Часть 10. Общий секрет

Сначала было только темно и тихо, будто она провалилась в бездну. Потом — резкая боль, пронзившая всё тело, и далекие голоса, звучавшие, как сквозь толщу воды. «Она приходит в себя!» «Доктор, скорее!» Сохи попыталась пошевелиться, но её конечности не слушались. Глаза словно завесили тяжёлыми шторами, и лишь с третьей попытки ей удалось приподнять веки. Яркий свет. Размытые силуэты. — Солнышко… Ты меня слышишь? Глубокий мужской голос, дрожащий от волнения. Такой знакомый. Только любимый называет её «Солнышко». Сохи медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться. Перед ней склонился мужчина с тёмными, почти чёрными глазами, в которых читалась смесь облегчения и безумной усталости. Его крепкие руки осторожно сжимали её пальцы, будто боялись, что она исчезнет. — Как хорошо, что ты жива… — прошептал он, прижимая её ладонь к своим губам. — Тэхён... Она с трудом повернула голову. Увидела у стены зеркало. В отражении была она. Ни единой чужой черты. — Чёрт… День Сурка, — выдохнула она слабо и почти усмехнулась, не отрывая взгляда от зеркала. — Что? — не понял Тэхён, подняв взгляд. — Ничего… Просто… — она снова посмотрела на него, как будто впервые. — Я очень скучала. Он улыбнулся сквозь дрожь. — Ты проспала два дня. Я думал… — он осёкся. — Я правда думал, что теряю тебя. — Ты был со мной? — Не отходил ни на минуту. Сохи закрыла глаза на миг, просто чтобы сохранить это внутри. Тепло его рук. Его голос. Его взгляд. — И... кто я для тебя сейчас? — спросила она вдруг. Он не ответил сразу. Просто придвинулся ближе, коснулся лбом её виска и прошептал: — Моё солнышко, моя любимая Кан Сохи. Сохи закрыла глаза и прошептала: — Значит, я всё-таки успела. Ты… живой… — прошептала она. — И счастлив. Он слабо улыбнулся и провёл пальцем по её щеке. — Ты пугаешь меня, — сказал он тихо. — Что за странные слова, а? Конечно, живой и счастлив. С тобой. Всегда с тобой. Сохи сглотнула. Сердце колотилось в груди, будто подтверждая: это не сон. Не иллюзия. Не повторение кошмара. А на безымянном пальце сверкало кольцо. И впервые за долгое время воздух не был чужим. Тэхён. Тот же, но не совсем. Без груза трагедий за плечами. В его глазах — чистая любовь, без шрамов. Без памяти о том, как он когда-то путал её с другой. Она осознала, что всё помнит. Как украла единственный шанс и сменила траекторию жизней. Теперь он не знал Мину, потому что никогда не сбивал её машиной. И не путал Сохи с чужим образом. Не страдал от неразделенной любви. Не терял. Он просто любил. — Ты выглядишь так, словно вернулась с другого света, — заметил он, с нежностью поправляя её волосы. Сохи усмехнулась сквозь слёзы. — Почти так и есть. Он не понял и не должен был. Пусть это останется её тайной. Коснулся её руки губами и прошептал: — Обещай, больше не пугать меня так. Сохи посмотрела на него. На фото на заставке телефона, где они смеются на фоне гор в свадебных нарядах. На отражение в зеркале — своё, настоящее. — Обещаю, — прошептала она. — Пока ты не отпустишь. Он улыбнулся: — Никогда.

***

Однажды поздним вечером, когда дождь барабанил по стеклу, а в комнате тихо играла музыка, Сохи, укутавшись в плед, сидела рядом с Тэхёном на диване. Он лениво листал книгу, она — наблюдала за ним. И вдруг спросила, словно между делом: — А как мы познакомились? Тэхён усмехнулся, не отрывая взгляда от страницы: — Ты что, решила проверить мою память? — Просто скажи, — улыбнулась она. Он закрыл книгу, оборачиваясь с тёплым взглядом, вспоминая что-то сокровенное: — Я случайно сбил тебя на машине, а ты… украла мой первый поцелуй. Сохи засмеялась — легко, по-настоящему, наблюдая, как он смущенно опускает глаза. — Звучит романтично или безумно. — С твоей, наверное, гениально, — он щёлкнул её по носу. И только она знает, что он не помнит ту боль, ту пустоту, и все их разговоры, сказанные будто сквозь вечность. Он просто любит её. Сохи. — А я… я встретила тебя гораздо раньше или позднее. Это как посмотреть. Тэхён приподнимает бровь. — Правда? — Угу, — она тянет чашку к губам. — Но ты тогда меня не узнал. Он улыбается в ответ, не пытаясь расспрашивать, крепко держит её руку — словно всегда знал, что однажды именно она будет рядом. А Сохи никогда не признается. Что он полюбил её душу даже в теле другой женщины. Что ей был дан второй шанс. — Люблю тебя, Тэхён, — прошептала она вместо признания. — Я тебя больше, Сохи.

***

Тёплая ночь. Шторы колышутся от лёгкого ветерка. Тэхён прижимает Сохи к себе, его губы касаются её плеча, и вдруг — между вздохами — он роняет: — Ты знаешь, иногда мне снится… что я целовал тебя, а ты умирала у меня на руках. Сохи замирает. Сердце пропускает удар. — Что? Он отстраняется, смотрит ей в глаза — и в его взгляде нет шутки. Только странная, глубокая уверенность. — Просто сон. Глупость, — он проводит пальцем по её губам. — Но он был таким реальным. Ты была кем-то другим, но всё равно — тобой. Сохи чувствует, как по спине бегут мурашки. "Он помнит." Не всё, не ясно — но "что-то" осталось. Обрывки. Тени. — И что было в этом сне? — осторожно спрашивает она. Тэхён задумывается, его руки медленно скользят по её спине, будто проверяя, что она — живая. — Ты просила меня поцеловать тебя "как Сохи". А потом… исчезла, — его голос становится тише. — Я держал твоё тело, но понимал — тебя там уже нет. Она закрывает глаза. "Значит, он видел тот момент. Тот последний поцелуй." — Ты… веришь в параллельные реальности? — выдыхает она. Он улыбается — нежно, но с лёгкой грустью. — Верю в то, что где-то там я всё равно нашёл бы тебя. Даже если бы пришлось пройти через тысячу миров. И тогда Сохи понимает: "он не помнит", но "чувствует". Как будто их души, столкнувшись в том "другом" времени, оставили следы друг на друге. Она прижимается к нему, пряча лицо у его шеи. — Мне тоже снился странный сон. Будто я была в чужом теле, а ты любил не меня. Тэхён смеётся — низко, с лёгкой дрожью: — Невозможно. — Почему? — Потому что, — он переворачивает её на спину, его губы вновь находят её кожу, — я бы узнал тебя в любом обличье. И в этот момент она ловит его взгляд — и видит в нём то самое выражение. То, что было в «той» жизни. Когда он смотрел на неё сквозь тело Мины. Он действительно помнит. Но говорить об этом не будет. Потому что теперь — они здесь. Вместе. А прошлое… Пусть останется "их общей тайной".