Часть 1

Все мы носим те или иные маски, ревностно охраняя границы своего настоящего "я". Все без исключения. Вот идёт хмурый высокий мужчина, похожий на линялую тряпку, висящую на палке, он неприветливый и совсем не улыбается, никто не решается даже спросить у него который сейчас час. Но это лишь маска, роль которую он играет на людях. Дома у этого мужчины есть кот, любимый и балуемый мурлыка. Именно ему достаётся вся доброта хозяина, а вместе с ней и две трети зарплаты. Вот очаровательный мальчик лет восьми помогает бабушке донести тяжёлый покет с продуктами, он улыбается и смеётся, а старушка хвалит внука. Это тоже маска. Этот же малыш после школы нередко мучает с друзьями бездомных животных и издевается над другими детьми. Всё изо дня в день носят свои маски, и, казалось бы, под каждой из них что-то есть. Что угодно, тёмное или светлое, доброе или злое, оно там есть. Но это не так. Есть и те, за чьим масками скрывается только пустота. Это мёртвые, выжженые изнутри, люди, от которых боль оставила лишь внешние оболочки. Это даже уже не совсем люди, это жестокие и беспощадные демоны в человеческом обличье. На вид они ничем не отличаются от обычных людей, ходят на работу, учёбу, у них есть те, кто считает себя их друзьями и близкими. Но на самом деле друзей и близких у них нет, потому что те-под-чьим-масками-скрывается-только-пустота уже не люди, это куклы, не имеющие настоящих лиц. Их постоянно терзает голод, и эту пустоту, этот голод, может заполнить только смерть. Неважно чья она. Однако высшее наслаждение они получают убивая себеподобных. В такой охоте-игре выживает лишь один охотник, лишь одна кукла. Эта кукла ломает других своих собратьев, срывает сломанные и покорёженнве маски, оставляя после себя лишь разруху. Это на время успокаивает её голод, заполняет пустоту, но время идёт и появляется ещё одна кукла, начинается новая игра. Обрываются жизни, падают маски, показывая нутро своих хозяев, и вот, наконец, куклы находят друг друга. Когтистая лапа тянется к маске, как-то осторожно, даже нежно, снимая её, а там, за маской, ничего нет. А там, за маской пустота... Выжившее чудовище сыто скалиться и уходит, вновь надевая на себя маску человека, оно насытилось, и теперь довольно.