Глава восьмая. Страх

Сара помнила этот запах. Соленый, слегка отдающий чем-то кисловатым и щекочущий нос. Этот запах она никогда не спутает с другим и не забудет, кому он принадлежит. Красная горячая жидкость. Она покрывала многие части этого ужасного места. Это была, без сомнения, человеческая кровь, создающая на стенах причудливые узоры. Интересно, долго ли она спала? Денис все прошлую ночь водил ее по туннелю, который казался бесконечным. Девушка думала, что она в любой момент потеряет последнюю крупицу силы и умрет, но она, на свое удивление, справилась со всем этим. Сара поняла, что еще плохо знает свои способности. Ведь не каждый выдержит находиться столько времени в этом адском месте, где правит царица Тьма. Сара слегка стянула с лица куртку Дениса, которой парень укрыл ее и, не стесняясь, прижал девушку к себе, даря ей свое последнее драгоценное тепло, за что она была ему безумно благодарна. На потолке виднелась широкая щель, из которой пробивался яркий луч света и нежно касался лица девушки, отчего та прищурила глаза, так как не привыкла к такому ослепительному сиянию. Но кроме света она увидела, что из расщелины вылетают самые настоящие хлопья снега, создавая на полу маленькие сугробы. Видимо, на поверхности правила зима, что очень встревожило нашу героиню. Тем более, эта зима уже начала дарить плоды своих трудов. Но холод не был так страшен, как зверский голод. Да, именно зверский. Сара ничего не ела уже несколько дней. Она еще удивлялась, как смогла столько продержаться. Но теперь сил терпеть голод не было. Совсем не было. Живот уже впал и громко урчал. Сара чувствовала во рту горечь и дикую жажду. Девушка села и прижалась к чему-то металлическому. Это оказалась какая-то полностью проржавевшая сетка, разделяющая странное на вид помещение. Сара вчера ночью из-за темноты не успела здесь ничего даже разглядеть. Повсюду стояли странные деревянные ящики, покрытые снегом и льдом, ржавые бочки, гнилые доски. Стены покрывали трубы, многие из которых лежали на полу. В углу девушка услышала тихое шуршание и противный писк. Сара заглянула туда и вскрикнула от ужаса, когда ей в глаза уперлась крысиная мордочка, удивленно пошевеливая своими длинными усиками, при этом принюхиваясь, обнажив свои острые белоснежные зубки. Денис резко пробудился от ее крика и сразу же угодил в ее объятия. — Денис, когда мы выберемся отсюда? — Сара больше не могла сдерживать эмоции. Ей хотелось плакать и плакать, чтобы хоть как-то избавиться от своих страданий. Денис успокаивающе улыбнулся и крепко прижал ее к себе, нежно поглаживая по голове. Сара чувствовала от него теплоту, силу, мужество, тонны доброты, что согревало ее душу. — Сара, успокойся. Я тебе обещаю, мы выберемся отсюда. Любой ценой. Я не дам тебе здесь умереть, даже если это будет стоить мне жизни, — он сжал руками ее лицо, заставив ту посмотреть ему прямо в глаза. — Ты не сможешь погибнуть. Ты будешь жить. — Без еды мы еще день не протянем, — громко всхлипнула она, шмыгая красным от холода носом. — Сара, я сейчас найду нам еды. Пойми, я тебе не дам погибнуть. Я лучше отрежу себе руку и накормлю тебя ею, чем дам умирать от голода в тяжелых муках. — Не говори так. Мы до такого не дойдем. Я уверена, завтра мы найдем отсюда выход, и нас спасут. — Ну вот, видишь, — лучисто улыбнулся парень, вставая на ноги. — Все будет хорошо.

***

Денис нашел в этом «бункере» сухие доски, что было довольно удивительно, затем с помощью зажигалки, лежавшей у него в кармане, разжег костер, бросив в огонь свой джемпер, оставив на себе лишь футболку. — Денис, зачем ты это сделал? — испуганно посмотрела на охваченный пламенем джемпер Сара, который ей очень нравился. В нем юноша выглядел довольно мило. — Чтобы огонь побыстрей… — парень стал дуть на костер, — разгорался. Иногда полезно хотя бы раз в жизни попробовать курить, огонь всегда при тебе. — Ты ведь так замерзнешь. Надень куртку, — девушка сняла его куртку с плеч и протянула ему, но тот наотрез отказался. — Укутайся в нее и сядь поближе к огню. Тебе нужно согреться. А я пока раздобуду еды. — Где? — удивленно посмотрела та на него, грея свои окоченевшие ладони над огнем. — Тебя это вряд ли заинтересует. Никуда не уходи, я скоро вернусь, — подмигнул ей парень и скрылся в зловещей тени. Сара с глубоким вздохом посмотрела ему вслед и зафиксировала свой взгляд над жарким пламенем, которое практически полностью согрело ее, но это не радовало из-за голода. Девушка поджала под себя колени и руками сжала живот, чтобы он так сильно не урчал и не ел самого себя, разъедая соляной кислотой. Сара порылась у себя в карманах и нашла смартфон с разбитым экраном. Девушка попыталась его включить, но он окончательно умер. Сара обреченно вздохнула и бросила его прямо в огонь, так как он был ей уже не нужен. Угли весело потрескивали и создавали яркие искорки, которые весело кружились над нашей героиней, водя над ее головой хороводы. Это напомнило ей о родителях. Когда она была еще маленькой, родители вместе с ней и Диной ездили в Бразилию. И там она увидела такие карнавалы, что потом долго не могла перестать рассказывать о своих впечатлениях друзьям. Разноцветные наряды всех видов и форм, удивительные маски, прически, равные произведению искусства. А музыка, что была там… М-м-м… Она надолго залегла в ее сердце, и Сара, вернувшись домой, надоедала родителям своими танцами, а сестру доводила до слез, так как та умирала от смеха при виде ее плясок. Но теперь это в прошлом и останется лишь внутри сердца. Все эти воспоминания дарили ей радость, тепло, любовь. Но теперь это действительно в прошлом и никогда не повторится. Она не сможет больше услышать прекрасный смех матери, увидеть улыбку отца, почувствовать объятия любимой сестры, которую она любила больше всего на свете. И вот ее от печальных мыслей отвлекли шаги Дениса. Сара посмотрела на его руки и с радостью поняла, что те держат успевшие покрыться легкой ржавчиной консервы, от вида которых у нее появилось легкое головокружение. — Денис, — дрожащим голосом произнесла та. — Где ты это нашел? — Пока ты спала ночью, я смог зайти немного дальше. Там лежало несколько мертвых тел. С рюкзаками, набитыми едой. Единственное, что меня напугало, так это причина их смерти, — парень протянул ей банку с тушенкой и сел рядом, с ухмылкой наблюдая, как та с жадностью вскрывает ее. — На их теле были укусы, похожие на человеческие. Этот маньяк вырывал от них куски плоти с невероятной силой. — Может, этот маньяк один из выживших? Голод толкает на весьма зверские поступки. — Вряд ли… Скорее мы имеем дело с нашими общими знакомыми. Девушка отложила пустую медную банку в сторону, облизав губы. И с тревогой посмотрела на друга: — Что будем делать? Если эти твари пробрались сюда, то нам вряд ли удастся с ними справиться. — Они боятся меткого удара в голову, поэтому можешь быть спокойна. У нас есть шесть патронов и мой верный пистолет. С таким снаряжением мы непобедимы. — Твой оптимизм меня иногда пугает, — фыркнула та и поджала под себя ноги. — Мы выживаем, Сара. Нам придется пойти на риск.

***

— Да, спасибо, — взяла Ванесса пакет с едой из рук продавца и протянула тому деньги. Девушка за эти дни обежала, наверное, весь город, все улицы. Заходила в миллионы мест, где могли бы ей помочь найти Алекса. Но все говорили, что он не покидал пределов Лондона. Это ее очень тревожило. На звонки он не отвечал, все время было занято. Но она не переставала ему названивать по семь тысяч раз на дню, писать сообщения, хотя ответы на них так и не получила. Ванесса после сегодняшних поисков решила остановиться в кафе и хорошенько поесть, иначе она скоро умрет от усталости и голода. Заказала себе чизбургер, колу, картошку фри и куриные крылышки. Иногда она любила себя хоть чем-то побаловать в трудной ситуации, чтобы не было так тяжко на душе. Девушка достала мобильный и снова набрала номер Алекса, но он снова не ответил. — Где тебя черти носят, Алекс?

***

— Да, Диночка, вам сюда, проходите, — провела Анна Дину и Гошу в дом, где все это время жили только Лиля с Викой. — А у вас здесь… вполне уютно, — оглядела прихожую Дина, ставя свои сумки на пол. Конечно, она этот дом представляла немножечко иначе. Ведь когда ей сказали, что в доме лет двадцать никто не жил, она думала, что внутри одни голые гнилые стены и все спят на полу на пропитанных клопами матрасах. Но оказывается, дом выглядел вполне нормальным. На кухне в углу стоял старенький холодильник, который громко тарахтел; плита, покрытая ржавчиной и накипью, но работала она в штатном режиме; два стола: один, где едят, другой, где готовят. На плите кипел чайник — он тоже был в возрасте. На потолке раскачивалась одинокая лампочка, и ей составила компанию назойливая муха, кружащаяся вокруг нее. — Ребятки, это наше временное пристанище. На следующей неделе нас перевезут в нормальные человеческие условия. Хотя тут и электричество проведено, и вода тоже есть. — О, это самое главное, — расплылся в улыбке Гоша, зайдя на кухню. — А где жильцы? Парень уже так устал быть в компании своей девушки, что ему хотелось поговорить с новыми людьми, иначе его мозг скоро взорвется. — Спят, наверное, — ухмыльнулась Анна и подошла к скрипящей лестнице, на ступеньках которой покоился древний ковер. Она вела на второй этаж, где находились комнаты девочек. — Вика, Лиля, идите сюда! У нас новосельцы! Послышались громкие веселые шаги, и через пару секунд по трещащим по швам ступенькам сбежала озорная Лиля в кружевном зеленом сарафанчике с белыми узорами в виде цветов. Девушка спустилась и приветливо улыбнулась гостям, налившись густым румянцем. Она смутилась при виде Гоши, который подарил ей свою безупречную улыбку. Лиля всегда начинала краснеть в компании незнакомых парней. Ведь она боялась, что те из-за ее неосторожности могут плохо о ней подумать. — Лиля, а Вика где? — удивленно спросила ее Анна. — Я сама пытаюсь понять. В последний раз я видела ее в ванной, потом она будто испарилась — она перешла на шепот. — Происходит что-то странное. Она с утра сама не своя. — Почему ты так решила? — усмехнулся Гоша. — А разве станет нормальный человек что-то скрывать и чего-то постоянно бояться? — возмущенно посмотрела на него та. — Было ощущение, что за ней призраки гонятся. — Ладно, Лиля, накорми их, пожалуйста, а я пока поищу ее. Она все-таки не до конца окрепла, — обеспокоенно произнесла Анна и вышла из дома. — Хорошо, — вздохнула Лиля и посмотрела на новосельцев. — Меню у нас скромное, поэтому о своих вкусах и предпочтениях можете напрочь забыть. — Мы готовы съесть даже сырое мясо, — сглотнул Георгий и обессилено сел на стул. Дина скромно стояла у двери, нервно оглядывая комнату, словно ища хоть какие-то намеки на присутствие сестры. — Я сделаю вам яичницу. Яиц здесь много. А вот с мясом и молоком дефицит. — Я согласен и на это, — облизнулся Гоша при упоминании нормальной еды. — Заказ принят, — улыбнулась Лиля. — А вы откуда к нам приехали? — девушка начала хлопотать на кухне и расспрашивать новых друзей. Вытащила чугунную сковороду, разбила яйца, вылила их содержимое на сковородку, смазанную маслом, бросила туда нарезанных помидоров и немного зелени. Все начало скворчать и шипеть, отчего у Лили вновь разыгрался аппетит. — Из Москвы, — мрачно произнесла Дина, садясь на допотопный стул, который с трудом держал ее на своих древних ножках. — Из Москвы? — спросила Лиля, будто они из Атлантиды вернулись, — А я сюда из Китая приехала. Там такая красота! Вы бы только видели. Горы, леса, реки, озера. А воздух! Не то, что в этой глуши, где одна грязь и вонь. А как вы смогли выбраться? Ведь город огородили и никого оттуда не выпускают. — Мы, к счастью, оказались в пригороде, и нам помогли. Есть же хорошие люди на этом свете. Иначе мы бы сюда вряд ли дошли. Мы пытаемся найти здесь одного близкого человека. Иначе бы вряд ли сунулись сюда. — Ну, вам повезло. Вашего родственника быстро по спискам найдут. А вы женаты? Или просто друзья? А может вы брат с сестрой? У меня тоже был брат, сводный, но он, к сожалению, предал нас. Оказалось, что он работал на нашего врага Господина Стрельцова, — при упоминании брата у Лили проступили слезы. — Я знаю его, — кивнула Дина, услышав имя Господина Стрельцова. — Мне много рассказывали об этом человеке. А где он сейчас? — Исчез, испарился. О нем после той катастрофы никто не слышал. Он буквально сквозь землю провалился. Но без него нам будет спокойней. Больше никто не станет над нами издеваться и ставить опыты, — поморщилась та. — Над тобой ставили опыты? — в ужасе спросила Дина. — К счастью, нет. Но ставили над моим братом и друзьями. И теперь я лишилась любимого брата и лучшего друга, который погиб. У него, кстати, был брат-близнец. Но он превратился в чудовище и тоже умер. Об этом больно вспоминать, вы уж простите, — произнесла Лиля и стала накладывать им аппетитную яичницу с помидорами на тарелочки, немного треснувшие на краях. — Мы понимаем. Я ищу свою сестру. Мы уже просмотрели все списки с именами беженцев, но ее имени так и не обнаружили. Скорее всего, она осталась в Москве. Но я чувствую, что она жива. — Надежда придает нам силу и веру. Я тоже надеюсь, что мой брат жив.

***

Он не знал, куда его ведут. Какие-то мрачные, сырые коридоры с тюремными камерами семнадцатого века, на полу вода, достающая до щиколотки, повсюду пахнет чем-то гнилым, будто здесь держат трупы. Руки, к счастью, не были связанными, но враги держали Алекса под локти, поэтому пошевелиться тот не мог. Ему хотелось повалить их, но сил не было совсем, будто их полностью выкачали насосом. На парня надели гимнастерку, которую носили во времена войны, такого же типа и возраста шаровары. Одежда была легкой и вполне свободной. Юношу коротко подстригли, забрали все вещи, а теперь куда-то ведут, молча и без каких-то намеков на суть происходящего. Алекс не знал, что с ним будет, что они сделают, у него не было сил об этом думать. Тем более, все закончилось. В голове плавали какие-то обрывочные воспоминания. Но он не помнил ничего, словно кто-то хорошенько почистил его разум. Единственное, что он помнил, так это страшный разгром в их гостиничном номере. После этого безымянная пустота, в которой изредка мелькают чьи-то неразборчивые голоса, произносящие его имя. В данный момент он мучился лишь над одним вопросом. Что с Ванессой? Может, ей удалось сбежать? Она ведь способна на это. Но если и так, то где она? Попытается ли искать его? Обессиленного парня затащили в какую-то камеру с ужасающим содержимым. Тело Алекса практически не слушалось и не реагировало на команды. Он понимал, что в него что-то вкололи, но уже было поздно размышлять о таких вещах, его умозаключения не вытащат из этой ситуации. Повсюду были страшные на вид предметы пыток еще времен Средневековья с различными лезвиями, шипами и прочим, на стенах висело холодное оружие всех видов и форм, в углу находился пылающий камин, а посередине стоял операционный стол, покрытый сильной ржавчиной. Алекса бесцеремонно положили на стол и прикрепили его руки тугими крепкими ремнями к поверхности, чтобы тот не рыпался и не смог сбежать. Так же поступили и с ногами. Они затянули ремни так сильно, что парень перестал чувствовать свои конечности, будто их у него без разрешения забрали. В глаза ударил ярчайший белый свет, отчего юноша не мог больше открывать глаза, иначе бы ослеп, и, чтобы хоть немного видеть, приходилось сильно щуриться, так как он не мог не знать, что делают эти парни с его телом. Они вытащили из маленького ящичка, стоявшего около операционного стола, маленький металлический крест, положили на стальной лист, раскаленный докрасна, висевший над жарким огнем. Крест принял на себя все тепло стали, приобрел ярко-красный оттенок, так как он уже был раскален до предела. Алекс уже практически привык к свету и понял, что те хотят положить эту раскаленную железку ему прямо на лицо. Парень в этот миг обрел голос и силы, что дало возможность ерзать и кричать и на миг остановить их деяния. Но те не обращали на него ни малейшего внимания. Один сжал Алексу голову, другой стал класть крест ему на лоб. Парень не выдержал и укусил руку одному из них. Тот дико взвыл и в порыве гнева схватил обезумевшего от страха юношу за горло, одарив бесчеловечным взглядом. И внезапно Алекс почувствовал невыносимую боль, которую мог угасить лишь криком. Они прожгли этим крестом ему лоб, создав там кровяную отметину, которая дымилась, будто там разожгли настоящий котел. Крест полностью прожег кожу, создавая дикие боли, которые парень изо всех сил терпел, прокусив губу и язык насквозь. Враги наконец оставили свое дьявольское занятие, расстегнули ремни и поставили полуживого Алекса на ноги. Тот чувствовал сильное головокружение и тошноту. Боль на лбу постепенно утихала и пульсировала, но зато лоб стало жутко щипать, он весь пылал жаром. По телу пробежался лихорадочный холод, от боли проступили слезы, перед глазами все плыло и теряло очертания, словно он ослеп. Незнакомцы отошли от Алекса на пару шагов и стали тихо переговариваться, видимо, обсуждая на него свои зловещие планы. Алекс облокотился о стену, чтобы не упасть от бессилия, потом зачем-то посмотрел назад и увидел около себя остро заточенный серп, в некоторых местах покрытый легкой ржавчиной. Если он обретет вновь силы, то эта штуковина ему понадобится. Он бережно взял его и бесшумно спрятал за пазухой, стараясь сделать это как можно незаметно, чтобы эти типы ничего не увидели. К счастью, все получилось. Затем они снова схватили парня и быстро повели по коридорам. Парень уже не мог ходить, поэтому они буквально тащили его на себе. Самое странное, что на их лицах не было ни единой эмоции, кроме тех, что он видел, лежа на операционном столе, а так они выглядели как бездушные роботы. Вскоре они затолкали едва живого парня в камеру, которая была самой дальней и отдельной ото всех. Тот от бессилия упал на ледяной каменный пол, чувствуя, как серп оцарапал его спину до крови. Он с трудом встал и, еле шевеля головой, огляделся. Со всех сторон были голые стены из грубого необтесанного камня, кроме решетки. Повсюду стояли старые гнилые ящики с немецкими надписями, в углу находилась древняя койка, на которой лежал тухлый разорванный во многих местах матрас. На стене висела тусклая керосиновая лампа, почти не дающая никакого света. Алекс прошелся по камере, с трудом стоя на ногах, потом обессилено свалился на койку и не заметил, как крепко уснул.