Пожинай и сей

      Тихая, бледная ночь раскинулась над Эквестрией.       Принцесса Луны, уже успевшая привыкнуть к бремени власти, решила прогуляться. Тронный зал, бесконечные доклады, указы — всё это наводило тоску, сжимало виски тяжёлыми тисками.       — «Развеяться бы…» — подумала она, шагая по холодным коридорам замка.       Тишина.       Та самая, что приносит с собой её ночь. Лишь мерные шаги караульных да лёгкий звон доспехов нарушали безмолвие. Луна заворожённо смотрела ввысь — на свою луну, на драгоценную жемчужину, усыпанную звёздами-спутницами. Она настолько погрузилась в созерцание, что едва не пропустила торопливые шаги за спиной.       Луна обернулась — перед ней стоял Ночной Копьё, её верный страж. В крыле он сжимал свёрнутый пергамент, перетянутый шнуром.       Ни слова. Просто протянул донесение и замер.       Принцесса развернула письмо. Чернила расплылись, буквы дрожали, будто их выводило дрожащее копыто. И чем дальше она читала, тем тяжелее становилось у сердца…       В полях Холлоу Шейдс что-то происходит.       Никто не знал что — лишь то, что фермеры пропадали без следа. Городок сжимался в страхе, словно в петле.       — Собери отряд из лучших, — приказала принцесса, и страж молча поклонился. ***       Перелёт занял не больше двух часов. Но когда они приземлились, город встретил их глухим мраком. Ни огня в окнах, ни шорохов — только непроглядная тьма, вязкая, как смола.       Едва копыта коснулись земли, их пронзило ощущение — что-то наблюдало. Ветер замер. Даже собственное дыхание казалось предательски громким.       — Тише, — прошептал Ночной Копьё, и солдаты двинулись вперёд.       Так начались их поиски.       Так началось их погружение в ужас.       Внезапно — крик.       — Кто там?! — вырвалось у капитана. Они рванули на звук — и увидели Его.       Фигура с фонарём. Почти пони… но только почти. Шесть рук, в одной — кривая коса. Морда, искажённая в оскале: пасть, набитая железными зубами, а на груди — клетка, где клубилась живая тьма. И казалось, сама эта тьма смотрела на них…       — Кто ты?! — рявкнул Ночное Копьё.       Но существо вдруг рухнуло на землю — и рассыпалось в прах за считанные секунды. Вместо ответа — лишь карканье ворон, сгущающихся в темноте.       — Капитан, вон ещё двое! — прошипел один из стражников, тыча копытом в сторону леса.       — Разделимся. Вы — к тому, что подальше, — он кивнул на одну из фигур. — Мы проверим ближнего.       Солдаты двинулись вперёд судорожной походкой, вязнущей в сырой хвое. Капитан рванул вперёд, без колебаний вонзил клинок в чудище — но оно распалось, словно пепел на ветру.       — Ч-что за…       Крик. За спиной.       Хрип. Звон шлема, гулко ударившегося о землю.       Он обернулся — на мху валялся пустой доспех. Его владелец исчез.       И в этот момент капитан впервые за долгие годы почувствовал, как дрожат его крылья.       — С͌т͆р̌ӓ́х̓…       Голос звучал так, будто его вырывали из перерезанного горла — хриплый, булькающий, неестественный.       — Я не боюсь тебя! Чем бы ты ни был! — крикнул капитан, но его собственный голос дрожал.       — П͠о̏ч̥е̿мӱ́ ͝т̕ы̎ ̏о͝с̎т̽а̌в̔и̕л͝ ͛м͠е̕н͝я̽, ̿ ̎б͌р̆а͝т͝? ̙       Капитан остолбенел.       — Как… Откуда ты знаешь эти слова?       Вокруг зашевелились тени. Детский смех, переходящий в истеричный визг. Хриплые предсмертные стоны.       — Не̿ ̽и̙д̕ӥ́! О̎н͌ ͝о̿п̕а͠с̙е̎н̽! ͝       Капитан рванулся бежать. Ночь, когда-то такая родная, теперь душила его, цеплялась ветвями за доспехи. Из темноты доносились шаги — десятки, сотни копыт.       — С͝т̕р̎а̽ш̌нӓ́я̿ ̙в̕ӧ́ро̎н͌а͝ ̿н̕е͠ ̙с̎т̽р͝ӓ́ш̿н̙а̕!       — ЗАМОЛЧИ!       В следующий миг его сознание затопила такая боль и ужас, что тело отказалось подчиняться. Последнее, что увидел капитан — собственное обезглавленное тело, медленно оседающее на колени.       — «Как странно», — мелькнуло в угасающем сознании.       А ночь продолжила свой вечный пир… ***       Дни прошли в гробовом молчании.       Когда от дозора не пришло ни весточки, Принцесса Ночи решила действовать. Облачилась в древние доспехи, что помнили ещё битвы с драконами, взяла с собой лишь магию да ярость.       Никто больше не исчезнет в Холлоу Шейдс.       Она приземлилась на пустынные улицы. Густой туман висел, словно саван, сокращая обзор до пяти копыт. Тишина — не та, что убаюкивает, а та, что давит, гуще звериного рёва. Но Луна шагнула вперёд.       Вдруг — шорох в пшеничных полях. Качающийся фонарь на верёвке, скрипящий, как не смазанные петли гроба. Этот звук сводил с ума, но Принцесса двинулась к свету.       И увидела…       Со спины — почти пони. Но когда фигура повернулась…       — К͌о̎ш̥мӓ́р̿н̙а̕я Л̎у͌н͝а̿.       — Кто ты?!       — Не̿т̙… У̎ш͌л͝а̿…̕ ͠М̙ё̎р̽т͝ва̿…̙       — Что ты сделал с моими стражами?! — рёв Принцессы сотряс туман. Рог вспыхнул синим пламенем, но в груди что-то холодно сжалось…       — С͝е̎с̽т͝ра̎.͌.̿.̕ ͠Ӟ́а̿ч̙е̕м?       Из тьмы вспыхнул новый фонарь — и тут же был разорван в клочья магией Принцессы.       — П̕ро̎ш͌у͝.̿.̕.͠ Н̿е̙ ̕нӓ́д̿о̙.̕.       — Не может быть… — голос Луны впервые дал трещину.       — П̎Р͌О͝С̿Т̕И͠! ̿П̙Р̕Ӧ́СТ̿И̙ ̕МЁ́Н̿Я̙, ̕ЛУ̿Н̙А̕!       — Что здесь происходит?.. — по спине принцессы пробежал ледяной пот. Это не был простой зверь. Хуже.       Вокруг — только скрип фонарей, ползающий туман и тьма, что сжималась кольцом.       — НО̎Ч͌Ь͝ ̿Б̕У͠ДЕ̿Т̙ ̕ВЁ́Ч̿Н̙О̕Й! ̿       — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — рев Принцессы Ночи расколол тишину.       В ярости она размахивала рогом, разрывая один фонарь за другим.       — Л̚у̽на̎! ͝ ̿Н̺е̕ б̎о͌й͝с̿я̕ ͠нӓ́с̿! ̺       Голоса липли к шерсти, как паутина. Одни — детские, другие — хриплые, будто из могилы.       — П̕ро̎ш͌у͝, ̿ ̕о͠ста̎н͌о͝в̿и̕с͠ь!       — М̎о͌я͝ ̿п̕р͠ӥ́нц̎е͌с͝с̿.̕.͠. з̎а͌ч͝е̿м̕ ͠тӹ́.̎.͌.͝       И вдруг — удар в самое сердце.       — Я̎ ̺л̕юб̎л͌ю͝ ̿т̕е͠бя.̎.͌.͝ ̿С̕е͠лё́н̎а͌.͝       — ХВАТИТ! — Вопль Луны разорвал туман. Она била по теням, крушила деревья, выжигала землю. — Как ты смеешь это говорить?!       — Я ͝з̿а̕с͠тӓ́в̎лю ̿и̕х͠ ӱ́в̎и͌д͝е̿т̕ь͠ си̎л͌у͝ ̿Л̕у͠нӹ́! ̎       И тут её охватил ужас.       Эти слова… Эти проклятые слова… Их знали только двое.       — Мне нужно к Сестре… Это не просто тварь… — шёпотом сказала она, готовясь к взмыть в небо.       И в этот миг она увидела…       Горы одежды, чьи владельцы бесследно исчезли. Шлема и доспехи верных ей рыцарей. Кое-где — тёмные пятна, въевшиеся в ткань…       — Пр̎и͌н͝ц̿е̕с͠сӓ́ ̎с͌п͝а̿с̕ё͠т н̎а͌с͝! ̿ — глосок жеребёнка, чистый и наивный.       — Т̎а͌к͝ ̿с̕т͠рӓ́ш̎н͌о͝.̿.̕.͠ — жеребец, задыхающийся от плача.       — С̕п͠ӓ́си̎ ͌м͝е̿н̕я͠! — голос Черного Копья.       — НЕТ! — закричала Луна, впиваясь копытами в гриву.       И тогда раздался смех.       Не конское ржание — а булькающий хрип, словно глотка набита ржавыми гвоздями. Лязг металла по камню — прямо за спиной!       Она рванула головой — и узрела…       Нечто.       Алые глаза. Стая ворон, сидящих на его спине, отбрасывала длинные пальцевидные тени.       Чудовище двинулось. Пасть разверзлась до груди, и из неё вырвался вой.       Ноги не слушались.       Мысли путались.       БЕГИ!       — М̥о̽й ̕ма̽л̚ё́н̽ь̚ки̽й̚ ̕по̽н̚ӥ́.̽.̚.̕       Голос матери. Тот самый, что пел колыбельные тысячу лет назад.       — СЕСТРА! СПАСИ МЕНЯ!       Крик.       Алая лужа, растекающаяся по камням.       Вороны смолкли.       Воздух застыл. Осталась лишь тьма — густая, окончательная.       Тогда послышался скрежет — будто коса волочится по булыжникам. Писк несмазанного фонаря. Хриплое дыхание чудища. Оно двинулось прочь — искать новых жертв. Отныне страх навсегда поселится в этих землях.       — С͝т̚ра̽ш̚на̽я̚ ̕во̽р̚ӧ́н̽а̚ ̕ӟ́а̽б̚ра̽л̚ӓ́ ̽в̚се̽х̚.̽.̚ ̕Ӧ́с̽т̚ӓ́л̽с̚я ̽т̚ӧ́л̽ь̚ко̽ ̚я.̽.̚.̕       И чудовище продолжило марш ужаса, унося с собой последний вопль:       — С͝Е̚СТ̽Р̚Ӥ́Ц̽А̚! ̽С̚ПА̽С̚Ӥ́ ̽М̚Ё́Н̽Я̚!