Часть 36

Где-то глубоко под землёй. Данзо Шимура сидел в своём кабинете — небольшом каменном помещении, освещённом всего одной слабой лампой. Жёлтый свет бросал на стены кривые, рваные тени, будто монструозные пальцы тянулись к нему из темноты. Стол перед ним был завален свитками и отчётами, но он перебирал их с педантичной тщательностью, словно каждую строчку собирался высечь на камне. Подземная база Корня ещё пахла сырой землёй и свежей штукатуркой. Её только-только завершили. И Данзо… да, он гордился. Гордился этим холодным, бесшумным, неприступным лабиринтом. Гордился системой тайных ходов, которые не знал даже Хирузен. Гордился тем, что смог спрятать чертежи и планы от своего друга, человека, который слишком верил людям, чтобы заметить, что его лучший товарищ скрывает от него половину подземелья под деревней. Но это не предательство, напомнил себе Данзо, пролистывая очередной отчёт. Это подготовка. Это защита. Я делаю то, чего он не может. Тишина здесь была особенной — плотной, тяжёлой, обволакивающей. Казалось, она давит на плечи, на кожу, на дыхание. Где-то в дальнем коридоре едва слышно потрескивали факелы, их тусклый свет дрожал и полз по стенам, превращая тени в длинные, вытянутые силуэты, похожие на руки, тянущиеся из небытия. Никаких голосов. Никаких разговоров. Каждый звук здесь был чужим. Это место уже дышало, как живое. Как должен дышать Корень: тихо, незаметно, но неотвратимо. Данзо на секунду оторвался от отчётов, вслушиваясь в тишину, и позволил себе тонкую, почти незаметную улыбку. У него всегда было мало поводов для эмоций, но сейчас… Сейчас он действительно чувствовал удовлетворение. Всё движется так, как нужно. Каждая часть на своём месте. Он уже собирался вернуться к следующему свитку, когда в коридоре послышался мягкий, выверенный стук шагов — слишком аккуратных, чтобы быть случайным патрулём. Кто-то приближался к двери его кабинета. И Данзо даже не поднял головы. Он уже знал, кто это. Спустя пару секунд раздался глухой, отмеренный стук. Данзо даже не поднял взгляда. — Войдите, — коротко бросил он. Дверь открылась бесшумно. На пороге появился шиноби средних лет — строгий, подтянутый, с каменным выражением лица. Он закрыл дверь так же тихо, будто даже воздух не должен был заметить движения, и шагнул вперёд. Встал перед столом, выпрямившись так ровно, что казалось — он мерил своим позвоночником всю комнату. Данзо не сразу поднял глаза. Он по-прежнему перебирал свиток, создавая впечатление, что присутствие гостя мало что значит. — Докладывай, Ивато, — ровно, без эмоций произнёс он. Голос учителя Академии прозвучал таким же сухим и плотным, как воздух в подземелье: — Данзо-сама, Тихару по моей рекомендации переведён в класс А. Только после этих слов Данзо медленно поднял взгляд. Не удивлённо — оценочно. Так смотрят на новую фигуру на доске, которая внезапно может сыграть роль, о которой никто не подозревал. — Класс А? — протянул он, словно примеряя слова. — Значит, мальчишка сумел привлечь и твоё внимание. В уголках его губ едва шевельнулась тень усмешки — не злая, но символизирующая одно: всё идёт так, как должно. — Это хорошо. Он переплёл пальцы, положив руки на стол. — Но помни: он не должен сломаться раньше времени. Ивато кивнул, не моргнув: — Не беспокойтесь. Для его дальнейшего развития я нашёл наставника. Данзо приподнял бровь: — Кого? — Моего бывшего ученика. Хатаке Сакумо. Тишина повисла тяжело и глубоко, словно сама земля задержала дыхание. Данзо на мгновение задумался — не потому, что сомневался, а потому, что просчитывал десяток вариантов последствий. Сакумо — не просто шиноби. Это талант, сила, которая растёт быстрее, чем многие успевают следить. — Не расточительно ли просить помощи у такого перспективного шиноби в данном вопросе? Голос Данзо оставался ровным, почти бесцветным. — Для Тихару хватило бы и менее выдающегося человека. Это не был упрёк. Лишь холодная математика, расчёт, который он проводил всегда и во всём. Но Ивато не отвёл взгляда. Не смутился. Не опустил голову. — Нет. Слово прозвучало коротко, жёстко, как клинок, стукающийся о ножны. — Хатаке Сакумо — оптимальный выбор. Он сделал пол-шага вперёд, будто подчёркивая уверенность: — Он сильный, опытный и достаточно мудрый, чтобы не навредить. Пауза. — А главное — он не из тех, кто станет задавать лишние вопросы. Данзо слегка прищурил глаза, наблюдая. Ивато стоял прямо, ровно, смело — как человек, полностью ответственный за своё решение. — Хатаке силён. И станет ещё сильнее. Возможно, одним из сильнейших шиноби Конохи…. — Но Корень — не для него. Данзо чуть прищурился. Не соглашаясь. Не споря. Просто… оценивая. — Он слишком… живой. — ответил Ивато тоном человека, который знает о чём говорит. — У него есть честь. Гордость. Принципы. Он не способен раствориться в тени. Он не прогнётся ради приказа, если приказ противоречит собственному кодексу. Пауза. — А Корню требуются те, у кого он… гибче. Данзо тихо хмыкнул. Не то смех, не то признание. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Если Сакумо станет ступенью, а не стеной — это приемлемо. Он откинулся на спинку стула. — Хирузен начал осторожную вербовку Намекадзе. Голос Данзо стал холоднее, будто воздух в комнате упал на пару градусов. — Следи за Тихару. И будь аккуратен. Нежелательно, чтобы о тебе узнали сейчас. Ивато коротко поклонился и исчез так же тихо, как пришёл, растворившись в тени коридора.

****

Я летел домой быстрее любого почтового сокола. Не шагал, не шёл, не плёлся — летел, окрылённый идеями о совместной тренировке с Минато. Планы, великое будущее, братство, развитие… короче, я был настолько заряжен, что мог бы лампочку зажечь одной улыбкой. Прыгаю через ступеньку, открываю дверь — почти врываюсь внутрь, готовый заорать: «МИ-НА-ТО! Ты не поверишь, что я…» …и тут. Пусто. Холодный, тихий, абсолютно пустой дом. Я моргнул. Проверил кухню. Проверил комнату. Проверил под столом, хотя что, чёрт возьми, он мог бы там делать? Его нигде не было. И вот тут меня накрыло. — Да ё-прст… — выдавил я себе под нос и опустился на стул. Ну не то чтобы я был ему мамой или папой… но хотя бы записочку мог оставить! Типа: «Широи, ты балбес, а я ушёл по очень важным делам. Жди. С любовью Минато». И всё! Я бы не переживал, что его утащили анбу, бандиты, призраки или, того хуже, библиотекарши, обиженные на просроченный свиток. А ведь он почти всегда к этому времени был дома. Даже если где-то задерживался — звал меня с собой или хотя бы предупреждал заранее. А сейчас… тишина. Дом пустой, как голова у студента клана Нара в понедельник утром. Я вздохнул, сделал круг по комнате ещё раз, будто вдруг найду его под подушкой или в шкафу. Ничего. Сел обратно. Уперся локтями в стол. — Ну и где тебя носит, блондинистый герой будущего?.. Планы, которые я так тщательно строил по дороге домой, плавно начали складываться в бумажный самолётик и улетать в окно. Не… ну не прям так, но настрой сбился знатно. Полетел домой на крыльях вдохновения, а приземлился… лицом в грязь, ага. Ладно, не беда. Главное — поймать Минато и рассказать ему, что он теперь официально присоединяется к моим супер-дупер-убер-тренировкам. Будем подыхать вместе, как два настоящих героя будущего. Романтика шиноби, мать её. Хотя…Стоп. А что если я притащу блондина к Сакумо, а тот посмотрит на него, на меня… присядет, подумает минуту и скажет:«Ну нафиг. В канон лезть мне рановато. Пожалуй, займусь клепанием будущего ученика для этого блондинистого гения». И всё. Идеальный план рухнул. Я канон помню… ну как сказать… Как человек, который когда-то смотрел всё запоем, а теперь держится за остатки памяти, состоящие на 70% из мемов и фанфиков. Общие события я знаю, ключевые повороты тоже, но вот когда, в каком порядке и какие там были нюансы — это уже, увы, область туманных видений и сломанных хронологий. И особенно печально то, что про некоторых персонажей канон вообще не удосужился нормально рассказать. Вот взять хотя бы Сакумо. Великий Белый Клык Конохи. Легенда, которой пугали врагов и вдохновляли союзников. Про человека такого масштаба, который, по сути, стоял где-то между саннинами и каге, нам выдали… что? Пару флэшбеков, три строки биографии и один трагичный конец. Спасибо, Кишимото, информативно как всегда. Из того, что я помню точно: жена Сакумо умерла при родах, оставив маленького Какаши на руках у убитого горем отца. А потом началась тёмная глава — та самая, после которой Сакумо больше никогда не поднялся. И вот здесь у меня возникают вопросы, большие такие, жирные. Все любят тыкать пальцем в Данзо. Мол, вот, опять этот тёмный дед устроил подлянку. Но, блин, даже у него есть предел возможностей. А у Хирузена — слишком много мотивации. Посмотрим честно: на тот момент стул под Хокаге шатался так, что любой цирковой акробат позавидовал бы его способности держаться на месте. Юный, невероятно талантливый, уважаемый всеми Сакумо был идеальным кандидатом, чтобы эту самую шапку у Хирузена забрать. И знаешь что? В политике совпадений — не бывает. Уж слишком гладко всё сложилось, будто кто-то наверху сказал: «Эй, тут появляется человек, который может заменить Хокаге… Как бы его так… убрать, но чтобы никто не подумал ничего лишнего?» И судьба такая: «Без проблем, босс.» Да и вообще — Белый Клык Конохи был настолько известен, что, кажется, только глухие не слышали о его подвигах. Человек легенда, герой, живой символ. Легко представить, как Хирузен и Данзо тихо сидят в тени, попивают чай и обсуждают, как бы так аккуратно сдвинуть опасно талантливого конкурента, чтобы политический баланс не рухнул к чертям. Именно поэтому я уверен: участие Хирузена в той истории было не меньше, чем Данзо. Просто один делал грязную работу, а второй сидел рядом и потирал руки, наблюдая, как всё само «так удачно сложилось». Короче… Если я уже вписался в этот мир, то лучше стараться не наступать на те же грабли и хоть немного обойти канон, пока меня не перемололо в пыль между политикой, интригами и чьими-то амбициями уровня «я спасу деревню, даже если придётся уничтожить половину её населения». Но, знаешь… чем больше я думаю, тем сильнее хочется попробовать спасти Сакумо. Да, понимаю, звучит как попытка починить катастрофу от автора, у которого в каноне уже всё расписано. Но, блин… Выпиливать такого шиноби — это же верх стратегической тупости. Причём не просто тупости, а тупости уровня: «О, у нас в деревне есть один из сильнейших бойцов эпохи, человек, которого уважают даже враги. Давайте-ка мы сольём его, авось нам потом не прилетит.» Прилетело же, причём так, что эхом по всей деревне ударило. Вот серьёзно: что мешало Хирузену и Данзо поступить умнее? Назначить Сакумо на высокую должность — чтобы показать, что заслуги видят, ценят, уважают. Или хотя бы дать ему «почётную ношу» — вроде должности советника, главы какой-нибудь важной части инфраструктуры. Да тот же вариант, что позже был при Минато! Бибезьян мог бы быть правой рукой Белого Клыка. И никто бы даже не удивился — наоборот, это бы смотрелось настолько логично, что люди бы только больше уважали такого правителя. Но нет… Вместо этого получился классический случай политического кретинизма.Типа: «Он слишком силён? Ну тогда лучше уберём его сами, чем рисковать, вдруг он заберёт у нас кресло!» Ну да, конечно, лучший способ сохранить власть — ослабить собственную деревню. Браво. Короче, не понять мне всей этой закулисной политической кухни, как ни крути. Ну правда — чем нужно было давить, чтобы такой монстр, как Сакумо, выпилился из-за общественного мнения? Ну пиздят про тебя за спиной, что ты «плохая редиска», что «провалил миссию», «пожалел товарищей» — да, неприятно, но КАК это может перекрыть десятилетия заслуг? Десятки спасённых жизней? Миссии, которые мог выполнить только он? Репутацию, которая держала половину соседних деревень в лёгком сердечном напряжении? Да и сами обвинения такие, что хоть смейся, хоть плачь. Сакумо выбрал команду, а не задание? Ну блин, при желании такую ситуацию можно подстроить вообще на раз-два. Особенно если у тебя есть влияние, ресурсы и люди, которым очень нужно убрать Белого Клыка со сцены. А уж в Конохе токсичных интригующих кругов больше, чем у анбу масок. Но даже при всём этом — он ведь не выглядел мягкотелым. Не походил на человека, который по первому же слову какого-то обиженного придурка возьмёт и откинется. Это же Сакумо! Человек, на которого будут равняться все. Человек, чьё имя шёпотом произносят даже враги —не от призрения, а от уважения. И вот он вдруг такой: *«Ой, меня поругали, ну всё, я пошёл помирать». * Да не верю я в это. Просто не верю. Либо его ломали системно, долго и точечно — теми методами, которые гораздо грязнее, чем просто «общественное мнение». Либо была какая-то скрытая часть истории, о которой в каноне молчали, потому что автору было проще сделать драму ради Какашки. Но как бы там ни было… Любая версия лучше, чем «сам себя убил, потому что его обсудили». Это слишком нелогично. Слишком выгодно определённым людям. И вот поэтому… чем больше я копаюсь в этом, тем меньше у меня желания просто сидеть и смотреть, как всё повторяется. Если у меня есть хоть микроскопический шанс — я бы попробовал его предотвратить. Под такие мысли незаметно подкралась ночь, в окно уже лился холодный лунный свет, а один нехороший блондинка так и не вернулся. И вот это — уже совсем не смешно, я начинаю реально беспокоиться. Искать его по всей Конохе в одиночку? Пфф. Это заранее обречённая попытка поймать дым голыми руками. Ну да, я могу пройтись по нашим обычным местам, заглянуть в библиотеку — но если его там не будет? Я тогда даже понятия не имею, где этот солнечный болван может шататься. Ладно… попытка — не пытка. Если разминёмся — пусть сам меня ищет. Я только подошёл к входной двери, уже представил, как буду бегать по улицам, высматривая золотую башню волос… как вдруг дверь распахнулась сама. На пороге стоял Минато. Весь помятый, волоса в разные стороны, одежда как будто по нему трактор проехал, лицо уставшее — но при этом… Он выглядел настолько довольным, что казалось, будто участвовал в личном параде победы. Глаза светятся. Весь в пыли. Рубашка наполовину заправлена. И такая аура «я сделал что-то невероятное», что я невольно поднял бровь. — Ты… — начал я, не зная, за что хвататься: за трепку, за расспросы или за облегчение. — Широи! — сияющее лицо чуть не ослепило. — Представляешь, что сегодня произошло?! Ну всё. Какая-то хрень. Уверен на сто процентов.