Часть 30

Эх, метание… Даже само слово звучит так, будто в нём спрятана какая-то великая ниндзя-тайна. Звучит почти мистически: «Искусство метания». Да метать можно всё, что угодно: взгляд, камень, кунай, тапок в соседа. Лично у меня этот навык получается вполне неплохо. После пары тренировок я даже заметил, что стал метать лучше Минато. Он, конечно, золотой мальчик, но слишком правильный — у него каждая траектория будто выверена циркулем. А у меня «кидай как небесный хуй пошлёт» — и иногда оно попадает точнее. Единственная проблема — железяка стоит денег. Не космических, но для сирот вроде нас — вполне ощутимых. Три куная = половина моего обеда. А сюрикены вообще можно было бы пускать как валюту: «За булочку — два сюрикена, за миску лапши — одну пачку кунаев, без сдачи». Естественно, я, как человек, воспитанный на фанфиках, решил применить проверенный лайфхак: поискать на полигонах потерянные кем-то кунаи. Логика простая: народ кидает, половина железа улетает в кусты и теряется. Я прихожу, нахожу, протираю руками — и вот у меня уже бесплатный арсенал. Красота. На бумаге всё выглядело идеально. На практике — облом. Нашёл я, конечно, кое-что. Только это «кое-что» было настолько ржавое и кривое, что им можно было разве что картошку копать, да и то с риском заразиться столбняком. Кидать такое оружие — всё равно что бить врага тухлой рыбой: эффект сомнительный, а воняет надолго. В музей бы его, под табличку: «Остатки оружия времён, когда ниндзя ещё не умели попадать в цель». И тут в голову приходит неизбежная мысль: «Ну конечно. Это же я. У меня же по жизни удача на уровне «0 из 10».» Другой на моём месте наверняка отыскал бы не просто сенбон, а легендарный кунай какого-нибудь древнего супер-шиноби. С бонусами: +100 к меткости, +50 к харизме, встроенный свиток с секретными техниками и, возможно, ещё автоподписка на «Хокаге Плюс». Чистый рояль в кустах: бери и играй «Лунную сонату», только пальцы разминай. Но я — это я. И роялей мне, как обычно, не завезли. Хотя, если честно, после того самого случая особого желания их находить у меня больше нет. Вы, наверное, думаете: «Ну рояль в кустах — это же подарок судьбы, классно же!» Хрен там. У меня-то всё вышло по классике жанра: сверху на голову упал рояль. Только не в переносном смысле, а в самом, мать его, прямом.. Всё красиво: идёшь себе такой, никого не трогаешь — и бац, судьба решила: «А давай-ка посмотрим, выдержит ли этот идиот ещё один сюжетный поворот». Я понял одно: если уж мне выпадет «легендарный предмет», то явно не для того, чтобы меня прокачать. А исключительно ради того, чтобы меня красиво приплющить. Так что спасибо, больше не надо. В общем, я сделал вывод: если надеяться на «рояль в кустах» — максимум, что найдёшь, это ржавый табурет без ножки. И то, с вероятностью процентов девяносто, он сломается именно в тот момент, когда ты на него сядешь. Так что проще сразу не строить иллюзий, а работать с тем, что есть. Да, дорого. Да, больно. Кунай после пары бросков улетает в траву так далеко, что потом полчаса ползаешь на карачках, изображая металлоискатель. Выглядит это, кстати, со стороны шикарно: ребёнок шиноби, будущая надежда деревни, ползает по земле и матерится сквозь зубы, пытаясь выковырять железку из кустов. Но зато это реально прокачивает. Каждое попадание в мишень — маленькая победа. Каждое «чуть левее» — напоминание, что руки у меня всё-таки из плеч, а не из задницы. И знаете, в этом даже есть свой кайф. Вот ты кидаешь железку и слышишь чёткое тук о дерево. Снова кидаешь, снова тук. И вдруг ловишь себя на мысли: «Хм. Да у меня получается. Пусть не как у мастера с плаката, но всё же». Это чувство ни один рояль не заменит. Плюс, если вдуматься, это куда честнее. Не легендарный артефакт решает за тебя, не божественный бонус, свалившийся из ниоткуда, а твои собственные мозоли, усталость и тренировки. Ты падаешь, поднимаешься, снова кидаешь. И вот результат — твой. Настоящий. Даже если он всего лишь дырка в фанерной мишени на краю поля. Хотя, конечно, если где-то рядом всё-таки валяется «кунай тысячелетнего мудреца», я бы не обиделся. Ну знаете, такой — серебряный, сияющий, с огранкой «смерть с одного удара». Но моя удача подсказывает: если он и найдётся, то явно не в моей руке окажется. Скорее всего, вонзится мне аккурат в задницу. Ну что, я всё о весёлом да о хорошем, а жизнь решила напомнить, что сказки кончились. Спаринги. Это боль. И не столько физическая, сколько моральная. Знаете, одно дело — упасть с лестницы или налететь на косяк. Ну, обидно, больно, но виноват дерево, пол, или закон подлости. Это не про «злился и полез», это про «стой и бей другого человека, потому что так сказал сенсей». … тяжело осознавать, что тебя систематически пиздят и ты даже не знаешь, что с этим делать. Началось всё буднично. Наш сенсей, с лицом каменной плиты, между делом так, как будто объявляет погоду, сообщает: — Сегодня у вас начинаются спаринги. Сначала никто не врубился. Пауза, лёгкий шёпот, пару секунд недопонимания… и потом класс взорвался. Эти малолетние мазохисты радовались так, будто им каникулы продлили на месяц или хотя бы отменили контрольную. В глазах у них горело предвкушение: «Наконец-то! Можно легально бить друг другу морды, и за это ещё похвалят!» А я… я вспомнил, что никогда в жизни по-настоящему не дрался. Нет, стычка в приюте не считаются. Там всё шло на нервах, обиде и адреналине, который замещал кровь. Но встать в спаринг, осознанно, с расчётом, с пониманием, что твоя цель — бить человека по лицу? Это уже совсем другая песня. В прошлой жизни меня постоянно преследовал один страх: если ввяжусь в драку, то либо «по неосторожности» убью кого-то, либо получу иск и поеду в места, где воздух свежий, но свободы нет. И даже если ничего не случится — репутация, проблемы, лишние разборки. Одним словом, драться было страшно не кулаками, а последствиями. И вот теперь, в этой жизни, формально ничего такого не грозит. Тут драка — часть профессии. Тут это даже поощряется. Но страх остался. Скорее всего, это уже даже не страх, а привычка, инстинкт. Ну или, как скажет любой нормальный пацан — сыкло. И, конечно же, по закону жанра, меня выпускают в пару не с каким-то дохляком, как я. Нет. Моим первым противником становится… девчонка. Вы понимаете масштаб трагедии? Одно дело — бить ребёнка. Это уже сомнительное удовольствие. Но девочку?! Это вообще нонсенс. Мама меня растила воспитанным мальчиком: «Девочек не трогай, девочек защищай». Ну, разве что в случае, если они окончательно ахуели и лупят тебя сами. Тогда да, спасай себя. Началось всё невинно. Я делал показательные движения, как нам показывали: лёгкий удар — лёгкий блок. Без силы, без азарта, чисто чтобы отработать технику. Моя соперница выглядела так же «сдержанно»: ставила блоки, отступала, будто осторожничала. И я уже почти расслабился. Мол, ну вот, сейчас мы спокойно отработаем стойки и пойдём домой без синяков. Ага, щас. Но, как оказалось, всё это можно было трактовать совсем иначе. Осторожность? Не-а. Разведка боем. Как только эта мелкая поняла, что я её не воспринимаю всерьёз и вообще не собираюсь драться нормально, она включила режим «Терминатор». Первый же удар прилетел так, что я на секунду потерял связь с реальностью. Чисто бам в солнечное. Воздух вышибло, как будто я вдохнул пылесос. Я согнулся, как складывающийся ножик, вдохнуть не могу, глаза на лоб. А она — не остановилась. Наоборот, оживилась. Улыбнулась, мать её. И пошло избиение во всей красе. Она лупила от души. Без сомнений, без тормозов. Каждое движение — в цель. Каждый удар у неё был поставлен так, что я всерьёз начал задумываться: «Может, я на улице кому-то дорогу перешёл?» Я пытался блокировать, пятиться, но эта мелкая стерва прессинговала так, что мне становилось страшнее, чем от взгляда Данзо. Потому что Данзо хотя бы просто смотрит, а эта бьёт, и бьёт от души. И вот в тот момент, когда я снова схлопотал по рёбрам и понял, что ещё немного — и выплюну лёгкие на пол, во мне что-то щёлкнуло. Жалеть эту тварь расхотелось окончательно. Гнев начал переполнять меня. Боль куда-то ушла на второй план, осталась только одна мысль: ударить. Сильнее. Прямо сейчас. И, знаете, сопротивляться этому желанию я не стал. В очередной раз поймав её удар на блок, я решил: хватит. Не шаг назад, не жалеть, не изображать джентльмена — а врезать, как умею. Вложил в кулак всё: злость, обиду и всю накопленную досаду от того, что меня пару минут подряд делали мешком для битья. Она, похоже, не ожидала от меня такой наглости. Ей казалось, что я и дальше буду только пятиться и уворачиваться. Поэтому мой удар прошёл чисто — кулак врезался прямо в скулу. Чуть ниже — и вышло бы аккурат в челюсть, с гарантированным эффектом «позвоните стоматологу». Девчонка отлетела, как кукла, и рухнула на землю в сторону удара. И вот тут наш дорогой сенсей Ивато, который до этого стоял как статуя и невозмутимо наблюдал за тем, как меня отпинывают, внезапно оживился: — Стоп! Спаринг окончен. Ага, конечно. Когда меня молотили, он был абсолютно спокоен, как Будда в отпуске. Но как только я разок приложил в ответ — сразу «стоп-стоп, нельзя так, дети же». Я требую справедливости! Где моя компенсация? Где хотя бы пара добивающих ногами по почкам в знак равенства?! Ладно, это всё мысли в горячке, но обида внутри всё равно осталась. И, что самое странное, стыдно мне после не было. Ни капли. Да, девчонка, да, упала. Но я не ломал ей кости и не превращал лицо в отбивную. Просто поставил на место. Скажем так, справедливость восторжествовала. После каждого спаринга Ивато устраивал разбор полётов. Про сильные стороны он говорил скупо, больше акцент делал на ошибках. До меня он добрался с особым удовольствием. Долго и подробно прошёлся по моему «несерьёзному отношению к тренировке», намекнул, что я сам виноват в том, что получил по рёбрам, и что в реальном бою подобная «джентльменская слабость» обернулась бы для меня смертью. Я кивал, делал безразличный вид, будто пропускал каждое слово сенсея, но внутри думал совсем другое: «Он полностью прав». Хоть и бесит признавать, но правда есть правда. В настоящей битве враг не будет смотреть на пол, возраст или красивые глаза. Неважно, кто перед тобой — девчонка, старик, ребёнок или здоровенный амбал из соседней деревни. Никто не станет жалеть меня только потому, что я «слишком воспитанный». Пожалею я — меня не пожалеют. И конец будет быстрый и, скорее всего, бесславный. Если я хоть раз дрогну, если дам слабину и поддамся старым принципам вроде «девочек не бьют», «маленьких жалеют» — то это может стать моим последним решением. Потому что мир шиноби — это не уютная сказка с моралью, где добро всегда побеждает, а враг падает красиво, без крови. Здесь всё проще: или ты, или тебя. И жалость тут не играет в плюс, она всего лишь делает из тебя удобную мишень. Поэтому придётся привыкать. Придётся оскотиниваться, как бы мерзко это ни звучало. Учиться бить, когда нужно бить. Учиться не отворачиваться, когда нужно закончить начатое. Принимать правила этого мира такими, какие они есть. Да, мне не хочется. Да, внутри ещё живёт то самое воспитание, когда мамина фраза «нельзя обижать слабых» стояла в голове наравне с «мой руки перед едой». Но тут, в Конохе, эти принципы ведут только в могилу. И вот стою я, слушаю Ивато, киваю, а внутри тихо признаю: конец той «правильной» жизни настал. Хочешь ты этого или нет — придётся подстраиваться. Здесь не выживают джентльмены. Здесь выживают те, кто не боится ударить первым Так что теперь, выходя в спаринг, я бью без жалости — с той самой экономной щедростью моей скупой души — и иногда даже выигрываю. Не часто и не красиво, зато эффективно. Хотя, если уж быть честным, метание мне всё-таки ближе. Там, знаете ли, нет моральных терзаний: не надо решать, кого бить и насколько сильно. Кидаешь железку — и всё просто: либо попал, либо иди ищи в кустах, куда она улетела. Чистая геометрия, физика, концентрация — и ноль философии. В спарингах же всегда есть вот эта дурацкая нотка человечности, когда ты, по сути, осознаёшь, что удар — это маленький кусочек разрушения. Даже если это учебный бой. Даже если потом вас похвалят. Ты бьёшь человека. И мир от этого становится чуть менее мягким. Параллельно в расписание подсунули «профильные предметы» — да-да, те, от которых нормальный человек упали бы в обморок. Нам не рассказывали, как стать маньяком; нам объясняли, как не стать жертвой. Появились общие курсы по ядам, ловушкам, маскировке и психологии. Короче: не только как попадать в яблочко, но и как не оказаться в гробу из-за собственной наивности. Как это преподавали — вкратце и по делу. По ядам — теория о том, какие признаки сигнализируют о проблеме: внезапное головокружение, слабость, спутанность сознания, резкое ухудшение самочувствия — и почему важно вовремя заметить аномалию и пустить в ход стандартный план эвакуации (нет, не рецепт отравы, а что делать, чтобы не усугубить). Ловушки мы обсуждали в ключе логики и мышления: как мыслит человек, ставящий засаду, что он бережёт и где он ошибается. Маскировка — это не про грим и костюм, а про то, как слиться с окружением: поза, звук шагов, поведение, которое не выдаёт тебя. Психология — моя неожиданная слабость: нас учили втереться в доверие, вести беседу так, чтобы собеседник сам вывалился с нужной информацией, и делать это так, чтобы это выглядело как разговор, а не допрос. Да, большинство из этих предметов осталось на уровне вводной теории — развивать их по-настоящему дорого и долго. Но даже пара уроков научили ценить голову, а не только кулак: иногда правильная фраза в нужный момент тише любого куная. В общем, теперь в моём наборе — не только умение попадать в мишень, но и базовый комплект «не стать мишенью». И это, поверь, гораздо полезнее, чем очередной мифический рояль в кустах. Нам, правда, никто особо не запрещал качать эти навыки вне академии, так что мы с Минато сами взяли процесс в свои руки. И вот тут выплыли все фишки разделения на классы: в А-классе плюшек побольше — им дают чуть больше по маскировке и психологии, а в С-классе, куда я угодил, чаще учат «как не быть трупом» в базовом наборе. Не то чтобы небо и земля, но пару полезных штук у блондина я стырил. Наши тренировки были чем-то между детсадовскими прятками и шпионажем уровня «любитель-профи». Один прячется в толпе, другой пытается найти и поймать — классическая игра с догонялками, только с элементами маскировки и наблюдения. Минато любил замазываться: другая шапка, шарф, слегка другая походка — и вот он уже «не он». Моя роль — учиться видеть эти мелочи: где тень стопы, как смещается центр тяжести, где смешной жест выдает маскуровку. Весело? Честно — да. Полезно? Тем более. Мы придумывали задания на ходу: он должен уйти с точки А в точку Б, не будучи замеченным; я — слиться, закрепиться в толпе и проследить, куда он ушёл. Иногда добавляли усложнения: «есть свидетель, у тебя 30 секунд» — и начинается цирк. Это прокачивает и наблюдение, и терпение, и умение предугадывать. Минато в этом ас — аккуратный, правильный, методичный. Я же — быстрый, хитрый и склонный к импровизации. Отличный набор, когда надо утянуть ситуацию в нашу пользу. Про спаринги вместе — тут у меня моральная загвоздка. Бить друг другу морду, а через полчаса мирно идти домой и делить одну хренову квартирку… у меня это как-то не укладывается. Не потому что я сентиментальный, а потому что в глазах у меня после пары ударов может появиться странное «ты мне недавно ломал ребра» — и уж больно странно потом пить чай за одним столом. Минато предлагал: «Давай, отработаем, ты мне — я тебе» — и то и дело получал отказ. Это не про гордость, это про разделение ролей: в бою ты — цель и угроза одновременно. А я не хочу смешивать «бойца» и «соседа по квартире» в одном лице. Поэтому наши тренировки были в основном «неболевые»: маскировка, психология, поиск — то, что можно отрабатывать без крови. Иногда, когда настроение у обоих совпадало, мы делали лёгкие отработки по метанию: три куная, пара подходов — и всё. Но спаринги — нет, спасибо. Оставляю это для тех, кто умеет отделять оружие от бытовой чашки чая. .