Глава 3

Лилиан провела в Хогвартсе всего несколько дней, но этого времени ей хватило, чтобы понять — замок скрывает куда больше, чем кажется на первый взгляд. Он жил своей древней, таинственной жизнью: каменные стены шептали ночью, портреты внимательно наблюдали, а тени в коридорах словно двигались сами по себе. Подземелья Слизерина были особенным миром — прохладным, приглушённым, скрытым от солнечного света. Зеленоватый отсвет камней, высокий потолок, старинная мебель и массивный камин придавали гостиной ощущение вековой власти и сдержанного превосходства. Это место не располагало к суете. Оно воспитывало достоинство. Вечером, как обычно, в комнате собирались ученики. Кто-то шептался у столиков, кто-то работал над заданиями. Но взгляд Лилиан был устремлён только к одному углу — тому, где располагалась группа у камина. Том сидел в тени огня, устроившись в кресле. Его лицо было погружено в полумрак, взгляд — спокойный, изучающий, сосредоточенный. Рядом с ним — те, кого в Слизерине называли не иначе как его кругом: Эйвери с ленивой насмешкой в глазах, Лестрейндж с прямой и гордой осанкой, Мальсибер, хранящий тяжёлое молчание, и Нотт, чей проницательный, опасный взгляд не упускал ни одного движения. Её тянуло к ним не из желания завести знакомства или произвести впечатление. Скорее — из любопытства, смешанного с интуитивным пониманием, что именно эти люди стоят в центре внутренней жизни факультета. Она чувствовала в них ту же натуру — воспитанную, умную, амбициозную, привыкшую держать власть в руках. А ещё — опасность, от которой не хотелось отстраниться. Лилиан не искала покровительства, но понимала, что если кто-то и достоин её внимания в этом замке, то именно они. Крауч подошла спокойно, не демонстрируя ни неловкости, ни желания понравиться. Встала у края, в удобной дистанции, и негромко сказала: — Добрый вечер. Тишина. Пятеро подняли глаза одновременно. Том ответил первым: — Лилиан Крауч. Ты быстро находишь нужную компанию. — Я предпочитаю не терять времени, — произнесла она ровно. — Похвально, — отозвался Лестрейндж. — Хотя здесь обычно не ищут — ждут, пока позовут. — А я считала, что в этих стенах ценят тех, кто умеет войти без приглашения. — Самоуверенность? — лениво бросил Эйвери. — Осведомлённость, — спокойно поправила Лилиан. — И привычка к определённому уровню общения. Мальсибер хмыкнул. Нотт лишь слегка приподнял бровь. Том, всё это время не сводивший с неё взгляда, наконец заговорил вновь: — Ты не выглядишь как та, кто ищет одобрения. — И не ищу, — отозвалась она. — В кругах, где оно — редкость, это попросту неразумно. Наступила короткая пауза. Пламя камина треснуло. Отблеск скользнул по её лицу, оттенив строгий изгиб губ. — Что ж, — сказал Том. — Ты сказала достаточно. — Достаточно, чтобы остаться? — с лёгкой иронией уточнила она. — Достаточно, чтобы запомниться. Лилиан кивнула. — Тогда не стану мешать. Спокойного вечера. С этими словами она развернулась и направилась к лестнице в спальни. Плавно, без спешки — как та, кто никому не обязан объяснять свой уход…

***

Тишина, повисшая после её ухода, была почти ощутимой. Первым нарушил её Эйвери: — Заносчива. Хотя держит себя уверенно. — Не играет, — сказал Нотт. — Просто знает, кто она. — Опасна? — спросил Лестрейндж, глядя на Тома. Тот смотрел в сторону лестницы ещё секунду, прежде чем вновь перевести взгляд на огонь. — Пока рано судить, — сказал он. — Но если она останется, её присутствие трудно будет игнорировать. Его голос был ровным, почти безэмоциональным — как будто он отмечал факт. Этот тихий вывод висел в воздухе, оставляя после себя лёгкое, но ощутимое напряжение…