Что-то вроде введения

Средневековый мир «Ведьмака», помимо наличия в нем всяких мифических созданий, рас, представителей самых невообразимых профессий, полон прекрасных и сильных женщин. Хотя до всеобщего равенства полов еще далеко, но время воинственных феминисток на Неназванном Континенте уже наступило. Ряд героинь у пана Сапека весьма самостоятельны и полны решимости управлять своей судьбой, не полагаясь на мужское плечо и почти на равных конкурируя с сильным полом в тех профессиях, что в средневековье почитались исключительно мужскими. Никого не удивляет, что женщины преподают в университетах, становятся врачами, воинами, разбойницами, советниками при королевских дворах. Даже получить диплом о высшем военном образовании (или, как они говорят, «быть офицером и цензусом») для них не такая уж большая проблема. Но особенно повезло «Ведьмаку» на женщин, что называется, «во власти». Вот там их прямо сетью таскай. Как будто с молоком матери впитали — коли слово «власть» женского рода, то править должны женщины. Одни чародейки чего стоят… — Филиппа Эйльхарт, которая диктует Визимиру Реданскому королевские указы и эдикты? Сабрина Глевиссиг, перебивающая речи Хенсельта Каэдвенского ударом кулака по столу и приказывающая королю заткнуться и слушать? Но есть в «Ведьмаке» правительницы, может, не столь знаменитые, как магички из Великой Чародейской Ложи, но власть которых держится на праве, полученном или от рождения, или благодаря замужеству. Королевы в своем праве или королевы-консорты довольно часто появляются на страницах саги, и следует признать, все они — женщины запоминающиеся. Умом, силой характера, властолюбием они не только не уступают королям, но в какой-то мере их превосходят. Возьмем, к примеру, королеву Ривии и Лирии Мэву: она совсем не теряется в достославной сходке в Хагге среди братьев-королей, наоборот, у нее спрашивают совета, ждут одобрения… да и полюбоваться могут при случае. А как лихо режет она супостата в родных белорусских ривийских лесах! Ее коллега по должности, ковирская королева Зулейка, на первый взгляд женщина скромнейшая — тише воды ниже травы стоит она перед своим супругом, королем Эстерадом. Но это только на первый взгляд. Если ее супруг издает указы, то именно Зулейка расставляет в них запятые. Без ее совета хитрожоп… хитроумный ковирский король не сделает ни шага ни вправо, ни влево, не подпрыгнет на месте. Ну, а если вдруг случается оказия и где-то он желает поступить по-своему, по-мужски, то и здесь королева знает, как тихой сапой можно обойти препону. Но, естественно, самой блистательной из всех королев Неназванного Континента на страницах саги является цинтрийская королева Калантэ, «Львица из Цинтры». С ней мы впервые встречаемся в повести «Вопрос цены», продолжаем свое знакомство в повести «Нечто большее», и она незримо витает в романах «Кровь эльфов» и других произведениях цикла «Ведьмак». Ибо главную героиню саги, принцессу Цири всегда сравнивают только с бабушкой, говоря о ней «Львенок из Цинтры», «кровь Калантэ», не вспоминая ни о ее матери Паветте, ни тем более об отце — каком-то там Железном Йоже, рыцаре Дани. Признаюсь, когда я впервые читала сагу, Калантэ мне представлялась как некий вариант российской самодержицы, грозной государыни, чье слово или прихоть для подданных — непреложный закон. Достаточно послушать ее саму, и при этом отнестись к ее словам со всей серьезностью (как она и советует ведьмаку Геральту). — М-да, судьба наказала меня чересчур уж догадливым ведьмаком, — улыбнулась Калантэ, но глаза ее были прищурены и злы. — Ведьмак, который без тени уважения или хотя бы элементарной почтительности раскрывает мои интриги и ужасные преступные планы. Послушай, а случайно, не притупило ли твоего рассудка восхищение моей красотой и привлекательностью? Никогда больше так не поступай, Геральт. Не говори так с теми, у кого в руках власть. Никто не простит тебе этого, а ты знаешь королей, знаешь, что средств у них достаточно. Кинжал. Яд. Подземелье. Раскаленные клещи. Есть сотни, тысячи способов, к которым обращаются короли, привыкшие мстить за оскорбленную гордость. Ты не поверишь, Геральт, как легко задеть гордость некоторых владык. Редко кто из них спокойно выслушает такие слова, как «Нет», «Не буду», «Никогда». Мало того, достаточно их перебить либо вставить неподходящее словечко, и все — колесование обеспечено. Если ее слова не дошли до вашего сознания, то следует прислушаться к кастеляну Гаксо. И советую, милсдарь ведьмак, если королева прикажет вам раздеться догола, покрасить себе задницу голубой краской и повиснуть в сенях головой вниз навроде канделябра, делайте это не удивляясь и немедленно. Иначе могут быть неприятности. Понятно? Даже малышка Цири, и та, несмотря на свой нежный возраст, знает, что с бабушкой — шутки плохи. Уж для подданных точно. А устами младенцев, как известно, истина глаголет. Как же! — проворчала она. — Я княжна, а никакая не эта… сиротинушка. И у меня есть бабушка. Моя бабушка — королева, не думай. Вот скажу, что ты хотел меня вздуть ремнем, так моя бабушка велит тебе голову отрубить. Вот увидишь тогда. Однако, прочитав сагу во второй раз и лучше приглядевшись к королеве Калантэ, я вдруг поняла, что не все так просто в датском цинтрийском королевстве, и власть королевы Калантэ держится не только в железном кулаке под атласной перчаткой. В недавнем эссе «Молодые и зрелые годы императора Эмгыра вар Эмрейса» королева Калантэ стала главным действующим лицом (после Его Императорского Величества, естественно), что, признаюсь, оказалось неожиданностью даже для автора, которая полагала, что пальма первенства в произведении останется за супругой императора — принцессой Паветтой. Так почему бы не продолжить серию статей и не взглянуть на Калантэ попристальней, что называется, «под микроскопом»? Как и в предыдущей работе, большая часть биографии будет воссоздана, прежде всего, по многочисленным зацепкам, что любезно раскидал пан Сапек на страницах своего семикнижья. К большому сожалению, в сериальном ЛОРе воплощение Калантэ не является идеалом. На мой скромный взгляд, польская версия более удачна — там, по крайней мере, мы видим женщину средних лет с остатками былой красоты на лице, скорее бабушку Цири, чем мать принцессы Паветты. Правда, в царственности манер ей не откажешь. Но вот американская Калантэ (актриса Джоди Мэй) не выдерживает никакой критики. Ибо негоже королеве врываться на пиршество в заляпанных кровью доспехах! Не может она подвергать хамской обструкции приглашенных на смотрины женихов! И будучи главнокомандующим цинтрийской армии, она не имеет права плюнуть на бой и зарыдать над телом погибшего мужа! Если же персонаж все-таки действует подобным образом, то он может быть кем угодно — но не королевой Калантэ. По этой причине экранное воплощение Калантэ в эссе будет сведено до минимума. А вот игровым ЛОРом я воспользуюсь. Есть там несколько фактов, которые прекрасно смотрятся в моей писанине и при этом нисколько не противоречат пану Сапеку. Итак, Великое Солнце мне в помощь, и как сказал Гагарин — «Поехали!» Геральт — «Шевелись, Плотва!».