Часть 1

— Э-э, здрасте, — сказал Гарри. — Я к вам, профессор, и вот по какому делу… — Богатые познания в иностранной литературе Дамблдору будете демонстрировать. — Снейп был не настроен на контакт, то есть вел себя, как обычно. — Какому еще Дамблдору? — удивился Гарри. — А, вы про его портрет… — Вы даже удивитесь, узнав, насколько неправы, — сообщил Снейп, буркнул «Агуаменти» и вытер руки видавшим виды полотенцем. — Ну так чего вам? — Мне бы зелье, — неуверенно сказал Гарри. — А, приворотное, — сморщился Снейп. — Не видите другого способа заставить меня влюбиться в вас? Не надейтесь, с зельем тоже не выйдет. Гарри попятился. — Вообще-то я Антипростудного хотел. В Больничном крыле закончилось, а Рон… — Так вас двое, извращенцев? — грозно спросил Снейп. — Как было хорошо раньше, когда еще слыхом не слыхивали о тройничках! — Нас вообще-то трое, — признался Гарри. — Гермиона тоже. — Такого я еще не встречал, — пробормотал Снейп. — Нет, я отказываюсь. Согласен переспать с тобой. Один раз. — Зачем? — спросил Гарри, незаметно нашаривая на столе медный пестик. Так, на всякий случай. — Затем, что я любил Лили, а у тебя ее глаза, — логично объяснил Снейп. — Поэтому я должен тебя трахнуть. А потом еще, возможно, полюбить. — А если я цветные линзы надену? — спросил Гарри, инстинктивно нащупывая верную тему в разговоре Безумного Шляпника с Питером Пэном. — Хм, — встрепенулся Снейп. — Неплохая мысль, Поттер! Определенно неплохая. Временами вы подаете надежды, а не только ингредиенты. Только линзы берите не серые, пожалуйста. — Почему? — Не ваше дело! — вспылил Снейп. — Что вы знаете об отношениях в Ближнем круге? — Ну… там, наверное, было непросто, — тактично сказал Гарри. — Непросто? Сопляк! — Снейп трагично запахнул мантию, постоял немного в задумчивости, опомнился и нарочно посадил на рукав пятно, снижая градус пафоса. Помогло. — В общем, серые глаза навевают мне слишком тяжелые воспоминания. Драматические, я бы сказал. — Тогда синие? — предложил Гарри. — Или голубые? — Ранний Риддл и поздний Дамблдор. Не пойдет. — Карие? — Ваш отец и Люпин. — Желтые? — Вот только оборотней мне не хватало! — Ну я не знаю. Черные? — Поттер, тогда уж мне проще подрочить перед зеркалом! — Остался только красный, — немного мстительно сказал уставший от странностей профессора Гарри. Снейп махнул рукой. — Не надо линз. Купите презервативы. Можете даже красные. — Дайте лучше Антипростудного, — осторожно попросил Гарри. — И я пойду. «И пришлю к вам мадам Помфри с дозой маковой настойки», — добавил он про себя, забыв о склонности Снейпа к паранойе, с одной стороны, и легилименции, с другой. Снейп вздрогнул. Гарри выпрямился и вздрогнул тоже. — Так вы действительно за Антипростудным приходили? — спросил Снейп. — И трахать меня не будете? Пить не будете? Голый танцевать не будете при луне? — Кто тут еще знание литературы демонстрирует, — заметил в сторону Гарри. — Не буду. А где вы про мои танцы при луне в обнаженном виде читали? — Нигде, — сказал Снейп. — Впрочем, про то, как вы ко мне приходите за Антипростудным, берете его и просто уходите, я тоже нигде не читал. Порадовали, Поттер, вот сегодня порадовали. Премного благодарен. Можно сказать, я вас даже люблю. * * * — Он сказал, что любит его! — восторженно зашипела Лаванда Браун, растирая ухо, покрасневшее от напряженного вслушивания через щель приоткрытой двери. — Я это предсказывала, — закатив глаза, торжественно подтвердила преподавательница Прорицаний, отлипая от скважины. — А какие одухотворенные лица были у них во время этого разговора, сколько чувств, какие движения души! Они еще будут счастливы! — Ага, — согласилась Лаванда, пряча в рукав надушенный платочек. — Это так прекрасно! А не хотите кексов с коньячной вишней? Мне мама прислала. Когда Гарри вышел из кабинета зельеварения, коридор уже был пуст. Гарри почесал нос и направился к себе, ступая осторожно, как слепой. Видеть дорогу ему мешала трехгаллонная бутыль Антипростудного от щедрот профессора Снейпа.