Что-то вроде эпилога, или «Виват, королева, виват!»

Последний раз мы созерцаем прекрасную и отважную Калантэ в новелле романа «Меч Предназначения», где из уст поэта Лютика узнаем о ее гибели: Головой вниз с балкона, с самого верха. Говорят, просила, чтобы ее… Никто не хотел. Тогда она доползла до балкона и… головой вниз. Рассказывают, с ее телом делали ужасные вещи. Конец трагический, но и возвышенный — любимый поэтами и трагиками всех мастей и калибров. Это вам подтвердят и египетская царица Клеопатра, и рязанская княгиня Евпраксия, и татарская ханша Сююмбике. Даже в смерти Калантэ осталась королевой, поменяв королевский венец на более драгоценный — мученический, и своей смертью вдохновив других королей на воинские подвиги. Недаром король Фольтест, стоявший на Содденском поле, указывает на нее как на незримого воина, коему они обязаны победой. Вспомните Содден! Если б не резня в городе и не мученическая смерть Калантэ, не было бы тогда такой победы. Силы были равны, никто не рассчитывал на то, что мы разобьем их наголову. Но наши войска бросились им на горло, как волки, как бешеные псы, чтобы отомстить за Львицу из Цинтры. Для народа и дворян Цинтры она была и будет великой правительницей, ставшей легендой еще при жизни. Несмотря на то, что страна завоевана Нильфгаардом, все знают — сама Цинтра признает своим правителем только человека «из рода Калантэ». Об этом скажут и король Демавенд, и король Визимир на сходке в Хагге. Да и император Эмгыр разыграет этот козырь, когда потерпит сокрушительное поражение под Старыми Жопками. Мы, читатели, воспринимаем Калантэ через призму воспоминаний ее любимой внучки — Цири. От бабушки девочка унаследовала «львиную натуру», сочетающую безудержную отвагу и железную стойкость. Благодаря Цири мы считаем королеву Калантэ «своей», из «наших», из «ганзы Геральта». Да и как нам не симпатизировать правительнице, которая не стала заключать сепаратных полюбовных сделок — как это сделал«победитель» Фольтест; которая не убежала от неприятеля в эмиграцию под крылышко братьев-королей — как король Демавенд; которая никогда не позволяла себе плясать под дудку чародейской братии из всевозможных Капитулов и Лож. А ведь по политическим дарованиям ни один из вышеперечисленных королей и рядом не стоял с Львицей из Цинтры. Есть еще один человек, который, как и мы, всегда отдает должное прекрасной, мудрой и отважной королеве, хотя нечасто поминает ее вслух. В игре «Гвинт: Ведьмак. Карточная игра» сообщается, что в подземельях цинтрийского замка воздвигнут прекрасный памятный кенотаф Калантэ, причем сооруженный на средства самого Эмгыра вар Эмрейса. Ведь у императора Нильфгаарда были особые причины чувствовать угрызения совести по поводу ее смерти. Что ж… охотно верю. Совесть у императора Эмгыра имеется, и иногда она вцепляется в него как собака (чьи укусы Белое Пламя тоже прекрасно помнит). Никогда он не забудет своего лучшего наставника в политике: у нее он научился из поражений готовить прекрасный лимонад преференций. Как и Калантэ, он всеми средствами боролся против Предназначения, и так же, как она, он с достоинством воспринял свое поражение в борьбе за Цири. Одним словом, для Неназванного Континента — «Калантэ жила, Калантэ жива, Калантэ будет жить».