Неравная борьба с непобедимым ЗЛОМ!!!

Так как наши экспедиции в глубь Конохи продвигались всё дальше и дальше, а на горизонте уже маячила полная романтики и запаха жареной колбасы общажная жизнь, я внезапно вспомнил про свои старые наброски «Плана по выбиванию жилья». Да-да, именно с большой буквы. Потому что когда ты сирота в чужом мире, квартира — это не просто квадратные метры, а символ независимости. Это твоя крепость, твой чекпоинт, твой маленький угол, где никто не скажет: «Эй, не ной, дай поспать!» и где можно страдать в гордом одиночестве, ну или не совсем гордом и несоввсем одиночестве, а не на публику. До резиденции Хокаге дойти, в принципе, не проблема. Шаг — другой, ещё один… и вот уже ты стоишь под окнами большой башни и думаешь: «Ну здравствуй, бюрократия, щас я тебе устрою Наруто-стайл из бумаг!» В мечтах я уже видел, как врываюсь в зал заседаний, кидаю на стол кипу документов и торжественно кричу: «По закону сиротских душ, отдайте мне положенные двадцать квадратов!» А Хокаге такой встаёт, снимает шляпу и говорит: «Молодец, парень, вот ключи, вот мебель, а сверху ещё и телевизор в придачу». Но реальность, штука подлая. На деле всё начиналось с самого сложного: куда идти, к кому заходить, что просить и, самое главное — как просить? Ну, если «куда» мы в принципе знали — в резиденцию Хокаге, туда дорогу даже самый упоротый найдет, то «к кому именно» уже вопрос куда серьёзнее. Вариантов несколько: можно ломиться прямо к самому Хокаге, но это ведь уровень сложности «самоубийство». Либо пробовать пробиться к его помощникам, а это уже похоже на игру в «угадай кабинет», где ставка твои нервы и время. Конечно, ответ узнать можно: что на ресепшене (он же бюрократический Цербер), что просто спросив у кого-нибудь в коридоре. Но тут кроется подвох. Если спросить у секретарши — она посмотрит на тебя так, будто ты только что испортил ей жизнь, и отправит за «справкой о праве спрашивать». Если спросить у случайного прохожего — велик шанс, что он сам тут первый раз, и в итоге вы вдвоём потеряетесь в этих коридорах, проклиная архитекторов Конохи. И вот стою я, размышляю: с чего начать? Вариант первый: «Эй, товарищ, а ну-ка воротай моё жильё обратно по добру по здорову!» звучит бодро и даже по революционному. Но есть подозрение, что после такого бодрого старта я вылечу за ворота Конохи быстрее, чем успею договорить слово «жильё». Вариант второй: «Многоуважаемый господин чинуша, не дозволите ли вы предоставить мне квартиру, завещанную, ну или хотя бы случайно перепавшую на моё скромное имя?» тут уже культурно, с уважением, но пахнет тем, что меня отправят за справкой о том, что я действительно существую. Причём в трёх экземплярах, с печатью, подписью и, по возможности, анализом чакры. А может, вообще надо идти по третьему пути? Включить режим «бедный сиротка», выкатить глаза кота из шрека и с надеждой смотреть на секретаршу. Вдруг сжалятся и хотя бы чердак какой-нибудь выдадут. Но тут тоже риск — решат, что сиротку проще пристроить обратно в приют, чем возиться с документами. А там и дисциплина, и общий горшок с кашей, спасибо, уже проходили. Я даже обдумывал четвёртый вариант: подмазаться хитростью. Войти в кабинет и сразу сказать: «Мне нужна справка о получении справки на оформление временного доступа к жилью сироты, чтобы потом оформить отказ от временного доступа и автоматически получить постоянное жильё». Сработает? Не знаю. Но шанс есть: девяносто процентов бюрократов сами путаются в этих словесных конструкциях и часто просто кивают, лишь бы отстали. Короче, чем больше я прокручивал варианты в голове, тем больше понимал: эта битва будет не за стены и крышу, а за душу. За мою душу, которую бюрократическая машина попытается выжать насухо. Бумажный ад коварнее любого джутсу, потому что печать на документе всегда больнее и дольше, чем любые тренировки. Собрав всю решимость, которую удалось наскрести между завтраком и очередным приступом лени, я поднялся и потянул за собой Минато в сторону башни Хокаге. Путь был удивительно спокойным: ни тебе засад, ни внезапных нападений, ни дежурного «ой, мы свернули не туда». Даже комары не кусали. Шли мы бодро, я бы даже сказал — с ветерком, будто сама судьба решила: «Ну давай, малой, иди, посмотри, что там в логове дракона-чиновника». Первое препятствие оказалось вовсе не расстоянием и даже не ударом из-под тишка от каких-нибудь подлых злыдней. Нет, до башни мы дошли без приключений. Но вот сама дверь… Дверь была тяжёлая, массивная, будто высеченная из цельного куска вселенской бюрократии. Она не просто скрипела, когда я потянул за ручку, — она сопротивлялась, как будто проверяла, достоин ли ты переступить её порог. В этом скрипе слышался тысячелетний опыт: «Тысячами приходили, десятками выходили, и никто ещё не победил». Я стоял и благоговейно смотрел на неё. Ведь за этой преградой начиналось настоящее поле боя — не из мечей и кунаев, а из печатей, справок и приказов. Поле политических интриг и бумажного геноцида, где даже самый опытный джонин терялся в лабиринтах кабинетов. А нам — двум мелким сиротам — делать там было нечего. Вернее, всё-таки было: нам предстояло страдать. Минато посмотрел на меня вопросительно, мол: «Ну что, лезем?». — Ты стой здесь, на подстраховке, — сказал я торжественно. — Если я не выйду через полчаса — беги за подмогой. Или за похоронной командой. Оставив его у входа, я глубоко вздохнул, собрал остатки мужества и шагнул внутрь преисподней. В место, где враг не носит маску анбу и не прячется в тенях, а сидит за столом, перелистывает бумаги и с холодной улыбкой ставит печати. Внутри башни пахло бумагой, чернилами и чем-то ещё… древним, будто сама атмосфера впитала в себя выдохи поколений клерков, застрявших тут навеки. Воздух был таким густым, что его можно было резать ножом и подавать с гарниром к рису. Стены увешаны свитками и картами, словно башня хранила в себе память обо всех решениях, печатях и бесконечных «согласовано». Полы блестели так, будто их натирали не щётками, а потом стажёров, оставленных здесь в наказание. Но самое сильное впечатление производил звук. Башня жила — и её сердце стучало не где-то внизу, а вокруг меня. В глубине коридоров доносился ритмичный чпок-чпок-чпок — удары печатей по бумагам. Где-то справа кто-то громко спорил: «У меня все справки есть! Вот же они!», — и в ответ сухой голос «Форма устарела, приносите заново». Слева, за дверью с кривой табличкой, слышалось нервное царапанье кисти по бумаге и недовольное бормотание «Кто опять пролил чернила на отчёт?!» А ещё был гул — низкий, постоянный, сотканный из десятков шёпотов, кашлей и сдавленных вздохов. Это ждали своей очереди такие же несчастные, как и я. Они сидели вдоль стен на жёстких лавках, каждый с лицом мученика. Кто-то задумчиво крутил в руках измятый талончик, кто-то перелистывал стопку документов, кто-то просто смотрел в пустоту, будто уже прошёл все стадии принятия и смирился с судьбой. И всё это складывалось в один огромный хор бюрократии — бесконечный, вязкий и неумолимый. Я шагнул вперёд, и в тот же миг меня накрыло осознание: я оказался не в здании, а в живом существе. Башня дышала, жужжала, урчала, и каждый её звук говорил мне одно: «Добро пожаловать в ад, юный претендент. Надеюсь, у тебя хватит терпения, иначе тебя переварят быстрее, чем ты откроешь рот». За массивным столом, утопающим в стопках документов, сидела секретарша. Женщина неопределённого возраста, с очками на кончике носа и выражением лица «я видела все ваши жалкие попытки и мне смешно». В её движениях чувствовалась невероятная сила: каждое нажатие печати по бумаге отзывалось в моём сердце, как критический урон. Она сидела за столом, перелистывала какие-то свитки и выглядела так, будто знала все тайные техники Конохи, но пользовалась только одной: «Живое игнорирование». — Здравствуйте… — осторожно начал я. Тишина. Только шелест бумаги и стук пера. — Я… э-э… по поводу жилья. Сирота, бедный, несчастный, нуждаюсь… Ноль реакции. Я уже хотел постучать по столу, но тут её глаза — холодные, как лёд поднялись и впились прямо в меня. — Талончик есть? — спросила она. — Какой ещё талончик?.. — Для приёма. И она ткнула пальцем в небольшой аппарат у стены. Аппарат выглядел как древний артефакт: обгорелый, исцарапанный, но всё ещё живой. На нём висела табличка «Выдаёт номера с 1 по 10». Я нажал кнопку — вылез талон с номером 437. — Но тут же… — я показал на цифру, — …их всего десять! — Перепрошивка была, — равнодушно пояснила секретарша. — Очередь живая. Ждите. — А сколько передо мной? — Человек четыреста тридцать шесть. Я чуть не рухнул на месте. И тут я понял: это не просто секретарша. Это первый мини-босс. Механика боя простая: вы должны выстоять в очереди, не умерев от скуки, голода и ощущения собственной бесполезности. Но мелкие песчинки гордости мне не позволяли опустить руки, точнее позволяли и уже нашептывали идти домой и не подметать их веником, пытаясь наскрести на такое великое деяние. Но внутри зудела какая-то глупая, упрямая искра. Та самая, которая не даёт выбросить сломанный карандаш, пока он ещё хоть чуть-чуть пишет. Или которая заставляет спорить с продавцом, даже если речь идёт о скидке в пять рё. Да, возможно, это был прыжок в бюрократическую бездну. Да, шанс вытащить оттуда хоть какой-то результат стремился к нулю. Но отступить, означало признать, что меня можно согнуть ещё до начала битвы, а в этом мире позволить такую роскошь мог не каждый. Сходил, забрал свою группу поддержки из одного человека и вернулся обратно. Минато, как истинный турист, с интересом рассматривал всё вокруг: потолки, стены, бюрократов на скамейках. У него в глазах было живое любопытство. У меня — обречённость. — Так, — сказал я, демонстративно размахивая талончиком, словно это не бумажка с номером, а древний свиток, открывающий врата в рай. — У нас есть пропуск в новый уровень ада. Теперь осталось узнать, в какой именно кабинет меня будут жарить на медленном огне. Минато кивнул. И в его взгляде чётко читалось: «Я, конечно, с тобой, но если тут начнут жертвоприношения, я первый смотаюсь». Я снова подошёл к секретарше. — Простите, — начал я максимально вежливо, словно пытался не разбудить спящего дракона. — А в какой кабинет мне идти с этим… счастливым билетиком в жизнь? Она даже не подняла глаз. Просто ткнула пальцем куда-то вбок, в сторону длинного коридора. — Кабинет сорок два. — Ага… и где он? Она медленно подняла взгляд. И в этот момент я впервые в жизни понял, как чувствует себя таракан, когда шиноби поднимает тапок. Вот вроде ещё жив, но внутренности уже сами пакуются в мусорный пакет. — По коридору налево, направо, дважды прямо,выходите в пристройку, потом снова направо, через третий поворот мимо карты земельного кадастра, потом налево и на второй этаж. — И снова вернулась к бумагам, будто только что продиктовала заклинание древнего уровня. Я тупо моргал, пытаясь осознать услышанное. — Следующий! — рявкнула она так, что у меня чуть талончик из рук не выпал. И всё, нас просто выкинули из окна диалога. Минато пожал плечами, мол: «Я тебя предупреждал». И мы отправились в путь. Коридоры башни Хокаге оказались страшнее, чем я себе представлял. Узкие, длинные, одинаковые, с одинаковыми дверями и табличками — как будто их клонировали в подвале у Яманака на одном и том же ксероксе. Атмосфера гнетущая: стены словно сжимались, шёпот очередей эхом отдавался в ушах, а где-то вдали всё тот же ритмичный чпок-чпок-чпок печатей. Минут через десять я понял, что секретарша не просто NPC. Её маршрут был не подсказкой, а испытанием. — Слушай, Минато, — прошептал я, — если через пять минут мы не найдём этот кабинет, значит мы попали в параллельное измерение. А дальше всё: будем бродить тут вечно, питаться чернилами и сражаться с ожившими справками. — Может, спросим у кого-нибудь? — осторожно предложил он. — Ага, и рисковать, что нас пошлют за справкой «о праве уточнять путь к кабинету»? Не-е, спасибо. И тут, словно подтверждая мои слова, из соседнего коридора вышел какой-то бедолага. В глазах — минус три жизни. В руках — ворох свитков, будто он пытался сбежать, но его поймали и заставили переписывать их заново. — Я… только что обошёл двадцать семь кабинетов… — пробормотал он. — И всё равно сказали, что не туда… И ушёл, шатаясь, как после недельного бухача. — Я понял, — сказал я серьёзно. — Это место питается нашими страданиями. Оно реально живая, но чем дольше мы тупим, тем сильнее становится. Минато не ответил, но по лицу было видно: он уже жалеет, что согласился меня сопровождать. И вот наконец — заветная дверь. Цифра «42». Сердце застучало, как барабаны на экзамене Чунина. Вот он, новый уровень! Новый босс! Я потянулся к ручке, сделал глубокий вдох… и дверь не поддалась. На табличке мелким шрифтом красовалась надпись: «Неприемный день». Я медленно перевёл взгляд на друга. — Ну что, Минато… — выдохнул я обречённо. — Похоже, это только начало. На следующий день мы снова отправились в поход. Преодолели тот же лабиринт коридоров, уже на автомате поворачивая «налево-направо-дважды-прямо-направо-налево» (я это заклинание уже во сне шептал). И вот — снова заветная дверь. Только теперь перед ней — огромная очередь. Толпа такая, что даже экзамены Чунина показались бы камерным мероприятием. Люди разных возрастов, полов и уровней отчаяния. Тут были и бабушки с папками, и молодые шиноби с лицами «лучше бы я пошёл на миссию в Страну Демонов», и даже парочка клановых пацанов, которые явно считали, что их фамилии помогут пролезть без очереди. (Спойлер: не помогут). Смотрел я на эту очередь и очень хотел развернуться, уйти и вернуться завтра. Но внутренний голос шептал: «Очередь меньше не станет. Никогда. Это как босс-рейд: чем дольше откладываешь, тем толще полоска здоровья у врага». Принял решение ждать. Минато тяжело вздохнул, но остался рядом. Мы просидели полчаса. Толпа даже не шелохнулась. Люди двигались так медленно, что можно было подумать: тут не очередь, а какая-то особая техника замедления времени. Минато начал уговаривать меня махнуть рукой и пойти куда-нибудь ещё. — Давай завтра, — сказал он. — Или потренируемся, прогуляемся… Ну серьёзно, зачем тратить время впустую? Эх, не понимает он ещё всех тонкостей бюрократии. В будущем его с ней обвенчают покрепче, чем с Кушиной — с печатями вместо колец и стопками отчётов вместо свадебного торта. И как бы это потом не отразилось на будущем всей деревни… Услышав предложение стать Хокаге, он будет отбиваться всеми правдами и неправдами, лишь бы не утонуть в этом бумажном болоте. Ведь что такое Кьюби против сотни отчётов на согласование? Я откинулся на стенку и выдохнул. — Вот увидишь, Минато. Ещё придёт день, когда ты вспомнишь эту очередь и скажешь: «Лучше бы я голым на девятихвостого пошел, чем подписал лишний отчёт». Блондин промолчал и одарил меня таким взглядом, в котором открытым текстом читалось: «Ну и зачем я связался с этим идиотом? Как я тебя вообще терплю и зачем согласился на эту авантюру?» Ждать дальше смысла я не видел. Темпы очереди такие, что, если честно, я бы вошёл в кабинет аккурат к моменту, когда получу звание генина. А то и чунина. Поэтому план «сидеть и страдать» был отклонён, а вместо него активирован режим «Русская смекалка и наглость». — Ладно, Минато, — сказал я шёпотом. — Если мы не можем победить их честно, мы победим хитростью. — Мне кажется, это плохая идея, — вздохнул он. — Это гениальная идея, — поправил я и занял позицию у двери. Дождавшись, пока она начала открываться, я уже почти скользнул внутрь, но тут почувствовал на плече чью-то руку. Тяжёлую, жёсткую, как кандалы судьбы. — В очередь! — произнесла старческим, но полным железа голосом бабка. Я обернулся и понял: это не просто бабка, это элитный моб «вечный страж» который сидит во всех очередях. Суровое лицо, морщины как боевые шрамы, глаза, видевшие тысячи очередей и ни разу не проигравшие. И тут в ход пошло моё главное оружие — словесный понос. Техника, проверенная веками. — А я занимал! — заговорил я скороговоркой, пока бабка пыталась сфокусироваться на моей наглости. — Ещё две недели назад, да, именно я стоял вот тут, только уступил тому мужчине — ну, знаете, высокий такой, с родинкой, из уважения и доброты душевной, ведь я же великодушный. Так что моё место прямо здесь, вот прямо перед вами. А и вообще, я не надолго, буквально спросить, буквально минута… Слова сыпались потоком, как сюрикены: хаотично, но больно по ушам. Главное не давать бабке вставить слово. Она нахмурилась, попыталась что-то возразить, но мои «буквально-минутка-давно-занимал» начали работать, как гендзюцу низкого уровня. Глаза её слегка замутнели, хватка ослабла, и я, воспользовавшись моментом, проскользнул в кабинет. Минато снаружи только закрыл лицо рукой, изображая «я этого человека не знаю». Пройдя в кабинет, я застыл. Передо мной сидел упитанный мужик, напоминающий смесь кабана и черепахи. Он лениво перетасовывал кипу бумаг, словно игральные карты, и скользнув по мне взглядом, тихо выругался. Потом, не отрываясь от своего бумажного казино, спросил: — По какому вопросу? — Жилищному, — выпалил я, судорожно придумывая, что сказать дальше. Потому что мой «гениальный план» заканчивался аккурат на попытке проскользнуть в кабинет. — Конкретнее, — буркнул он, лениво отодвигая бумаги так, будто рассматривал чужую скучную контрольную. — После смерти родителей меня отправили в приют, а квартиру забрали, — выложил я как на духу. — Возвращайся, когда повзрослеешь, — прозвучал ответ со скукой. Я моргнул. Так быстро я ещё никогда не получал «нет». Даже в магазинчике с пирожками бабка продавщица обычно дольше мучила. — Я обучаюсь в академии, — попытался я вернуть инициативу. — Скоро меня переселят в общежитие, но я хочу получить квартиру досрочно. Я уже вполне самостоятельный, — врал я с пафосом, потому что в реальности мои кулинарные навыки ограничивались «не спалить кашу». — Может, мы сможем как-нибудь… договориться? Мужчина даже голову не поднял. — Не морочь мне голову, пацан. Тебе нечем договариваться. Вернёшься, когда станешь хотя бы генином. — Его губы изогнулись в усмешке, от которой хотелось достать ближайший кунай и случайно «уронить» его на стол. — Но я настаиваю! — выпалил я, сам не понимая, зачем. — Должен же быть способ получить своё жильё обратно! Он поднял на меня взгляд и это был взгляд человека, которому плевать на всё. Даже на то, что мир может в любой момент рухнуть. В этом взгляде читалось только одно: «Я пережил сотни таких нытиков. Ты для меня не человек, ты просто лишняя бумажка в стопке». — Не положено, — сказал он с раздражением. — Не трать моё время. Следующий! Я сжал кулаки. Где-то внутри меня завёлся маленький демон сопротивления. Да, это выглядело жалко, да, у меня не было ни полномочий, ни доказательств, ни связей. Но, чёрт возьми, я не собирался уходить, просто поджав хвост. — А если я стану генином хоть завтра? — рискнул я бросить. Он рассмеялся. Не громко, а тихо, противно, как будто у него в горле застрял рисовый шарик. — Тогда приходи завтра, пацан. Только завтра у меня, как раз, неприёмный день. Удар. Критический. Минус мотивация. Минус надежда. Выйдя из кабинета, я буквально кипел. Злость бурлила, как кастрюля молока, оставленная без присмотра. Минато, явно не ожидавший от меня такой прыти, шёл за мной молча, тихо, не задавая вопросов. И вот скажите мне, как в этом мире чего-то добиться? Я ж попаданец, мать его! По всем жанровым канонам я должен был уже как минимум основать мини-клан, поднять флаг, заявить права на территорию и получить благословение от Хокаге в подарок. В других мирах, что я читал, оно так и работало: прибежал, крикнул «Я тут главный!», и все вокруг такие: «Конечно, господин, вот вам земля, ресурсы и пачка лояльных ниндзя». А у меня? Очередь! Кабинет! «Не положено»! «Возвращайся, когда повзрослеешь»! Справедливость? Нет, не слышал. Стоп… Хокаге. И тут меня осенило, Хокаге — это же идея! Он же главный! Самый-самый начальника! Ну кто, если не он, может разрубить этот бумажный гордиев узел? А главное — в легендах и рассказах он же всегда добрый, мудрый, заботливый. Я ведь маленький, ничего не смыслящий сиротка, если подать себя правильно — с глазами кота из Шрека, с голосом «бедный-несчастный» и со вздохами «у меня никого нет» может и сработать. Может, я и пробью броню бюрократии, перескочив сразу к главе деревни. Оставалась мелочь, ну чисто пустяк. Как проскочить к Хокаге? Секретарша меня стопанёт, это сто процентов. Та женщина вообще на входе стоит, как мини-босс с функцией «отсеивать идиотов», а кто сидит у его кабинета страшно представить. Анбу тоже не дремлют, и их не проведёшь моим словесным поносом: попробуй им заговори зубы — получишь не талончик, а кунай в бок. Я остановился посреди коридора, глядя куда-то в потолок, и пробормотал: — Ну что ж… будем импровизировать. Минато вздохнул, но я видел — он уже смирился. И в его взгляде читалось: «Я заранее знаю, что это закончится катастрофой, но всё равно пойду, чтобы хотя бы потом рассказать, как ты опозорился». А я улыбнулся своей самой наглой ухмылкой и подумал: «Ну что, Хокаге… готовься, к тебе идет твой любимый (хоть ты еще об этом и не знаешь) попадун». Дойдя до выхода, я сделал вид, что просто прогуливаюсь, но на деле внимательно осматривал обстановку и вот бинго! Справа от секретарши обнаружилась лестница, та самая, что вела наверх. — Пошли, — шикнул я и, схватив Минато за рукав, потащил его вверх. — Куда? — удивился он. — На последний этаж, — ответил я с видом знатока. Ещё по аниме помню: наш глав-главыч обитает на самой верхушке. И вот чудо: никто не пытался нас остановить. Ни секретарша, ни случайные клерки, ни анбу из-за угла. Видимо, двое сирот, шатающихся по башне, выглядели настолько жалко, что на нас решили просто не тратить силы. А нам же лучше! Минато, правда, был не в восторге: — Может, лучше бы мы потренировались? А то это какая-то глупая затея. Я ухмыльнулся. — Затея? Это полноценная тренировка! И тебе ориентирование на местности, и выносливость, и стойкость духа. Короче, всё, как на уроке выживания, только в условиях бюрократии. Он скептически фыркнул, но спорить не стал. И вот, преодолев последнюю ступеньку, мы оказались на верхушке башни. Перед нами открылся длинный коридор, упиравшийся в заветную дверь. Ту самую. Дверь в логово Хокаге. Но, разумеется,к боссу просто так не пустят. У двери сидела дежурная. Весьма симпатичная особа — волосы уложены, форма сидела идеально, улыбка вежливая, но глаза… глаза были такими, что сразу ясно: эта красота приманка, а настоящая работа кусать головы. Нет, ну правда, за красивые глазки рядом с Хокаге не посадят. Хотя… может, и посадят, но лично мне в это верилось слабо. Я крепче вцепился в рукав Минато и потащил его вперёд, как будто мы имели полное право идти куда угодно. Пусть этот блондинистый хлопец светит мордашкой и отвлекает внимание, а я за его спиной проверну своё дело. Хватит с меня быть громоотводом! Пусть теперь он послушает про «не положено» и «приходите завтра». Может, после этого сам никогда больше не захочет становиться Хокаге. Я расправил плечи, сделал максимально серьёзное лицо и двинулся к двери так, будто у меня были императорские полномочия. Минато шёл рядом, но по его глазам я видел: он уже готовится к позору века. И вот оставались последние шаги до столь желанного кабинета, когда надсмотрщица наконец соизволила обратить на нас внимание. — Вы заблудились? — спросила она, приподняв бровь и удивлённо глядя на нас, как на двух потерявшихся котят, случайно забредших в кабинет к директору. Тц… победа была так близка! Но что ж, деваться некуда. Придётся включать режим «глазки кота из Шрека» и играть роль бедного, наивного коноховского сиротки. — Мы к Хокаге-сама… по очень важному вопросу, — выдавил я с такой жалостью в голосе, что аж Минато прифигел и обернулся на меня с лицом: «Ты чё, реально это сказал?» — Хокаге-сама очень занят. Обратитесь к секретарю на первом этаже, она вам поможет, — спокойно ответила дежурная, делая пометку в бумагах так, будто мы были для неё не людьми, а назойливыми мухами. Минато тут же ухватился за спасательный круг. Он уже навострил лыжи на выход и сделал движение в сторону лестницы. Но ага, щас! Кто его так просто отпустит? — Вы не понимаете, у нас ОЧЕНЬ важный вопрос, — настаивал я, вкладывая в голос столько драматизм будто «деревня на грани уничтожения». — Повторюсь, — голос дежурной начал холодеть, — Хокаге-сама очень занят. Если у вас нет назначенной встречи, прошу покинуть этаж. Блин, да у меня что, талант такой? Не проходит и пяти минут, и каждый, с кем я тут разговариваю, начинает раздражаться. Может, я реально природный провокатор? Или это работа у них такая: сидишь сутками в башне, и любой лишний вдох вызывает агрессию? — У нас назначено, — нагло соврал я, даже не дрогнув. И приготовился, сейчас или никогда! Рывок к двери и будь что будет, доберусь до туда уже из принципа. Женщина удивлённо посмотрела на нас, потом опустила взгляд в бумаги, явно проверяя, есть ли какая-нибудь запись о встрече. И вот этот миг — мой шанс! Я рванул вперёд, рука уже тянулась к заветной ручке двери, в голове заиграла победная музыка. Но… Хлоп. Мою конечность перехватили. Холодная, стальная хватка сомкнулась на запястье, как капкан. Передо мной возник мужчина в маске. Анбу. …..это провал, выдохнул я, чувствуя, как жизнь медленно проходит перед глазами. Что я наделал… бляяя… и че со мной будет. Вот не сиделось мне на жопе ровно. Нет, решил влезть в очередную авантюру. Ну ладно, раз уж сгорел сарай гори и хата. — Отпустите! — выкрикнул я, дёргаясь в его хватке. — Мне надо к Хокаге! Что, Хокаге-сама так понравилась моя квартира, что он теперь не хочет её возвращать?! Минато закрыл лицо рукой. Дежурная застыла в шоке. Анбу слегка наклонил голову, будто уточняя, действительно ли я только что обвинил правителя деревни в воровстве жилья. А я продолжал бороться — не за свободу, нет. За последнюю каплю своей гордости.