Часть 5. Женихи для принцессы Цириллы: королева говорит, королева действует

Прежде чем приступить к новой главе, хочу извиниться, что, обсуждая взаимоотношения королевы Калантэ и императора Эмгыра накануне падения Цинтры, я в чем-то повторю то, о чем написала в эссе «Молодые и зрелые годы императора Эмгыра». Как гласит поговорка — тех же щей, но пожиже влей. В свое оправдание только замечу, что щи будут погуще и приготовленные по рецепту с точки зрения королевы Калантэ. Собираясь писать главу по такой волнующей меня теме, как женихи принцессы Цириллы, я, набравшись храбрости, обратилась к королеве и задала ей несколько вопросов. — Ваше прекрасное величество, я счастлива говорить с королевой, красоту которой превышает только ее мудрость, а с ними может соперничать только ее прозорливость… Поведайте нам, мне и читателям журнала светской хроники «Герцогини из Виковаро», когда вам стало известно, что «бродяга без роду и племени», ставший императором Нильфгаарда, и есть ваш бывший зять герцог Дани? — Когда, интересуешься? Когда этот Дани… — нет, гадюка подколодная, которую я когда-то пригрела на своей груди! — имел наглость второй раз посвататься, прося руки моей внучки, принцессы Цириллы! А ей еще десяти лет не сравнялось! — Ваше величество, но у великовельможного пана Сапковского об этом ни строчки не написано! — Что за пан? Летописец? Ох уж эти сказки летописи, ох уж эти сказочники летописцы! Что они знают?! Я им разве докладываю? Сватался, супостат, сватался… можешь не сомневаться. Цири у нас невеста завидная, умненькая, хорошенькая, как цветок на лугу, да и приданого у нее после моей смерти — целое королевство. Всякий король с руками оторвет! А мы должны выбрать самого лучшего… с точки зрения государственного интереса Цинтры. Нильфгаард, сама знаешь, наш сосед с недавних пор, и присмотреться к нему мы должны были внимательно. — Вот-вот, ваше величество… сосед. В Мурлындии, откуда я родом, про таких говорят — спаси меня, Солнце, от таких соседей, а от врагов я и сама избавлюсь. Прошлый император-узурпатор уж на что был загребущим, сколько земель захватил, а этот… боюсь, ничем не лучше прежнего, тоже готов «расширяться» за счет сопредельных держав! Сейчас только непроходимые Амеллы отделяют ваше государство от его так называемой «просвещенной» империи! — Не такие уж Амеллы и непроходимые. У нас в Цинтре говорят: «На горы надейся, но сам не плошай!». Дозоры я на границе поставила. Бдят. — Ваше величество, но вы сказали, что император сватался к вашей внучке. Может, это не так и плохо… с точки зрения государственного интереса, естественно. У вас товар, у них — купец, как говорят в нашей Мурлындии. Кстати, о товарах… Вам известно, сколько в этом Нильфгаарде фабрик и заводов… то есть мануфактур, я хотела сказать? Нильфгаард называют мастерской Неверлэнда! И товары у них все высшего качества. А купеческие гильдии имеют немалый вес в политике империи, говорят, даже императором вертят, как собака хвостом. А у вас Яруга — водные ворота во все северные королевства, транзитные пути. Это же золотое дно! — Знаю, знаю. Мы все плюсы и минусы имперского сватовства на королевском совете обмерили до дюйма и взвесили до унции. Что и говорить, профит от женитьбы огромный. Во-первых, Цинтра вступает в унию с самым большим и могущественным государством Неверлэнда. Благодаря этому альянсу, нам уже не грозит вторжение. Во-вторых, Цинтра в будущем получает соправителя, перед которым ни один наш аристократ не рыпнется. В-третьих … да, транзитные пути. Сколько пошлин за транзит можно собрать! — А какие минусы, ваше величество? Император, говорят, не молод. Уже сорокет сравнялся. — Милочка, не говори чепухи. Это не минус, в сорок лет жизнь только начинается. — Так в чем же дело? — М-м-м… когда мы их императорскую кандидатуру со всех сторон рассматривали, Мышовур, наш первый советник, возьми да и брякни — само Предназначение мне в зятья набивается. Мол, был у меня в зятьях Йож, так теперь еще один Ёж будет. На нильфгаардском наречии — имя «Эмгыр» созвучно слову «ёж». А Мышовур, будучи друидом, наименование всей флоры и фауны на всех языках знает. Вот тут меня прямо оторопь взяла, шо — опять Йож? И сразу вспомнилось, что этот Эмгыр престол захватил аккурат после того, как «мой Йож» сгинул, не раньше и не позже. Совпадение? Нет, не думаю! И я решила подождать, потянуть время. Послала в Нильфгаард посланников, якобы обсудить приданное Цириллы. Между прочим, милочка, раз выдаешь девушку замуж за императора, то и приданое требуется в императорском размере, иначе нельзя, не комильфо. Выбрала людей из тех, кто лично видел моего зятя при жизни. — Узнали? Он?! — Увы, не признали. Совсем другой человек, сказали, ни внешностью, ни поведением не напоминает его. По обличью-то навроде бы, того-этого, пригожий, хучь суровый. — Так, может быть, и не он, ваше величество? — Он, чума его возьми, он! Посланники из Нильфгаарда флорины привезли, монеты нильфгаардские, с его профилем. Я что, шнобель своего зятя не узнаю, раз он у меня в печенках? — Профиль типично римский нильфгаардский, ваше величество. Половина нильфов с таким же профилем. — А ты, милочка, с нильфами, вижу, знаешься? Из Виковаро, говоришь? Там у вас в шеф-редакторах, часом, не виконт де Ридо? Интересуешься, выспрашиваешь… шпионишь? Эй, стража! Вас, возможно, позабавит этот выдуманный диалог, но каждая шутка всегда содержит только долю шутки. Сватовство императора Эмгыра вполне могло иметь место, поскольку королеве Калантэ прекрасно было известно его намерение жениться на Цирилле, как и то, что он приходился ей зятем. Иначе зачем же ей было считать, что «уж лучше пусть кровь девочки прольется на брусчатку Цинтры, чем подвергнется осквернению…» Супружеством с императором Эмгыром? Есть и воспоминание самого Эмгыра о том, что из «тех, с кем мы встречались Цинтре, многие потом побывали в Нильфгаарде и видели меня на аудиенциях, и не могли узнать, ибо отсутствие бороды и характер поведения совершенно изменили меня». И посвататься Эмгыр мог именно тогда, когда Цирилле исполнилось десять лет, поскольку в это же время Калантэ срочно, в пожарном порядке, подыскивала для внучки не только жениха, но и будущего военного союзника Цинтры. Политическая интуиция и здесь не подвела Калантэ. Уж как бы ни желал «скверный нильфгаардец» «осквернить» жениться на Цири, но была у него и другая цель. Будучи лучшим учеником цинтрийской королевы, он весьма гибко сочетал личный интерес с государственным. Причем государственный интерес превалировал. Но военные и аристократия активно подталкивали меня к войне и нападению на Цинтру. Клялись, что этого жаждет народ, что народу требуется жизненное пространство, что следование vox populi будет чем-то вроде императорского испытания. Я решил убить двух зайцев одной стрелой. Одним махом заполучить и Цинтру, и Цири. Позже, активно ведя завоевания, Эмгыр отлично сознавал, что есть в его активах такие куски, за которые следует держаться зубами и ногтями до последнего нильфгаардского солдата. «Вот он приближается — интерес империи, — подумал он. — Лжепринцесса, лжекоролева Цинтры, лжевладелица устья реки Ярры, которое так необходимо империи. Если поглядеть на карту, то мы увидим, что устье Ярры/Яруги контролируют два государства — Цинтра и Вердэн. Именно на них нацелится Нильфгаард, когда начнет военную экспансию на Север, причем Цинтра пойдет в качестве первого блюда, а Вердэн — в качестве второго. И чтобы как-то противостоять агрессивному соседу, этим государствам следовало объединить свои силы и начать «дружить» против третьего. Эту прописную истину сразу осознали и Калантэ, и ее коллега — король Вердэна Эрвилл. А лучший способ заключения военного союза — королевский марьяж. Тем более, что у короля Эрвилла тоже имелся «купец» — его сын-наследник принц Кистрин, мальчик чуть постарше Цириллы. Вспомним, какой скалой стояла Калантэ, когда аристократы принуждали ее выдать замуж Паветту, тоже чуть ли не с десятилетнего возраста. А здесь ситуация изменилась — и десятилетняя Цири направлена в качестве невесты в соседнее государство как надежный залог будущего трактата о дружбе и военном союзе. Калантэ не смутило, что сама Цири еще не осознала, что главная ее задача как наследницы цинтрийского престола — с помощью брака усилить родное государство. Своей избалованностью и самоуверенностью цинтрийская принцесса в повести «Меч Предназначения» лично мне напомнила молодую королевну из пьесы Самуила Маршака «Двенадцать месяцев»: девочку, привыкшую измерять окружающий мир исключительно своими «хотелками». Цирина «нехотелка» выйти замуж за Кистрина стоила жизни одному по-рыцарственному глупому мальчишке. Да и с ведьмаком Геральтом она не слишком церемонится — ее разговор с ним начинается со слов «Пожалуюсь бабушке, и тебе отрубят голову!». Также Калантэ вовсе не смутило, что, по слухам, король Эрвилл — любитель маленьких девочек. Только не говорите, что она об этих слухах не знала, когда сами же рыцари вердэнского короля говорят про своего владыку: «Все знают, что такое Эрвилл и что он любит. Все думают, что он с тобой… что он тебе спьяну что-то сделал, а потом велел утопить в пруду!» Вердэнский король был заинтересован женить своего «Ваньку» на «Ульянке», поскольку тоже понимал, что «вот-вот начнется война с Нильфгаардом, а трактат о дружбе и союзе» с Цинтрой ему нужен как воздух. Однако, заполучив Цириллу как невесту, а потом и как жену для своего сына, король Вердэна обретал над ней власть как над своей подданной, и имел полное право и с маслом съесть, и на бутерброд намазать. И знаете, какая перспектива перед ним открывалась? Государственный интерес Вердэна требовал как можно быстрей консумировать брак между Цириллой и Кистрином, чтобы заиметь наследника мужского пола, который по цинтрийским законам мог претендовать на престол впереди своей матушки. И уж если говорить правду, то «снохачество» имело место и в средневековой Европе, и в средневековой Руси, а своим реализмом сага «Ведьмак» может посоперничать с реалом. Но Предназначение опять сказало свое веское слово, и Цирилла, сбежав от жениха, встретила свою Судьбу в лице Геральта в Брокилонском лесу. Глас Предназначения услышали даже дриады — девочка вернулась к своей бабушке. Калантэ, дабы сохранить лицо, придумала какую-то невнятную причину, чтобы не извиняться перед вердэнским королем за скверное воспитание внучки, и включилась в поиски нового марьяжа и нового союза. Следует признать, что в грядущей войне у Калантэ уже был союзник, которому могли позавидовать все короли Неверлэнда. Такого поклонения, каким была окружена Львица из Цинтры на Скеллиге, не знал ни один король и королева на Севере. И дело было не только в том, что она избрала одного из рыцарей Скеллиге в свои короли-консорты. Уж не знаю, каким образом, но в сознание островитян была внедрена легенда: — Королевская кровь Цинтры, — начал Крах, — удивительнейшим образом связана с морем. Когда умирает кто-либо из женщин этой крови, море начинает безумствовать. Тогда люди говорят, что Ард Скеллиг оплакивает дочерей Рианнон. Потому что в этих случаях шторм бывает таким зловещим, что бьющие с запада волны продираются сквозь расщелины и пещеры на восточную сторону острова и из скал неожиданно вырываются соленые потоки. А весь остров дрожит. Простой народ говорит: это рыдает Ард Скеллиг. Опять кто-то умер. Умерла кровь Рианнон. Старшая Кровь. У Калантэ были все основания утверждать: «У Цинтры есть два союзника — ее армия и флот со Скеллиге». И второй союзник, заметим, оказался еще надежней, чем первый, ибо дрался за Цинтру до конца и даже дольше. Двенадцатилетняя Цири чуть было самостоятельно не внесла свою лепту в упрочение данного союза, когда закрутила свой первый детский роман с неким Яльмаром, внебрачным сыном ярла Краха ан Крайта. Похоже, королева Мэва была права, когда говаривала: А в Львенке течет кровь Калантэ. Очень горячая кровь. Я знала Калю, когда еще была молодой. Ей достаточно было увидеть парня, как она тут же начинала сучить ножками, да так, что если б хвороста куда надо подкинуть, он в тот же миг занялся бы живым огнем! Ее дочка, Паветта, мать Львенка, была один к одному такая же. Скорее всего и Львенок недалеко ушел от маменьки. Ярл Крах, испытывая к Цири большую симпатию, тем не менее, в какой-то мере подтверждал характеристику Мэвы: У Львенка горячая кровь, что ей все трын-трава, потому как она бесстрашная, чтобы не сказать — психованная… История первой любви Цири весьма романтична, но вот родственники влюбленных рассматривали ее с другой колокольни. Яльмар был юношей многообещающим — вскоре он докажет свою мужественность на Марнадальских ступенях и в других сражениях Первой и Второй Северных войн. Но, по мнению королевы Калантэ, брачный союз ее единственной внучки должен был принести Цинтре нечто большее. Во-первых, сей потенциальный жених по своему происхождению являлся ублюд… кхе-кхе, королевским бастардом. Во-вторых, королеве была важна не сама персона Яльмара — а та сила, которая стояла бы за его спиной. Скеллиге же и без Яльмара Кривоустого было у нее в кармане. Поэтому ярл Крах ан Крайт, вооружившись ремнем, вбил в своего сына «просветление ума», а за несостоявшейся невестой со своим ремнем срочно приехала бабушка. Никогда такого не было, и вот опять! Виданное ли дело, чтобы зеленая молодежь самолично решала вопрос о собственной женитьбе? Тем более, Калантэ время даром не теряла и высматривала лучшую партию для внучки. Свидетельствует несостоявшийся свекр Крах ан Крайт: «У нее были матримониальные планы касательно Цири, кажется, имелся в виду Танкред Тиссен из Ковира, а может, реданский Радовид…» Ну что ж — кандидатуры шикарные, одна лучше другой. Я говорю не про Танкреда и Радовида. Эти юнцы зелены как виноград, и какими королями они станут — покажет только время. А вот королевства, куда Калантэ закидывала свои удочки, являлись самыми перспективными на Севере Неверлэнда с многих точек зрения. Ковир по своей экономической мощи мог запросто соперничать с Нильфгаардом, что потом углядели глазастые чародейки из могущественной Великой Ложи, да и военный потенциал у него был не маленький. Предложи Калантэ королю Эстераду Тиссену транзитные пути Яруги в качестве приданого Цири, тот сразу бы провозгласил: «Яруга не для нильфов!». И подтерся бы договором о нейтралитете с нильфгаардской империей, если бы черные сунулись в Цинтру. Реданский король Визимир в качестве свекра Цири тоже был бы отличным вариантом. Дальновидный политик, замечательный дипломат, опытный воин — именно он в дальнейшем создаст Союз Четырех королей, который даст отпор нильфгаардским захватчикам на Содденском поле. А ведь этот союз создавался отнюдь не за неделю и не за месяц. Только представьте: если бы Цинтра присоединилась к нему, то история Неверлэнда, возможно, была бы совсем иной. Так же прошу отметить, что и Реданию, и Ковир отделяли от Цинтры другие государства — и, стало быть, ей поглощение не грозило. При таком раскладе Цинтра сохраняла свою политическую самостоятельность, как, например, Аквитания сохраняла свою, когда ее правительница Алиенора вышла замуж за Генриха Плантагенета. Да-с, королевства Редания и Ковир в сравнении с Вердэном — рыбы государства высшей категории, а для Цинтры и Цири Калантэ желала только самого лучшего. К сожалению, оба королевства — не ближний свет, и сватовство по какой-то причине застопорилось. То ли сама Калантэ никак не могла решить, кто для Цинтры будет лучше — умный Радовид или красивый Танкред, то ли отцы королевичей оказались привередливыми и желали получить Цири на своих условиях, поскольку Калантэ в них нуждалась больше, чем они в ней. И когда враг, которого ждали уже два года, вдруг объявился у врат Цинтры, союзников у Калантэ не оказалось. Только армия Цинтры. Только ограниченный контингент со Скеллиге.