они покинули помещение с влажными от волнения ладонями и напряжёнными лицами, готовясь исполнить, быть может, самый страшный приказ в своей жизни. Не по доброте душевной, но из банального инстинкта самосохранения им было понятно, что есть приказы, которые нельзя исполнять. Но каждый мысленно твердил себе: «от меня ничего не зависит».