Безволие

Брюхо было набито до отвала. Воздух тёплый и не слишком влажный. Одеяло вместо матраца – мягкое и уютное. За дверью не рыскают опасные охотники. Впереди благополучное будущее. Прямо под боком – лежит, притворяясь спящим, тёплый брат. А в душе беспокойство. Стойкий страх от беспомощности пожирал изнутри. Да, они в безопасности, но в этом нет их заслуги, и в любой момент всё может измениться, ибо от них ничего не зависит. Они оба – просто пассажиры. Это особенно остро стало ясно, когда вчера Элина упала в беспробудный обморок прямо на руках Астры. Что бы она не пыталась сделать, а вернуть женщину в чувства так и не смогла. И вдвойне сильнее разгорелся страх, когда пришло осознание: без Элины им не от кого ждать помощи, и Фалкону, совершенно не знавшего о них прежде, ничего не помешает сдать их Герману при первой возможности. Они оба: Астра и Рюу – безвольные существа, не способные ни на что повлиять. Спала Астра плохо. Очень плохо. Она постоянно просыпалась, и Рюу приходилось её успокаивать, напевая на ухо до боли знакомую колыбельную. Хотя Рюу приспособился обходиться без сна, неспокойная сестра под боком сильно портила ему опыт медитации – единственного способа для его мозга отдохнуть, учитывая, что обычный сон ему ныне недоступен. Он мог от сестры отползти подальше, разорвать объятия, но не стал этого делать, за что Астра была ему сильно благодарна. Без него, её последнего члена семьи, было бы совсем худо. Словами она это не сказала, но во время своего очередного пробуждения, вызванного уже, скорее, не кошмаром, а чувством голода, она поближе прижалась к брату. Ей хотелось достать из вещей фотографию – их общий семейный портрет, чтобы поговорить с матерью хотя бы через картинку. Рассказать, что они выбрались с ПСИ, что теперь они направляются в свой новый дом. Поведать ей обо всех их приключениях. О том, что Рюу оправился от страшной раны, и становится очень активным тигрёнком. Ей просто хотелось с ней поговорить, вновь услышать её голос. Услышать её ласковые слова. Её похвалу. Тельце Астры задрожало. Послышались первые тихие всхлипы. Да, она больше никогда не сможет с ней увидеться. Охотники отняли у неё маму, пустили её на корм. Кроме брата у неё никого не осталось. Подсознательно, она хотела, чтобы её утешили, но никто, включая Рюу, притворявшегося спящим всю ночь, этого не сделал. Может ли утешить её Элина? Она делала это иногда… когда становилось слишком тяжело от воспоминаний. Астра старалась не подавать тогда вида, что её что-то беспокоит, но Элина словно чувствовала её переживания и была рядом. Увидеть бы её сейчас хотя бы одним глазком. Услышать от неё слова, что всё будет хорошо. Ох, это замечательные слова! Они звучат, словно обещание. Обещание того, что, каким бы тернистым путь ни был, у них обязательно всё наладится. Когда вчера Элина потеряла сознание, Фалкон забрал её. По его словам, он позвал к ней доктора, но Элина так и не пришла в себя. Якобы слишком переутомилась, и теперь нуждается в длительном отдыхе. Он спрятал её в своей каюте, добраться до которой не так-то просто – нужно пройти через весь краулер, где полно омикроновцев. И, разумеется, Астру легко обнаружат, а после изгонят обратно на ПСИ к обезумевшему Герману, едва она попытается сунуть нос в коридор. Однако Фалкон предложил и другой вариант развития событий, при котором Астра сможет без проблем ходить по многим помещениям краулера. Этот вариант ей совсем не понравился, а Рюу оказался к нему равнодушен. Но, возможно, это действительно единственный для них способ выйти из грузового отсека. Астра уже не смогла уснуть, ожидая прихода Фалкона, чтобы наконец узнать у него о состоянии Элины – лишь продолжала лежать в обнимку с братом. Соглашаться на столь сомнительное решение, требующее проявление доверия к незнакомому ей человеку, было страшно. Если Элина проснётся, она наверняка сумеет удержать Фалкона от опасных действий, но если же нет… Астра приоткрыла глазки, взглянув на ничем не примечательный ящик, в котором, она знала наверняка, лежит парочка рабских ошейников. Рабский ошейник – вещь страшная. Их создали как дополнительную меру сдерживания зверолюдов. На ПСИ этих ошейников не осталось, однако на Омикроне они до сих пор в ходу. Снять его может только тот, кто надел – биометрический замок, завязанный на совпадении ДНК. Существо, носящее ошейник, вынуждено подчиняться своему хозяину под страхом боли и смерти – ошейник, анализируя все внешние проявления эмоций, электрическим током может приструнить взбесившегося носителя. Ослушаться приказа или проявлять яркие эмоции, особенно агрессивные, и особенно к хозяину, в этом ошейнике считается невозможным. И Астра боялась, что, надев его, потеряет собственную волю. А сама она снять его уже не сможет, и, если Элина не очнётся… Фалкон может и отказаться снимать его. Неужели это действительно единственный способ выйти отсюда? Дверь с пшиком открылась, настолько внезапно, что Астра подскочила на месте вместе с Рюу. Астра притаилась за стеллажами, пытаясь понять, кто к ним нагрянул, а вот Рюу, не теряя времени, с кошачьей ловкостью взобрался на самый верх, откуда его было не достать, да сделал это настолько бесшумно и незаметно, что острый слух зверолюда оказался полностью бесполезен. Астра могла только поражаться тому, с какой лёгкостью её брату даётся эта скрытность. Впрочем, паника была излишней: вошедшим оказался сам Фалкон, и кроме него никто здесь быть не мог. Они оба лишь по привычке спрятались, как им это приходилось делать в редкие моменты прихода «туннельных крыс» в их убежище. Поняв, кто всё-таки к ним пришёл, они без лишнего страха вышли к Фалкону лицом к лицу. Он пришёл не с пустыми руками: в правой он держал выпуклый чемоданчик, на стороне которого был изображён логотип парикмахерской компании, а в левой руке оказался поднос с приятно пахнущими сэндвичами с разными начинками и горячим чаем. Живот Астры предательски заурчал. Рюу подошёл к Фалкону без какой-либо опаски или страха, в отличие от Астры, которая издали его рассматривала. Вчера мужчина казался куда более энергичным, а сегодня уже сонный. На нём была рабочая синяя форма с красной кофтой под ней, что закрывала руки до самых кистей. На ногах – кроссовки с явно завышенной подошвой, хотя мужчина и был достаточно высокого роста. На вид он был чуть старше Элины, где-то 33 дета, однако уже появляются первые седые волоски – похоже, работа у него достаточно нервная. Лицо гладко выбрито, и явно этим утром, судя по блеску крема после бритья на подбородке. Глаза внушали спокойствие и доверие, но нескрываемая усталость на них, напротив, немного отталкивала. Он не казался тем, кто способен в любой момент предать ради собственной выгоды. Скорее уж человек чести и слова – по крайней мере, в это хотелось верить, ведь Астра всё-таки хотела проведать Элину, и для этого ей придётся согласиться на его предложение. Рюу уже съел несколько сэндвичей, а Астра только решилась подойти к ним. Сложно ей даётся доверие, особенно после пережитого на ПСИ. Но ведь он не псит. Она сама всегда говорила, что нельзя всех под одну гребёнку: если одни люди оказались плохими, это не значит, что все такие. Однако ей всё равно было страшно. Вот бы только Элина была рядом… – Что с Элиной? – спросила Астра – это было первое, что она сказала за это утро. – И тебе доброе утро, – улыбнулся немного устало Фалкон. – Она не приходила в себя. Похоже, стресс, переутомление, голод и сотрясение её подломили. Ей понадобится некоторое время на восстановление. – Но ведь у неё нанороботы – почему она не просыпается?! – Я не знаю, – вздохнул Фалкон, присаживаясь перед Астрой на одно колено. – Я привёл к ней нашего врача, но тот смог только стабилизировать её состояние. Ей нужно на Омикрон –там её смогут исцелить. – Если я приму твоё предложение, я смогу её увидеть? – Разумеется. Наивное малое дитя всё-таки согласило принять предложение омикроновца, с которым знакома менее суток. Предложение, столько рискованное, что она может навсегда лишиться свободы, а то и жизни. И всё из-за желания вновь увидеть человека, который когда-то проявил к ней добро. Каждая клеточка её тела дрожала, но желание было сильнее страха. Однако Астра, хотя и дала своё согласие, осталась стоять как вкопанная. Фалкон уже начал приготовления, а она продолжала держаться от него на расстоянии. Да, одного желания, определённо, недостаточно – нужно доверие, которое малознакомый ей мужчина ещё не заслужил. Она бы и продолжила стоять, если бы не Рюу – брат всучил Астре поднос с едой и напитками, а затем сам пошёл к Фалкону, вызываясь первым пройти процедуру. Астра смогла вздохнуть с облегчением. На полу расстелили сначала мягкое одеяло, а затем поверх ещё и плотную клеёнку. Без какого-либо стеснения Рюу принялся снимать с себя всю одежду. И хотя для зверолюдов нагота считается обычным явлением и никоим образом не порицалась, Астра всё равно испытала неловкость и отвернулась от брата. С ужасом она представляла, как сама будет проходить через эту процедуру, и ей также придётся раздеться, да ещё и на глазах этого человека. И как только зверолюды прошлого могли без стеснения это делать? С ума сойти. Первым делом из меха Рюу вычистили всякую марсианскую пыль, что скопилась на нём во время пребывания на поверхности. Наверное, под душем это было бы проще, однако путь к душевым перекрыт омикроновцами – работать приходиться с тем, что есть. Затем, когда дело было более-менее закончено, и его мех вновь засверкал на свету, Фалкон принялся наносить на него чёрную краску для волос. Ему нужно полностью замаскировать родной тигровый рисунок, скрыть его за другим видом, более редким, но потому имевшим более высокие шансы попасть на борт краулера. И самым простым, как решил Фалкон, будет попытка выдать Астру и Рюу за чёрных пантер. Рюу стоял неподвижно на протяжении всего процесса. Даже когда ему приходилось ждать, пока краска подсохнет, он не шевелился совсем, и, кажется, даже не дышал. Астра прекрасно знала, что он делает – медитирует, как он это сам называл. Её понемногу начинает уже раздражать такое увлечение. Уже в скором времени узнать Рюу было невозможно, а Фалкон всё не останавливался. Поверх подсохшей краски он стал наносить едва-едва заметные крупные пятна, именуемые «розетками». Астра испытывала некоторое желание подключиться к процессу, но её отталкивал как обнажённый вид брата, так и сама процедура, которая, сомнений в этом не было, ждала и её саму. Да и не хотела она ничего портить, сомневаясь в том, что сможет сделать всё естественно и красиво. Астра оставалась в стороне, лишь краем глаза наблюдая за процессом сквозь щёлочку между своими пальцами. Затем Фалкон вновь нанёс чёрную краску, но уже с куда меньшим рвением, чтобы только прикрыть «розетки», но не спрятать их полностью. И напоследок, оставалось только состричь лишний мех, чтобы попытаться повторить внешний вид чёрной пантеры – далекого родственника тигра. Пока рядом с мордочкой Рюу щёлкали ножницы, он продолжал стоять совершенно неподвижно, удивляя Фалкона своей стойкостью, а Астру – проявлением доверия. Фактически, Астра увидела уже готовый результат, и была поражена: вместо её брата, бенгальского тигрёнка, она увидела ягуара – чёрную пантеру. От удивления она и думать забыла о его наготе, подбежав к нему и принявшись рассматривать вблизи. Даже выглядеть он стал старше. Это был словно не её брат вовсе. Точно его подменили, пока она сидела, отвернувшись и поедая зачерствевшие сэндвичи. Но это был он. Точно он. И дело не в том, что она могла узнать его по голосу – она чуяла его запах, аромат японского персика. Это её брат, который преобразился до неузнаваемости. С лёгкой дрожью Астра протянула к нему свою лапку, и Рюу прильнул щекой к маленькой ладошке. Вот бы услышать, как он мурлычет – Рюу этого, увы, не умеет. – Ничего страшного, – проговорил тихонько Рюу. – Это не больно. Только немного щекотно. Вдохновлённая примером Рюу, Астра стала вести себя куда смелее. Разумеется, ей всё ещё было очень страшно и неловко, однако желание обрести новый облик, с которым она сможет без проблем навещать Элину, теперь полностью пересилило любые сомнения. Но Фалкон, чтобы помочь ей расслабиться, всё равно включил специально для неё спокойную умиротворяющую музыку – с ней Астре будет куда легче абстрагироваться от происходящего. Встав рядом с клеёнкой и дождавшись, когда Фалкон завершит все приготовления, Астра принялась раздеваться. Её пышный мех, расцветший после появления Элины, прятал любые интимные места, однако Астра всё равно закрывала их лапками и хвостом, пропущенным промеж ножек. Астра – девочка стеснительная, хотя у зверолюдов отсутствие одежды не есть проблема. Заметить было нетрудно: ушки её раскраснелись пуще прежнего. Потому Фалкон решил немного поторопиться. Марсианская пыль не составила ему никакой проблемы, и он лихо от неё избавился. Затем к делу подключился и Рюу, для которого разукрасить весь мех чёрной краской не являлось такой уж большой сложностью. Сложность состояла в щекотке – Астра от прикосновения кисточек всякий раз вздрагивала, смеялась или шипела. Особенно на рёбрах. Кроме того, она извивалась и содрогалась, когда кисточка касалась её ушек. Прикосновение к ним ей сильно не нравилось. Пускай она многое не знает о культуре зверолюдов, и в принципе не чтит традиции, уши и хвост для неё – святые места, как и для любого другого зверолюда. К тому же, они излишне чувствительные к прикосновениям, и рефлекторно дёргались при щекотке, отчего их приходилось крепко удерживать за концы – это было хуже всего! Пока первый слой краски обсыхал, оба художника отошли подальше, чтобы лишний раз не нервировать Астру своим обществом. А потом, как и в случае с Рюу, нанесли на мех «розетки» – теперь порождаемая кисточками щекотка превращалась в настоящую проблему, ибо рисунки порой получались кривыми. Астру приходилось едва ли не удерживать, чтобы получилось хоть чуточку естественнее. Следом пошёл новый слой чёрной краски. Делали они это быстро, и если Рюу был равнодушен к внешнему виду сестры, то Фалкон, напротив, старался лишний раз не смотреть на неё, за что Астра была ему сильно благодарна. Наконец, процедура подошла к концу, и Фалкон ножницами состриг лишний мех. Пока Астра вновь обсыхала, он, как и прежде, отошёл от неё в другой конец грузового отсека, лишь бы не смущать её лишний раз. Мех её вскоре обсох, и едва это произошло, Астра тут же кинулась одеваться. И как только другие зверолюды умудряются относиться к этому равнодушно? Это же стыдно! Но полностью одеваться Астра не стала – только трусики да рубашечка, подвязанная узелком чуть выше талии. Ведь ей придали новый образ, над которым долго и упорно старались – она даже проголодаться успела снова – и было бы кощунством сначала не оглядеть себя всю. Лишь на секунду прикрыв глаза, Астра вдруг замечталась. Мягкие подушечки нижних лап аккуратно ступали по металлическому полу, и это ощущалось куда приятнее, чем на ПСИ, где все технические тоннели были усеяны решётчатым полом, впивавшемся своими прутками и голой арматурой в мягкие подушечки, кромсая их порой до крови. Однажды мозоли пройдут, и Астра вновь сможет ощущать мягкость поверхности. Ох, хотелось бы ей пробежаться сейчас не по этому металлическому полу, а по сырой земле, поросшей влажной травой. Наверняка там, куда они едут, много-много травы! Астра вновь открыла глаза, уже оказавшись перед зеркалом. Она не могла поверить своим глазам, и если бы не её одежда, которую кроме неё, наверное, больше никто не подвязывает таким образом, ни за что бы не признала в отражении себя. Рюу встал рядом с сестрой, но, в отличие от неё, он до сих пор не удосужился одеться. Однако Астра этого даже не заметила, ведь всё её внимание было сконцентрировано на их новом образе: чёрные пантеры с едва заметой окраской ягуара. Нет, их ни за что никто не узнает! Разве что по запаху, но даже его при необходимости можно скрыть сильно пахнущими духами. Коснувшись собственной щеки кончиками пальцев, Астра силилась поверить своим глазам. Ротик её приоткрылся от удивления, и язычок скользнул по зубкам. Мелкий смешок вырвался из её уст, а следом за ним безудержный нескончаемый смех, от которого мордочка Рюу скривилась. На глазках даже навернулись слёзки, но не от печали, нет – от лёгкого и достаточно приятного шока. Изменение образа – самое необычное, что с ней происходило с момента её рождения. Она пригнулась к полу и ощутила странное чувство, глядя на своё отражение – из зазеркалья на неё словно охотилась чёрная пантера, и та была готова атаковать в любой момент. Лапка Астры с выпущенными коготками коснулась зеркала, упершись в стекло. – Фалкон, это потрясающе! – воскликнула она вдруг, и сама себя криком привела в чувства, принявшись рассматривать теперь уже свои новенькие едва заметные пятнышки вместо привычных полосок. Астра закрутилась перед своим отражением. Повернулась одним боком, затем другим, кокетливо покачала бёдрами, помахала хвостом. Руки её скользили по меху, на мгновения скрывая от взора новую окраску. Теперь она усеяна колечками-розетками, выполненными столь аккуратно, что никто не заподозрит подвоха. В своём новом образе она находила нечто во истину прекрасное. Была бы она счастливей, если бы изначально родилась не тигрицей, а чёрной пантерой? Это ведь куда более редкий вид, и встретить зверолюда с такой окраской крайне тяжело. Но едва подумала об этом, её настроение вмиг улетучилось. Разумеется, ничего бы не поменялось. Может, выживать было бы проще, ибо чёрный мех хорошо скрывает в тёмных технических тоннелях, но не более. Впрочем, наверняка было бы всё только хуже, ведь если пропустить исчезновение из списков выживших двух тигров можно, то двух редких чёрных пантер – гораздо сложнее. Улыбка исчезла с её мордочки. Лишь напоследок проводя взглядом отражение, что также отворачивалось от неё, Астра последовала обратно к стеллажам, где оставила свою одежду. Узел на рубашечке она развязала, из-за чего края обратно прикрыли талию, а затем надела на себя свои шорты-бермуды с пуговицей под хвост – насмотревшись на одежду зверолюдов, Элина сделала такой вырез и пришила на лямке пуговицу, чтобы Астре и Рюу было легче ходить. Да, в одежде Астра чувствовала себя куда спокойней. Ещё бы придумать что-то с обувью… Существует же обувь для зверолюдов – почему её так сложно достать?.. – Теперь вам нужно придумать историю, – Фалкон покашлял в кулак. – Одной маскировки вам точно будет недостаточно. – Тогда меня будут звать Аяме, – вызвалась Астра. – Нет особого смысла менять имена, – ответил Фалкон. – Разыскиваются двое зверолюдов-тигров, а вот имена не значатся. – Ты уверен? – с сомнением произнёс Рюу. – Я абсолютно уверен, что нет смысла менять имена. Текущей маскировки достаточно, чтобы вас при обнаружении не отправили на ПСИ. Хотя сейчас к вам всё ещё могут быть вопросы касательно вашего здесь пребывания. Мордочка Астры скривилась, взгляд скользнул на контейнер, внутри которого дожидались своего часа два рабских ошейника. Фалкон точно намекал на то, что их придётся надеть, и делать этого Астре очень не хотелось. Одной лишь маскировки, по его словам, уже достаточно, чтобы их не изгнали на ПСИ. Зачем же тогда ошейник? – Надо, Астра, надо, – заметил Фалкон сомнения девочки. – Не думаю, – встрял Рюу. – Если не покидать грузовой отсек, мы можем остаться без рабских ошейников. – Да, это так, – подтвердил Фалкон, – но навестить Элину в таком виде не получится. Рюу лишь усмехнулся с этого. Астра не сомневалась: Рюу совершенно не интересовала такая возможность. А вот рабский ошейник, подчинение его воли другому существу… похоже, его это действительно настораживало. – Но мы ведь можем надеть ошейники сами на себя? Или друг на друга? – спросила Астра. – Исключено. Хозяина легко проверить, и если им окажется кто-то помимо меня – начнётся серьёзное разбирательство, а тогда ваша видовая принадлежность вскроется. И меня тоже не ждёт ничего хорошего. – А какая тебе выгода? – усомнился Рюу. – Безопасность, – без промедления и секунды на размышления ответил Фалкон. – Это на тот случай, если кто-то всё-таки заметит вас. Мне будет гораздо спокойней, если у меня будет возможность оправдать ваше здесь пребывание. – И каким это образом? – не унимался Рюу. – Отвечу, что вы – двое зверолюдов с купола «Гравелъярд». Ваше имущество было продано за долги, а вам и вашим родителям пришлось обратиться в рабство для покрытия остальных долгов. Я – старый друг семьи, и чтобы обезопасить вас от попадания в плохие руки, выкупил вашу свободу. Ваши родители, имена Мария и Саша, всё ещё находятся на Омикроне, но в подчинении у других людей. Я взял вас на борт неофициально, так как не хотел лишней возни с бумагами – капитан мне это простит. Если кто-то будет спрашивать о вашей личной жизни – делайте грустные лица и плачьте. Будут настойчиво спрашивать – отвечайте, что Фалкон, ваш единоличный хозяин, запретил вам, рабам, говорить об этом. Соответственно, по всем вопросам им придётся обращаться ко мне… – Фалкон вдруг замолчал, когда он увидел, как Астра дрожит всем крохотным тельцем. Рабы? Даже само слово у Астры вызывало страх. И как только она могла решиться на это? Это же ужас! И пусть вначале Рюу наоборот подначивал её, уговаривал замаскироваться, сменить образ, теперь и он давал заднюю. И его можно понять: он с самого начала не планировал надевать ошейник, а хотел только лишь спрятаться, чтобы их двоих не прогнали на ПСИ. У него с Элиной сложные отношения, хотя в их первую встречу именно он проявлял к ней наибольшую заинтересованность и терпимость… а вот Астра, напротив, вела себя с ней очень грубо. Ушки Астры стыдливо прижались к голове. Наверняка она причиняла своим поведением боль Элине – человеку, единственному на всём ПСИ, который помиловал их и укрывал всё это время. И сейчас она смеет сомневаться в своём желании хотя бы проведать её? Астра взглянула на Рюу: тот качал головой из стороны в сторону, внушая ей мысль отказаться. – Я не стану уговаривать, если всё-таки не хочешь… – промолвил Фалкон еле слышно. – Я хочу! – крикнула Астра. – Я смогу это сделать! Решительно она двинулась к контейнеру, открыла крышку, сама взяла оттуда ошейник дрожащими лапками, а затем протянула его Фалкону. Наверняка он видел её волнение. Но она должна была ему довериться. Ради Элины. Ради себя сомой. Сколько можно уже бояться? Не все люди плохие, и Фалкон определённо не плохой человек! Элина ему доверяет, а значит, и она должна. И всё же тельце её продолжало сильно дрожать. Астра подхватила свои волосы и подняла их, вытягивая тоненькую шейку. Зажмурившись, она стала тихо напевать себе мелодию музыкальной шкатулки, пыталась вспомнить счастливые моменты из прошлого. Лишь бы не думать о том, как холодная сталь нависает над ней, как тончайшие острые иголочки незаметно проходят сквозь мех, доходя до самых кожных покровов и вонзаются в них. Совершенно безболезненно, совсем неглубоко, но достаточно, чтобы ошейник мог читать все её эмоции и чувства. Позади шеи раздался щелчок – точка невозврата пройдена. Ком возник в горле, глаза ощутили щекотку от набегавшего плача. Астра открыла глазки, уже ставшие влажными, и повернулась к зеркалу, стоявшему поодаль от неё: чёрная пантера в отражении, прежде намеревавшаяся напасть на неё в любой момент, теперь выглядела жалко. Словно побитая жизнью кошка. Она была рождена свободной, но жила в суровом мире, в котором, в итоге, стала пленницей. Сердце сковало болью. Лапка легла на грудь, сжимая рубашку. Всё её внимание теперь было обращено не на её новый образ, в котором она должна была ощутить свободу, какой была долгое время лишена, а на стальной ошейник, тускло мигавший единственным светодиодом, горевшим сейчас оранжевым цветом – это означает, что носитель ошейника испытывает очень сильный стресс и находится на грани нервного срыва. Наверное, Астра действительно попыталась бы его сорвать с себя, если бы в отражении не возникла ещё одна чёрная пантера, примерно её роста, но чуть более крупная в телосложении. Подошедший зверолюд положил на её плечико свою лапку, а хвостом обвил её талию. Рядом с Астрой встал её брат, и он тоже был в ошейнике, но его светодиод горел спокойным синим цветом. Он прижал к себе свою сестрёнку, положив голову на её плечо, всем своим видом показывая, что он будет рядом с ней, даже если идея с ошейниками ему самому совершенно не нравилась. Она знала: ошейник он нацепил только ради неё. И пускай в зеркале она видела двух пленённых чёрных пантер, коим уже не вырваться никогда на волю, ощущала исходивший от них смиренный страх и безнадёгу, сама она внутри ощущала себя иначе. Рабский ошейник сделает её свободней, чем она была на ПСИ. От парадоксальности ситуации она даже тихо рассмеялась, прикрывая ротик кулачком. Две чёрные пантеры по ту сторону стекла – это не они. Это кто-то другие, притворявшиеся ими, имитировавшие каждое их действие. Но это не они. Астра и Рюу просто не могли выглядеть настолько жалко и болезненно, как эти два подневольных зверолюда. Ошейник на её шее сменил цвет индикатора на зелёный.

***

Рабские ошейники – пережиток прошлого, который, к сожалению, продолжает существовать до сих пор. Их создали для зверолюдов как дополнительную меру защиты от неподчинения ещё во времена первого поколения, и с того времени ошейник не получил существенных усовершенствований, продолжая работать по старым методам. Это не чудесное устройство, способное читать мысли носителя – вместо этого ошейник улавливает колебания в голосе, дыхании, сердцебиении и уровне гормонов. Когда хозяин отдаёт приказ, раб начинает испытывать страх. Неподчинение приказу порождает ответную реакцию в организме, и ошейник это фиксирует. Сначала он уведомляет носителя о возможном наказании: в зависимости от настроек, он может либо подать звуковой и световой сигнал, либо ударить слабым разрядом тока – это, в свою очередь, порождает ещё больший выброс гормонов. Теперь неподчинение приказу создаёт в организме куда более сильную реакцию, в ответ ошейник начинает увеличивать силу удара. В то же время исполнение приказа успокаивает носителя ошейника, что создаёт более спокойный гормональный фон. Таким образом, работа ошейника напрямую зависит от самого носителя и его реакций на приказы. Настройка ошейника – работа весьма деликатная, и должна проводиться под наблюдением специально обученного персонала. В противном же случае ложных срабатываний не избежать. Однако Фалкон не планировал измываться над Астрой и Рюу, потому выставил самую слабую чувствительность с минимальным уровнем наказания. Но и это не защищает их полностью – сильные эмоции, особенно сопровождающиеся выбросом адреналина и норадреналина, могут ошибочно приняться ошейником за агрессивное состояние, что, согласно программе, ошейник обязан подавлять разрядом тока, и сила удара будет возрастать с каждой попыткой усмирения. Иначе говоря, Астра и Рюу обязаны держать себя в лапах. Рабские ошейники, по своей сути, смертельно опасные устройства. Они в буквальном смысле способны – и созданы с этой целью – убить носителя, если тот потеряет контроль над собой и будет кому-либо угрожать. Кроме того, снять его может только человек, надевший его, и никто другой. Попытка самостоятельно избавиться от устройства приведёт к немедленной гибели носителя. Изолировать ошейник от носителя для безопасного снятия также не является возможным из-за тончайших игл, пронизывающих плоть, при помощи которых ошейник считывает показатели жизнедеятельности носителя, а также через которые проходит электрический ток. Аккуратно вскрыть или разрядить ошейник невозможно – в нём есть резервная батарея, мощности которой достаточно для сжигания нервной системы носителя, и которая активируется при полном разряде основного аккумулятора. К счастью, почти все коридоры и помещения на любой станции и на краулере оснащены устройствами дистанционной подзарядки – через них же запитываются все протезы и импланты, включая устройства перевода. Впрочем, существуют механизмы, которые способны снять ошейник. Их придумали незадолго после выпуска первой партии зверолюдов, когда впервые были зафиксированы случаи незаконного использования рабского ошейника. Это огромные машины высотой в пять метров и весом в десятки тонн, причём большая часть веса связана с системой гидравлики. Вся суть в том, чтобы разорвать ошейник на несколько сегментов за немыслимо короткое время, чтобы ошейник не успел высвободить смертельный разряд в носителя. И помоги Астре и Рюу Создатель, чтобы им не пришлось воспользоваться такой машиной, ведь процент выживаемости в ней не так уж и велик. Однако в те времена никто не собирался менять устройство ошейников, ибо риски были куда хуже: массовое восстание зверолюдов, которое, впрочем, всё равно произошло. Кто только мог подумать, что устройство, ранее использовавшееся для подавления собственной воли, теперь будет способно даровать кому-то свободы больше, чем они имели раньше? Рабы на краулере – низший обслуживающий персонал, за которым не ведётся строгого наблюдения. Они во многом куда свободнее обычных транспортников, хотя на них накладываются определённого рода ограничения. И всё же, это куда лучше, чем существовать на ПСИ. И данной им свободой дети собирались в полной мере воспользоваться. Воздух был влажным и свежим, словно они находились где-то под биокуполом ранним утром. Закрыв глаза и вдыхая эту свежесть, создавалось впечатление, что вокруг не холодные белые стены бесконечных коридоров, а безлюдный лес. Учитывая ранний час и полное отсутствие людей на пути, которые сейчас досыпали в своих кроватях своё законное время, это ощущение только усиливалось. Не хватало только хвойного запаха, чтобы полностью погрузиться в мечтания. Но даже так вдохнуть полной грудью было до дрожи приятно. Вибрация пола ощущалась лишь слегка, хотя краулер, разгоняемый несколькими гигантскими двигателями, мчал на полных для своих размеров и для марсианского рельефа парах. Иногда краулер подрагивал, иногда кренился пол, но в целом было сложно ощутить, что они куда-то ехали. Словно всё ещё находились на покоящейся станции. И если бы не свежий влажный воздух, приятно ласкавший лёгкие, Астра бы всякий раз мысленно вновь возвращалась на ПСИ, едва бы прикрывала глаза. Возникало желание, огромное и практически неподконтрольное, вернуться к Элине, увидеться с ней и вновь оказаться под её опекой. Ох, сколько всего хочется рассказать ей! О последних трёх солах, о неудачном первом знакомстве с шоколадными конфетами, об их подъёме по шахте шаттлов на поверхность и о том, как это было тяжко. Они ведь толком не успели поговорить, когда Элина потеряла сознание. А вдруг это была их последняя встреча? Кровь застывала в жилах при таких мыслях. Элина получила травмы, очень серьёзные травмы, и она пролежала в коме десятки часов, и теперь снова без сознания. Сердце болезненно сжималось от страха. Что если действительно та их встреча была последней, и Элина больше не проснётся? Что если их последний разговор, немного тёплый, но всё ещё отстранённый, был для них последним? А теперь она в коме, и никто не знает, что с ней и когда она проснётся. Может быть знают, только Астре не говорят… Крепко сжимая лапку брата, идущего впереди неё по одному ему ведомому маршруту к некоему «сюрпризу», Астра с усилием сдерживала свои слёзы, заставляя свою мордочку изображать улыбку. Всё-таки нельзя показывать брату свои страхи и боль: она его единственная поддержка, и без неё Рюу не справится. Ради него она должна быть сильной, когда лапки подкашиваются. Куда же он ведёт её? Коридоры петляли, ветвились только одному проектировщику известным способом, порой совершенно нелогично. Лестницы – вот настоящий ужас, ибо они находились на достаточно большом отдалении друг от друга, сильно замедляя поднятие по этажам. Подъём с самого нижнего этажа до самого верхнего занял у них порядком времени, хотя Рюу сразу догадался использовать планы эвакуации в качестве карты. Астра слепо шла за братом, доверяя ему маршрут. В любом случае, она была слишком обеспокоена Элиной, чтобы сейчас думать о чём бы то ни было, помимо поиска её каюты. Да, они выбрались из настоящего ада, где каждый хочет их убить, расчленить и съесть – и не обязательно в таком порядке. Пускай на ней рабский ошейник, она стала свободней, чем была всего неделю назад. Эти коридоры, эти бесконечные коридоры… они так похожи на те, что были на ПСИ, но здесь она может пробежаться без какого-либо страха за свою жизнь. А сколько же здесь людей? И все они так отличаются от ПСИхов. Какие они? Они хорошие? Они весёлые? Они вкусно пахнут? – это было для Астры важным, пусть её обоняние недалеко ушло в развитии от человеческого. Целая новая среда, в которой ей довелось побывать лишь однажды в далёком детстве, которое и вспомнить уже не сможет. А впереди её ждёт огромная станция дружелюбно настроенных людей и зверолюдов. Жизнь налаживается! Столько причин радоваться! Но какова цена? Элина была единственным человеком, что не отвернулся от неё. А поводов Астра давала ей – будь здоров! И всё же Элина не оставила её и раненого Рюу. Она стала её человеческим другом, таким, о котором можно только мечтать. И теперь этот друг лежит без возможности проснуться, и ничего нельзя сделать. Эта цена слишком высока… И всё же Астра продолжала идти вслед за братом, подгоняемая его нескончаемыми обещаниями «сюрприза». Он – тот маленький моторчик, что заставляет её идти вперёд. Она обязана держаться ради него, как делала это на ПСИ ещё до прихода Элины. Она обязана быть сильной. Обязана вести себя так, словно ничего не происходит, и ситуация под её контролем, чтобы младший братец не переживал понапрасну. В конце концов, последнее, что она сказала матери перед тем, как нагрянули охотники, было обещание: они с братом обещали матери заботиться друг о друге. Астра должна заботиться о нём, даже если это больно. Наконец они поднялись на последний этаж. Путь был долгим по этим витиеватым коридорам и запутанным лестницам, но он действительно того стоил. Напротив них был выходной шлюз, ведущий на крышу краулера. Справа от них за дверью находилась раздевалка с модульными скафандрами, которые подходили как людям, так и зверолюдам, независимо от возраста, размера и вида. Слева – двери, за которыми под надёжным замком хранились инструменты для работы снаружи. А прямо перед ними, возле шлюза, находился скучающий сонный охранник, отошедший ото сна совсем недавно, отчего его рот невероятно широко раскрывался в нескончаемом приступе зевоты. Вот он, первый человек на их пути. Новый друг? Астра должна была что-то сказать. Мужчина их заметил. Движения его были медленными, взгляд усталым и несосредоточенным, гуляющим по всему помещению, а не только по подоспевшим незваным гостям. Казалось, находиться здесь ему было в тягость, и он бы предпочёл этому месту тёплую и уютную постель. – П-п-п-прости-те-те, – начала Астра заикаться, пытаясь извиниться за их визит. И это её первые слова? Наверняка устройство перевода даже не смогло распознать её бормотание. Они вообще могут здесь находиться? Зачем Рюу их сюда привёл? – Доброе утро, – угрюмо пробормотал мужчина, потирая свой лоб и вновь разевая рот в приступе зевоты. – Д-д-доброго… Более неловким, чем попытки Астры заговорить, была её неуклюжая улыбка, которой она пыталась показать своё дружелюбие и безобидность. Ушки её стыдливо прижались, точно оплавились от того жара, что полыхал от стыда. Хотелось провалиться сквозь пол, лишь бы только не находиться сейчас здесь. Всё! Первый контакт провален! На что она только рассчитывала? Что, пережив столько ненастий на ПСИ, сможет быть «нормальной»? Да она же всем телом боится человека перед собой, да так сильно, что слова разумного сказать не может, словно животное какое-то. И ведь осознаёт, что мужчина не представляет ей никакой опасности, что он вовсе не плохой, но поделать с собой ничего не может: ком предательски застревал в горле, мешая сказать хоть слово. – Вам двоим чего? – спросил мужчина, подпирая подбородок рукой. Казалось, спрашивал он это только для приличия, когда самому это было ничуть не интересно. Астра попыталась извиниться, но не смогла издать ни звука. Лапка её попятилась назад, желая поскорей унести тело подальше отсюда. Нижняя губа задёргалась, глазки стали влажными. Хвост, настоящий предатель, принялся нервно дёргаться из стороны в сторону, выдавая её беспокойство. А сможет ли она когда-нибудь вновь заговорить с человеком как ни в чём не бывало? Или травма её окажется слишком сильной? Сердечко нервно затрепетало, когда лёгкие начинали отказывать, не давая сделать успокоительный вдох. – Я вас двоих, кажется, раньше не видел, – голос, всё ещё безразличный, возымел нотки серьёзности. – Вы на борту как оказались? – Мы были с Фалконом, – наконец заговорил вместо заикающейся сестры Рюу. Он смело вышел перед ней, широко расправив плечи и спину, отчего казался ростом лишь немногим меньше Астры, а не как раньше, когда доставал ей едва ли до плеч. – Мы помогали ему в грузовом отсеке всё это время, и не имели возможности хоть куда-то выйти. Только лишь вчера, после появления здесь ПСИха, нам позволили покинуть нижний этаж. Фалкон сказал, что позже уладит вопросы лично, а пока разрешил нам разок прогуляться по крыше краулера. Ошейник на нём горел синим цветом, точно он ни секунду не сомневался в правдивости своих слов, и в то же время ошейник Астры, даже не дождавшись от неё лжи, уже подал жёлтый сигнал, зафиксировав её беспокойство. Как Рюу удаётся лгать без каких-либо последствий? Ведь Астра была готова поклясться, что в легенде об их здесь пребывании не было ничего подобного – Рюу всё выдумал. Его ошейник продолжал гореть синим цветом и дальше, по мере того, как Рюу выдумывал всё больше и больше лживых фактов, рассказывая невероятные небылицы едва ли не за каждый сол с момента отбытия с Омикрона. А вот человек перед ними, похоже, верил словам Рюу. Да и как тут не поверить, если лгать в ошейнике считается невозможным? Поначалу Астра, разумеется, была удивлена, но уже вскоре поняла, как ему это удаётся: Рюу просто ничего не чувствует. Он ни о чём не переживает, и ничто его не волнует. И если раньше у неё были сомнения, некая надежда, что она всё-таки ошибается, теперь она поняла, что всё это время была права: ещё в далёком детстве Астра подмечала за ним множество странностей, и главной из них было практически полное равнодушие ко всему наравне с бесчувственностью. В нём словно не было души, что способна любить и страдать. Лишь плоть. Разумная кукла. Со временем Рюу, конечно, научился копировать эмоции, симулировать их, чтобы казаться живым, но Астра, наблюдая за его взрослением с момента его рождения, всегда видела его истинную натуру. Бездушная кукла. И хотя Астра была благодарна, что Рюу в принципе вмешался в разговор, окончив её никчёмные попытки заговорить с человеком, она не ощутила к нему ничего, кроме отвращения. Она всегда знала о нём эту скрытую истину, но ей хотелось верить в обратное. И как странно, что именно рабский ошейник развеял всякие сомнения. Конечно же это никак не повлияет на её любовь к брату, но теперь… гораздо сложнее поверить, что он способен на любовь к сестре. – Ладно уж, – вздохнул и вновь зевнул охранник, утомившись от проигранного спора, в котором даже не был заинтересован. – Проходите. Но только на кислородный час. – Спасибо, сэр, – легонько поклонился головой Рюу. – Д-да, сп-п-пасиб-бо, – ушки Астры вновь запылали от стыда, вызванного её заиканием. Она, как и братец, легонько поклонилась, и в поклоне бросила на брата косой взгляд: его ошейник всё ещё был синим. Вдвоём они прошли в помещение со скафандрами, где начали выбирать себе модульные части под стать своим телам. Причём оказалось, что элементы были достаточно похожи по своим размерам: Рюу, едва его рана зажила, начал стремительно расти. Ничего особо удивительного. Ещё в детстве, когда он родился, ему проводили неполное исследование ДНК, через которое проходит каждый зверолюд: согласно нему, он должен вырасти почти до трёхметрового гиганта, в отличие от своей сестрёнки, которая едва ли будет выше полутора метров. Да, их отец был достаточно высоким, но не настолько: причина его будущего роста связана с ошибками в его ДНК. Невольно Астра задумалась о том, какими они будут в далёком будущем, когда он станет крупнее сестры. Она даже невольно усмехнулась, представляя себе, как он, трёхметровых гигант с серьёзной мордой и целым множеством боевых шрамов держит на своих огромных лапищах махонькую огненную тигрицу – свою сестрёнку, которую он будет защищать от всех негодяев. Словно прочитав мысли Астры, Рюу заулыбался. Всякое настроение мечтать отпало вмиг, когда Астра увидела его неестественную улыбочку. Конечно же этого никогда не произойдёт. Хотя вместе они и прошли через ад, а впереди их ждёт ещё долгая дорога, Рюу однажды без тени сомнений оставит её одну. Ведь он не способен любить её так, как она. Они вместе лишь потому, что ему так удобнее… сердце обливалось кровью, когда он так на неё смотрел: со стороны глаза его казались влюблёнными, но она-то знала, что в них нет ни капли чувств. Просто бездушная кукла. Они облачились в свои скафандры, которые, в основном, отличались только длиной хвоста. Сердце замерло, когда они подошли к выходному шлюзу, за которым её ждут великолепные просторы, какие она ещё ни разу в своей жизни не видела. Ждите, звёзды, ждите Астру! В прошлый раз она не успела насладиться видом марсианской поверхности, ибо слишком боялась за свою жизнь. Теперь же всё иначе: они оба в защитных скафандрах, а запаса кислорода на целый час каждому. Всё безопасно. Внутренний гермозатвор опустился, и они вот-вот окажутся в атмосфере. Клапана зашумели, забирая из крохотного помещения воздух. Стрелка барометра стремительно опускалась вниз, отчего стены зашуршали и заскрипели. Когда же всё стихло, а давление стало едва определимым по стрелке прибора, внешний гермозатвор начал отползать вверх, затормаживая у самого потолка и порождая вибрации, доходящие до самого пола. Астра тут же ощутила поток ветра, словно сам Марс был против того, чтобы она выходила из шлюза. Машинально она прикрыла глаза лапой, точно в этом был хоть какой-то смысл. Опомниться не успела, как стоявший слева от неё Рюу взял её за руку. Встречный ветер продолжал бить тем сильнее, чем Астра была ближе к выходу из шлюза. Три метра до выхода. Два. Один. И вдруг она ощутила волнение, какое не испытывала уже долгое время. Она задышала так быстро, что стекло её шлема запотело, ведь она ни сразу не видела поверхности во всей её красе. Единственное слово «вау» вырвалось из её уст, когда она вышла дальше. Краулер был по-настоящему огромным. Долгое время всем миром для неё являлось их скромное убежище, и она не чаще раза в сутки позволяла себе куда-то отправиться на вылазки, при этом ей постоянно приходилось прятаться, долгое время выжидая в тени, когда «тоннельные крысы» закончат работу и уйдут. Теперь же перед ней открылось нечто необычное, и в то же время довольно знакомое, такое, что словами описать довольно трудно: огромная площадка с частыми перепадами высот и ведущими на их вершины лестницами, множество пилонов с выведенными на них электро-коммуникациями, не меньше сотни разнообразных диковинных антенн, и даже то, что Астра определила бы как систему ведения огня – это всё было первым, что она увидела, едва покинув стены шлюза. А затем её внимание оказалось приковано совсем к другому: к бескрайним марсианским просторам. Теперь уже не запотевшее забрало мешало ей видеть, а слёзы, затуманившие зрение. Когда они бежали с ПСИ, у неё не было возможности рассмотреть поверхность – тогда было важнее уберечь глаза от опасной окружающей среды, и глазки до сих пор болят, хотя нанороботы вовсю их лечат. Но о боли Астра и думать забыла. Позабыв и про брата рядом с собой, она отпустила его лапку и подбежала к перилам, аккурат к тому месту, где начиналась лестница, ведущая к боковой стороне корпуса краулера. Она крепко схватилась за прут и свесилась, даже не подумав о том, что боковой ветер угрожал скинуть её прямо под колёса многотонной машины. Просто она не могла поверить своим глазам. Солнце, крохотная звёздочка на небосводе, лишь одна из многих сотен тысяч звёзд, что не были скрыты за редкими тоненькими облачками, восходило на дальнем горизонте за высокими горами. Небо вокруг него, всё ещё тёмное, окрасилось в голубые оттенки, чем-то напоминая ей глазки Рюу. Но в это небе, куда более светлом и ярком, она видела больше жизни, привлекавшей её и словно взывающей к ней. Навстречу к этому небу хотелось сделать шаг, и только перила не давали ей этого. У неё были воспоминания о небе. Кажется, в детстве, на Омеге, она часто его видела, но не может теперь вспомнить при каких обстоятельствах. Но она была готова поклясться на всё, что у неё осталось, что сейчас небо было куда более притягательным и прекрасным. Интересно, восходы на Земле столь же обворожительны, как и на красной планете? А вот созвездия она знает! Многие из них она видит прямо сейчас. Само имя Астра означает «звезда», и точно в детстве она желала соответствовать своему имени, она учила названия созвездий и некоторых отдельных звёзд, считая это занятие достаточно серьёзным. Она часто наблюдала их. Но при каких обстоятельствах это было? Тогда она была слишком мала, и, может, потому сейчас уже не может это вспомнить… а теперь даже и спросить не у кого. – Красиво, правда? – подошёл к ней рядом Рюу. Братец положил свою лапку поверх лапы Астры. Это он так пытается проявить сочувствие? Видит же, что глаза её на мокром месте, а она даже сквозь замыленный взор могла разглядеть его улыбку, яркую, во все зубы, что пыталась ободрить, но на деле была до жути неестественной. Он смотрел только на свою сестрёнку, вчитывался в черты её мордочки, пытался понять, что она чувствует, чтобы подыграть её настроению. Он всегда так делает. Притворяется живым, чтобы никто не увидел отсутствие у него души. Астра улыбнулась ему в ответ, но не от наступившего спокойствия, коего не было, а лишь пытаясь подыграть ему. Пусть думает, что ему удалось понять её настроение. Быть может, тогда он побудет с ней ещё немного, прежде чем разочаруется и уйдёт? Ещё с минуту он смотрел на неё. Рюу смотрел не на раскинувшиеся горы, краёв которых даже не видно, не на порождённый многотонной машиной пылевой хвост, что был крупнее неё самой в десятки раз, и даже не на восходящее солнце, слабо греющее мех сквозь защитный скафандр – он смотрел только на неё, чем только больше подтверждал её уверенность в его бездушности. Он попросту не способен насладиться чем-то прекрасным. И оттого было больно, что она не может разделить с ним своё восхищение. Астра отпустила перила и крепко сжала лапку брата, отвернувшись от него к горам, лишь бы не наблюдать его неестественную игру. – Я буду с тобой, сестрёнка, – промолвил Рюу. – Мы вдвоём, и для нашего счастья нам больше никто не нужен. В горле возник солоноватый привкус, а глаза, и без того влажные, исторгли первые слезинки, утонувшие в мехе. И всё, чего ей хотелось в этот момент, чтобы эти его слова были искренними. Как же горько ей было от того, что они были полны лжи, сказанной без тени сомнения. – Всё будет хорошо, – промолвила в ответ Астра, и скрытый за её скафандром ошейник пискнул и загорелся жёлтым, обнаружив ложь в её словах.

***

Солнце, давно взошедшее высоко над видимым горизонтом, превратилось лишь в тусклое светящееся пятнышко, едва ли способное согреть после морозной ночи. Свет его затмил все видимые и невидимые звёздочки, спрятал все известные Астре созвездия, и небо уже не было столь обворожительным и манящим. Облачка, и без того уж очень редкие, рассеялись вовсе, отчего небосвод стал однообразным и скучным. И только горы оставались на месте, словно краулер никуда и не едет вовсе. Но даже они, поначалу показавшись Астре прекрасными, вскоре стали отзываться болью. Она полюбила эти горы, хоть ещё вчера не знала об их существовании. Она полюбила их с первого же взгляда. Но как бы не любила она эти горы, как бы ей не хотелось стать с ними ближе, пробежаться по ним, исследовать каждый их закуток – они никогда не ответят на её чувства. За этот краткий час Астра и Рюу обошли весь краулер не единожды. Астра видела удивительные, как могло показаться жителю погребённой под грунт станции, вещи – такие, какие образуются только на поверхности планеты лишь силой Вселенной: кратеры, диаметром куда больше самого краулера, пустые русла рек, иссохших миллионы лет назад задолго до её рождения, величественные холмы и пустые водоёмы. И она была готова поклясться, что там, в тенях отвесных камней, разбросанных то тут, то там, она видела растущий зелёный и голубой мох, как бы странно это ни звучало. Рассмотреть внимательнее его не выходило: пылевой хвост краулера всякий раз погребал под собой все близлежащие объекты интереса. Временами, отвлекаясь от исследования поверхности красной планеты, Астра украдкой глядела на брата: он и сам оглядывал марсианские пейзажи, а затем сосредотачивал взор на сестре, вглядываясь в черты её мордочки, словно пытаясь понять, что она всё-таки чувствует. От его взгляда становилось тошно, и всякий раз желание рассматривать просторы ослабевало. Однако же Астра продолжала изображать весёлость, чтобы Рюу не ушёл. Пусть побудет рядом хоть ещё немного, чтобы Астра могла и дальше пребывать в своей иллюзии счастливой семьи. Хотя бы до момента, когда они достигнут безопасного места. Встречали они и других людей, помимо охранника шлюза – омикроновцы, каждый в скафандре, возникали то тут, то там, занимаясь своими делами. Таких как Астра и Рюу, желающих встретить рассвет, практически не было. В конце концов, они были единственными на всём краулере, для кого восход был первым в их жизни – остальные за свои годы успели насмотреться на солнце. По крайней мере, никто из омикроновцев не пытался их прогнать с крыши краулера, да и не предпринимал никто попыток с ними взаимодействовать, точно их не существовало. Пожалуй, на них обращали внимание лишь тогда, когда Астра, забывшись, пыталась спуститься по лестнице на обшивку краулера – тогда их всякий раз останавливали, либо из-за того, что проход был запрещён, либо в силу их очевидно юного возраста. А вот на крыше краулера они могли гулять вдоволь. Времени у них был лишь один кислород-час, и Астра свой израсходовала куда быстрее, нежели Рюу. На самом деле, не успело пройти и 60 минут, а её датчик кислорода уже начал издавать неприятный слуху зверолюда писк, выводя на стекло шлема предупреждение в виде числа оставшихся минут. Не сразу Астра это заметила, всё ещё продолжая вглядываться в бесконечно тянущиеся горы, что за всё время так к ней и не приблизились – нехватку времени у Астры заметил Рюу, и он же сказал ей, что пора возвращаться. Меж тем, его собственного кислорода хватило бы ещё на пятнадцать минут неспешной прогулки: он приноровился медленнее дышать, пока в груди зиждилась глубокая дыра. Отстояв двухминутную очередь – паре омикроновцев нужно было попасть на крышу краулера, и потому шлюз был занят – Астра и Рюу вернулись обратно на борт. Их встретил всё тот же усталый охранник, на столе которого возникла металлическая кружка, полная кофе, а также небольшое оригами в виде белого лебедя. Бодрости на его лице ничуть не прибавилось, и он всё также раскрывал рот в широкой зевоте, из последних сил удерживая веки от закрытия. Он даже не заметил, как Астра и Рюу возвратились, глядя только в одну единственную точку где-то на дальней стене, подпирая голову кулаком, не менее расслабленным, чем и он сам. От его вида Астре и самой захотелось вздремнуть. Но кушать ей хотелось куда сильнее – желудок её заурчал, пока она снимала с себя скафандр, и она непроизвольно схватилась за него, пытаясь лапой подавить звук. Стоит ли попытаться поблагодарить этого человека за то, что он пропустил их на крышу? Или будет лучше по-тихому скрыться, пока их никто не заметил? На крыше она не видела никого с рабским ошейником – справедливости ради, скафандр ошейник прячет. Но вряд ли существам их статуса дозволено так проводить своё время. Не создаст ли она проблем, если сейчас заговорит с ним, учитывая, что на этаже есть омикроновцы? Да и… боится она говорить с ним. Снова начнёт заикаться, не сможет связать и пары слов – опозорится пуще предыдущего раза. Лучше будет сбежать, пока их не заметили. И всё же как было хорошо там, на поверхности! А ведь закат наверняка будет ещё прекраснее! – Погуляли? – устало спросил вдруг охранник, едва Астра, таща за собой брата, вышла из раздевалки. – Понравилось? – Да! Очень! – вопреки ожиданиям, Астра не заикнулась, но и громкости голоса сдержать не сумела, отчего ушки её вновь стыдливо прижались под взглядом близ стоящей разнополой парочки омикроновцев, по всей видимости, собиравшихся на крышу исключительно ради прогулки. – Спасибо! – Тогда уходите с этажа, – вдруг сказал охранник. Мордочка Астры, секунду назад выражавшая восторг от созерцания прекрасного, поникла. Действительно, на что она рассчитывала? Разумеется, она доставила своим желанием этому человеку неприятности. Он и пустил их наверх лишь из-за того, что они с братом элементарно достали его своей просьбой. В конце концов, она в рабском ошейнике, и не имеет права на такие дорогостоящие развлечения. И конечно же она может и не рассчитывать уговорить охранника позволить им посмотреть на закат. – Простите… – расстроилась Астра, уже развернувшаяся к выходу, чтобы бежать со всех лап. – Вам опасно быть здесь, вы вообще это знаете? – вздохнул охранник. – Почему? – спросил Рюу, продолжая держать сестру за лапу и не давая ей уйти. Он стоял между Астрой и охранником, исподлобья разглядывая лицо последнего. И хотя Астра этого не видела, ошейник его горел оранжевым. – Солнечная радиация, – ответил охранник, и Рюу мигом успокоился, а его ошейник вновь издал синий свет. – Вам, по-хорошему, вообще на поверхность выходить нельзя, а вы там целый час пробыли. Действительно, зверолюды во многом превосходят людей, но есть у них и слабости, и одна из них – склонность к мутациям и образованию раковых опухолей, в связи с ускоренной регенерацией и быстрым взрослением. Из-за этого зверолюды, не все, но очень многие, крайне уязвимы перед радиацией, а поскольку у Марса всё ещё нет плотной атмосферы, солнечная радиация облучает всё на поверхности. Конечно, нанороботы прекрасно способны справляться с раковыми опухолями, однако беспокойство охранника вполне понятно. Потому Астра и не видела ни одного зверолюда на крыше – это попросту опасно. Стоит полагать, именно поэтому сейчас охранник прогоняет их вглубь краулера – подальше от смертоносного излучения. Да уж, устройство перевода может иногда сбоить и неверно давать перевод, создавая такие вот курьёзные случаи. – Спасибо за беспокойство! – вновь не удержала крика Астра, поклонившись омикроновцу. – Без проблем. – А не подскажите, – попросил Рюу, – где можно перекусить? Мы ведь были заперты в грузовом отсеке, и не совсем знаем, где что находится. – На третьем этаже возле лестницы будет карта – по ней сориентируетесь. – Ещё раз спасибо, – уже более тихим голосом поблагодарила охранника Астра, вновь поклонившись ему. Закончив свой поклон, Астра напоследок взглянула на омикроновца: тот, продолжая сидеть за столом, махал ей рукой. И кое-что было в этом странно. Рюу тянул сестру за собой, а она не могла отвести взгляда: на его предплечье, где-то в 7-10 сантиметрах от кисти, находился маленький едва заметный металлический квадратик, а вернее ромб, с белой точкой по центру. Неужели у него протез? С виду ведь и не скажешь. И всё же Рюу продолжать тянуть сестру за собой, не давая ей рассмотреть протез повнимательнее. А ей хотелось его пощупать, исследовать, изучить. Он мягкий? Плотный? Твёрдый? Он напоминает реальную руку, или искусственная кожа натянута на металл? Впрочем, ей на вряд ли бы позволили прикоснуться к протезу, ведь это, по сути, вторжение в личное пространство. Ничего не поделать. Пришлось Астре прекратить попытки сопротивляться и последовать за братом, спешащим на третий этаж к столовой. Коридоры казались бесконечными. Рюу пытался в них ориентироваться, обращая внимание на схемы и цветные указатели в виде тонких линий на стенах, являвшие собой простроенный кратчайший маршрут. Но даже так Астре было сложно за ними углядеть и не отставать от брата. Конечно, она научится ориентироваться на краулере, но только если пробудет здесь пару недель, полных исследований и блужданий. Впрочем, причина её отставания крылась в другом: Астра то и дело обращала внимание на встречных людей и таблички на дверях. Люди! Не сказать, что их было много, но зверолюдов было и того меньше: лишь пару раз Астре показалось, что она уголком своего глаза видела пушистый хвост зверолюда, где-то далеко от неё в самом конце коридора, расположенного на очередной развилке. Увидеть зверолюда здесь воочию ей пока не удалось. Да и людей было подозрительно мало, не то, что на ПСИ, где от них не было покоя. И у одного такого человека, она была готова поклясться, что ей не показалось, она вновь увидела этот странный квадратик-ромбик на предплечье. Это что-то значило, и ей хотелось узнать что именно. Но не это волновало её сейчас больше всего: таблички на дверях вызывали куда больший интерес. «Общая каюта. Места: 656-672. Старшой: МакМилан». Это значило, что на краулере по меньшей мере полтысячи живых существ. Но где же они все? Краулер, при всех своих габаритах, едва ли превосходит по размерам ПСИ, где людей лишь несколько тысяч, и всё же здесь было подозрительно тихо. Быть может, они как раз сейчас в столовой? Животик Астры вновь недовольно заурчал, требуя наконец покушать. Казалось, те сэндвичи, что принёс Фалкон, уже растворились без следа, не придав должного насыщения. Конечно, это лёгкая еда, но не настолько же?.. Всё было не так с этим местом, как казалось Астре. Еда словно пустая, неспособная в должной степени насытить. Пол, пускай и слабо, постоянно вибрирует, и в такт этим вибрациям стены порождают гул, едва слышный, но всё же действующий на нервы. Воздух аномально свеж и приятен, что в принципе невозможно в таком месте. Людей подозрительно мало, а её сородичей зверолюдов и вовсе практически нет. Некоторые встречные, как Астра и Рюу, были в рабских ошейниках, что сильнее всего давило на нервы. А что же до людей: Астра уже у третьего заметила этот странный квадратик-ромбик на предплечье. Здесь всё было не так! Совершенно непривычно, во всём странно и аномально. Словно это всё нереально. Вдруг она всё-таки не смогла добраться до краулера, а всё ещё находится там, на поверхности, возле вертикальной шахты шаттлов, и теперь она видит предсмертный сон? Или, что ещё хуже, она до сих пор заперта на ПСИ? А вся окружающая действительность тогда – плод её воображения, способ сознания сбежать от реальности, в которой её на самом деле поймали и теперь подвергают самым страшным пыткам, пытаясь узнать, где она укрывает брата. А если же нет, если это место столь же реально, как и ПСИ… намного ли это хуже её мрачных теорий? Астра вдруг ощутила это неприятное чувство, сжимающее её кишки железной хваткой: это место пугало её своей странностью. Оно не было хоть сколько нормальным. И где-то здесь, в этом ужасном месте, за одной из этих бессчётных дверей, коих, казалось, было больше, чем звёзд на небе, находится Элина. И Астра может лишь догадываться, где её искать. Даже если она начнёт обыскивать каждую каюту, у неё уйдут месяцы, чтобы наконец найти её! И вместо того, чтобы скорейше начать поиски, она думает о приземлённом желании поесть вновь этой пустой еды. И это после всего того, что Элина для неё сделала и на какие жертвы пошла. А вдруг она будет медлить, и в итоге Элине также поставят этот странный протез? Встречные люди с этим квадратом-ромбиком были какими-то странными, сонными, медлительными. Словно зомби. Вдруг и с Элиной произойдёт то же самое?! Может, этот протез контролирует их разум!? Конечно, это всё глупости, и страхи её иррациональны – Астра это и сама понимала, но страх нисколько не отступал. Ей хотелось найти Элину как можно скорее. Убедиться, что она в порядке. Может, она уже пришла в сознание, и теперь ждёт только её? Вот только как сказать об этом Рюу? Пусть поначалу у Астры были некие сомнения, сейчас она была уверена: Рюу недолюбливает Элину. Может даже ненавидит. Она была для него лишь инструментом, способом выживания. Он играл перед ней выбранную роль, как актёришка какого-то дурацкого спектакля, и всё ради выживания. А едва Элина оказывалась достаточно далеко, он всякий раз поливал её грязью. А теперь, когда та стала ему вовсе бесполезной, он её ни во что не поставит. И Астра с болью на сердце понимала, что это же касается и её саму. Сейчас от неё ещё может быть польза, и потому Рюу держит её рядом с собой. Но что будет, когда они доберутся до безопасного дома? Она не сомневалась: Рюу оставит её. Разумеется, оставит, ведь она лишь обуза. И побег с ПСИ ярким образом это показал: Астра считала, что не сделала для их спасения ничего, да ещё и подвергала их всех опасности своими никому не нужными вылазками за припасами и совершенно бесполезными прогулками. Вот бы только отдалить этот момент расставания как можно дальше… она не может потерять свою семью так скоро… она не готова. И лучше уж она будет молчать и слушаться Рюу, чем пытаться ему возражать, приближая их разлуку. – Тебя что-то беспокоит? – спросил внезапно Рюу, повернувшись к сестре. – Не твоё дело, – машинально Астра ответила грубо и резко, о чём сразу же пожалела. Рюу со вздохом отвернулся от неё. – С каких это пор ты голод чувствуешь? – Я подумал, ты кушать хочешь, – ответил тигрёнок, не оборачиваясь. В отличие от сестры, Рюу не вкладывал в свои слова и в свой голос агрессии, что так были присущи манерам Астры. Но и поверить его словам было невероятно тяжело. Чтобы он вдруг побеспокоился о ней? Да скорее весь мир перевернётся, чем Рюу побеспокоится о ком-либо! Индикатор его ошейника продолжал гореть мягким синим светом, однако сегодня Астра уже видела, как легко ему даётся ложь. И сейчас его слова тоже были ложью. Наверное, услышал, как урчит её желудок. В отличие от сестры и матери, Рюу совсем не ощущает голода, отчего его всегда приходилось заставлять кушать. Вот у него и выработалась привычка кушать вместе с сестрой, которая, в отличие от брата, способна чувствовать голод. Услышал он, как урчит животик сестры, вот и решил, что им обоим пора подкрепиться. Вот чем объясняется эта его «забота», а не настоящим беспокойством. И ему всё ещё наплевать на самочувствие сестры. Ушки Астры поникли. Как бы ей хотелось, чтобы его забота всё-таки была настоящей… Лапкой она потянулась к впереди идущему брату, но коснуться его она не посмела, боясь, что тогда он уйдёт. Лапка обмякла, вновь прижавшись к содрогавшемуся тельцу, желавшему излить через крик и слёзы всю накопившуюся в нём боль. – Пришли, – проговорил Рюу и остановился, когда они оказались возле дверей в столовую. На самом деле, если бы не табличка, Астра бы и не подумала, что это в самом деле столовая – cильный запах еды, который должен быть на любой кухне, отсутствовал напрочь. Едой, безусловно, пахло, но лишь едва заметно. Ещё одна странность этого неестественного места. И дело было вовсе не в дверях – пройдя за них и попав в столовую, запах сильнее не стал. – Ох, тебе это не понравится… – промолвил сразу Рюу. Столовая не шла ни в какое сравнение с оными на ПСИ. Без лишней мебели, без каких-либо украшений, минималистичная и скучная. Не было ни одного произведения искусства, а в воздухе помимо голосов людей витала только тишина. При этом она была не маленькой: 10 однообразных металлических столов, у каждого по две железных скамейки примерно по 4-5 мест. Сама столовая рассчитана на то, чтобы принимать одновременно 80 голодных ртов, и выполнена в столь скучном стиле затем, чтобы не создавать длительные очереди. Только вот кто будет в очередь вставать? Сейчас было время завтрака, однако здесь было только семнадцать человек и один зверолюд-кот, да и тот с рабским ошейником. Он явно достиг преклонного возраста, если судить по его поседевшей и местами выпавшей шерсти. Он был единственный раб в помещении, и сидел ото всех отдельно. Впрочем, тут многие занимали места так, чтобы сидеть по двое-четверо, из-за чего ещё два стола были полностью свободными. Единственное, что было тут интересным: пищевой принтер, занимавший огромное пространство за остеклённой стеной. Именно на этом принтере творилась вся «магия» кухни. Астра почему-то знала, что это такое, точно в прошлом уже сталкивалась с ним, и носик её поморщился. Да, она определённо знает, что это такое. За панорамным стеклом полностью автоматизированная система создавала любые шедевры молекулярной кухни, за считанные минуты печатая блюда любой сложности. И делалось это из вязкой зелёной питательной пасты, что текла по трубам у самого потолка. Если же еда состояла из нескольких чётко разделённых ингредиентов, как, например, излюбленные Фалконом сэндвичи, пищевой принтер сначала создавал всё по-отдельности, а затем быстро нарезал и совмещал, потому за стеклом блестели быстро вращающиеся лезвия ножей, кочующие по всему пространству принтера. Почему-то, вспоминая принесённые Фалконом сэндвичи, Астра ощутила себя обманутой. Впрочем, пищевой принтер всяко лучше, чем содержать целую бригаду поваров и тонны продуктов: он способен за минуты создать любое блюдо, используя в качестве сырья лишь питательную пасту, богатую минералами и витаминами. Принтер даже способен синтезировать любой тип напитков, включая алкогольные, разве что не вызывающие опьянения. Созданная на нём пища всегда будет полноценно восстанавливать организм, хотя и имеет свои недостатки: она практически не имеет запах и достаточно быстро переваривается, причём полностью, не оставляя после себя никаких отходов, из-за чего длительное потребление такой пищи вместо нормальной еды приводит к деградации кишечника. В то же время нагрузка на почки, напротив, возрастает из-за высокого содержания воды в питательной пасте. Рюу был прав, сказав, что ей здесь не понравится… И всё же у них нет особых альтернатив. Возле принтера находился терминал, на котором происходил заказ блюд: перед ним сформировалась очередь из четырёх человек, где каждый заказывал для себя разнообразные блюда, но выбирая маленькие порции, что и порождало задержку. Астра во главе с более решительным Рюу встали в эту очередь. Она сразу почувствовала себя неуютно. Нутром она чувствовала, что делает что-то не так, но вот понять, что именно, пока не могла. На стене рядом с ними была памятка: «Пищевой принтер создаст вам еду любой сложности за несколько минут! Выбирая блюда из списка, обращайте внимание на долю порции в правом верхнем углу – в норме должна быть в пределах 1.00. Готовые блюда и напитки будут отправлены на указанный вами столик. Пожалуйста, с выбором заранее и не задерживайте очередь». Не успела Астра дочитать памятку, позади них подошёл ещё один человек с точно таким же квадратиком-ромбиком на предплечье. И это заинтересовало Астру куда сильнее, чем какая-то там памятка, текст которой казался ей на удивление знакомым. Не скрывая своего интереса, девочка развернулась к этому нелицеприятному человеку, принявшись рассматривать его повнимательнее. А ведь он действительно имел внешность немного отталкивающую: он был близок к престарелому возрасту, его гигантский подбородок, вернее его четвёртый подбородок, свисал до самых плеч, раздуваясь при каждом вдохе, точно был жабьим. Веки в силу возраста и, кажется, достаточно тяжёлой жизни покрылись многочисленными морщинами и обвисли так, что невозможно было даже разглядеть его глаза. На голове лысина, и только над ушами ещё оставались какие-то волоски, выкрашенные в ядовито-зелёный цвет. Когда-то этот человек отращивал усы и бороду – теперь же на их месте была только жалкая пародия на эстетику, да ещё и со странной текстурой кожи, точно его лицо атаковал стригущий лишай. Кроме того, всё его лицо было покрыто мелкими круглыми шрамами, оставшимися после непрофессионального удаления бородавок. Сам он был роста невысокого, и при этом носил обувь с довольно большим каблуком, пытаясь визуально казаться выше. На шее повязан тонкий металлический шнурок, впивавшийся между складками кожи на обвисшей шее – к нему была привязана фуражка, свисающая сейчас на спине. Однако же его одежда, без всяких сомнений, была в отличном состоянии. Особенно его туфли, блестевшие при свете ламп так, что на них было сложно смотреть. Зубы его, идя в противоречие всем остальным элементам внешности, были отполированы и отбелены до керамического блеска, ослепляя всякий раз, едва его дряхлые обветренные губы, усеянные болезненными язвами, размыкались – а сомкнуться полностью они не могли из-за ослабевших мышц, отчего по уголкам губ стекала вязкая слюна. Пожалуй, если бы не эти зубы, Астра бы списала его внешность на возраст и не стала бы испытывать к нему столь сильную неприязнь, но этот блеск, идущий в разрез с проявлениями старости, отталкивал её. В самом деле жаба. Астра так засмотрелась на него, что совсем позабыла о протезе на его руке. Вернее, руках – квадратик-ромбик оказался на обоих предплечьях, а не на одном, как она изначально думала, и это было последнее, что Астра успела заметить прежде, чем человек заговорил. – Ну и дети пошли, – проворчал он недовольно едва разборчиво. Астра даже ощутила, как её устройство перевода начало напрягаться, пытаясь перевести невнятное бормотание этого человека. – Выпускник, что с ними не так? – Зелёный, ты чего к детям прицепился? – прозвучало в ответ бормотание другого человека, стоявшего уже впереди очереди. Человек перед ними, которого устройство перевода признало за некоего Выпускника, на самом деле был едва ли младше Зелёного. Однако он имел не столь уж отталкивающую внешность, хоть, как и Зелёный, был преклонного возраста. В основном, это было из-за того, что его зубы соответствовали возрасту, имея естественный желтоватый оттенок. Морщины исказили всё его лицо, а кожа на теле истончилась так, что через неё были видны не только крупные артерии, но и даже мышцы, которые, впрочем, не подчинились разрушительному воздействию времени, оставаясь такими же крепкими, как и в дни его молодости. Выпускник был куда выше своего приятеля и тем более Астры с Рюу, может выше всех в этой очереди. Старость не смогла сломить его позвоночник, и он, в отличие от Зелёного, совершенно не горбился. На его голове сидела фуражка, подвязанная на тонком металлическом шнурке под двойным подбородком. Астра невольно отступила на шаг назад, когда увидела сиявший на фуражке красный крест. Она чувствовала, или скорее точно знала, что таких людей стоит избегать. – Да просто понять не могу, что в них такого особенного, что ты ими заинтересовался? – искривился Зелёный. – Пантеры как пантеры. Редкий вид, но не в этом же причина… – Ты ничего не путаешь? – воспротивился Выпускник. – Маразм совсем добил? На кой мне эти дети сдались? – Так чего ж ты их сюда привёл? – усмехнулся Зелёный. – Я?! – Выпускник немного разозлился. – Да я их вообще впервые вижу! – Они не с тобой? – удивился Зелёный, поняв свою ошибку. – Я думал, это ты их привёл! – Точно не я. И, похоже, точно не ты, – Зелёный и Выпускник недоумённо переглянулись. – Так чьи же вы? Если бы Астра была способна потеть, она вы моментально взмокла. Два старика, чем-то напоминавшие ей Германа, которого она в лицо никогда не видела, но истории о котором не раз слышала, окружили её с двух сторон. Они нависли над ней так низко, что четвёртый подбородок Зелёного коснулся её ушей, моментально среагировавших и прижавшихся к макушке. Уголки губ Зелёного поползли вниз, а из-за наклонившегося лица его мерзкая вонючая слюна потекла по подбородкам с удвоенной силой. Он сглотнул её с очень неприятных вязким звуком, от которого у Астры едва не начался приступ тошноты. Не обмануло её предчувствие: им нельзя было здесь находиться. И теперь она могла только ждать того, что вот-вот должно было произойти. – Фалкона, – ответил на вопрос Рюу, сохраняя присущее ему хладнокровие. – Фалкона… слыхал? – усмехнулся мерзко Зелёный. Астра оглядела помещение: людей было немало, но никто, казалось, не обращает на них внимание. Даже другие люди в очереди были равнодушны к происходящему. Похоже, никто им не поможет… более того, до её ушек донеслись оскорбительные насмешки над их глупостью. Ей нужно что-то делать, и быстро! – Ну так какого лешего вы здесь забыли?! – завопил Выпускник прямо на ухо Астре. – Ну тише, – Зелёный выставил перед собой руку, отодвигая своего приятеля от напуганной девочки. – Они же дети: может чего напутали просто? Хоть Зелёный и показался Астре куда более мерзким, чем Выпускник, он говорил спокойным ровным тоном, не переходя на крик, в отличие от своего товарища, брызжущего слюной от гнева и негодования. И сейчас он, кажется, вовсе попытался разобраться в происходящем, вместо того, чтобы понапрасну кричать: Астра и Рюу действительно не знали, что сделали не так, и он, кажется, начал это понимать. Однако его спокойствия не хватало на то, чтобы утихомирить пылкий нрав Выпускника. – Ага, как же! – скривил пожелтевшие шатающиеся зубы Выпускник. – Всё они понимают – придуриваются много. К Рафу их надо – он быстро научит их себя вести подобающе! – Спокойно: детей пугаешь, – Зелёный опустился на одно колено, сравнявшись с Астрой. – Вы понимаете, что рабы могут стоять в этой очереди, только если находятся вместе со своим попечителем? – Нет, нам это было неизвестно, – ответил Рюу. – Так вот теперь знайте. У рабов есть только дозатор пасты, – Зелёный указал в другой части стеклянной стены на кран, к которому вела стеклянная труба с зелёной пастой. – Рабам разрешено пользоваться только тем краном, понимаете? Животик Астры в этот самый момент заурчал, достаточно громко, чтобы два полуглухих престарелых человека могли это заметить. Казалось бы, после этого должно случиться чудо, и они смилуются над ними, но желанию было не суждено сбыться. – П-п-простите… – промолвила Астра, обнимая свой живот. – Прощаю. Раз поняли, тогда идите, не нервируйте моего товарища. Рюу тут же подхватил Астру за лапу и потащил прочь из очереди. Но не успели они сделать и шагу, как их головы наклонились вперёд: Выпускник им обоим дал подзатыльники, совсем не тяжёлые, но достаточные, чтобы они усвоили урок. Челюсть Астры задрожала: зуб на зуб не попадал. Она смотрела в белый плиточный пол, наблюдая за тем, как её лапки несут её вперёд. А рядом мелькали лапки Рюу. Этот статус, который им давали рабские ошейники, наконец показал ей, чего она лишается. Да, она теперь может более-менее свободно гулять по краулеру – хотя и это может быть ложью – но и цена у такой «свободы» имеется, причём может куда страшнее, чем она сейчас ощутила. Она чувствовала, что, нацепив ошейник, она ещё хлебнёт горя… лишь бы пережить всё до прибытия на Омикрон… – Да что ж ты творишь-то, а? – вздохнул Зелёный. – Запомнят получше! А то ишь, распустились как! Астра, не поднимая глаз на дорогу, взглянула на своего братца: индикатор на его ошейнике горел ярко-красным цветом, а его мордочка демонстрировала оскал. Глаза его, смотрящие в пустоту перед ним, были полны ярости. Астра ощутила укол – на его лапке, которой он тащил за собой Астру, показались острые, словно бритвы, когти, вонзившиеся сейчас в подшёрсток сестры. – Рюу, мне больно, – Астра попыталась освободиться из хватки брата. – Прости! – воскликнул он тихо, отпуская сестру. Оскал с его мордочки исчез, глаза вновь показались мрачно-синими, только вот на ошейнике всё ещё горел красный индикатор. До ушек Астры донеслось стрекотание: ошейник Рюу ударил его током. Только тот даже не поморщился. Удар повторился, став куда сильнее, и лишь после этого он вздохнул, а ошейник подал жёлтый сигнал. Всё-таки Рюу умеет злиться… Разгневался из-за того, что Выпускник осмелился ударить его? Впрочем, в его случае, Рюу наверняка считает, что не «Выпускник», а «человечишка» осмелился его ударить. Подумав об этом, Астра даже едва слышно усмехнулась, хоть настроение оставалось паршивым. Подойдя к крану, возле которого на полу лежало смятое оригами в виде кораблика со следами обуви на нём, они оба взяли по одному стаканчику с трубочкой и налили себе мерзкой питательной пасты. Вдвоём они сели за один из свободный столиков, расположенных на наибольшем удалении от остальных. Рюу сел смело, а вот Астра не сразу: она побоялась, что рабам нельзя занимать места. Впрочем, никто из присутствующих всё ещё не обращал на них никакого внимания. Разве может быть хуже? Наверное, нет, потому Астра всё-таки решилась сесть напротив брата. К этому моменту Рюу уже пил свой напиток с неприятным звуком текущей по тонкой трубке густой пасты. У зверолюдов грудная клетка сильная – а смог бы человек пить столь густую субстанцию? Наблюдая за примером брата, Астра и сама решилась сделать первый глоток, предчувствуя нехорошее. И не зря: чуть ли не сразу её едва ли не стошнило. Эта жижа, мерзкая, словно безлактозное молоко на основе муки из перетёртых насекомых, ничем не пахла, однако же сводила нос с ума, и то же самое творилось со вкусом: она содержала в себе одновременно все возможные вкусы, но из-за их количества они накладывались друг на друга так, что совершенно не позволяли разобрать сладкие, кислые, солёные, горькие и иные другие нотки, а потому странным образом ощущалась безвкусной. Астра тут же выплюнула пасту обратно в трубочку, но на языке всё равно остался неприятный налёт, точно она наелась пыли или пуха, как бывает, когда, поддавшись инстинктам, попытаешься вылизать свой мех. – Не думай о вкусе, – промолвил Рюу, продолжая пить как ни в чём не бывало. – Это невозможно жрать! – скривилась Астра, отстраняясь от трубочки и с ужасом глядя на неё. Паста была столь густой, что застряла в соломинке, не желая возвращаться в стаканчик. Зверолюд-кот, сидящий неподалёку от них гортанно захохотал, но тихо, чтобы не беспокоить остальных. Похоже, слух он не потерял, а разразившуюся ссору в очереди игнорировал нарочно, как и другие здесь люди. Астра могла только бросить на него злобный обиженный взгляд, но ничего более. Здесь нет никого, кто был бы на её стороне и кто мог бы её защитить. – Зверолюды питались этой пастой десятилетиями – и ничего. Уж недельку вытерпеть можно, – равнодушно ответил на возмущения сестры Рюу, продолжая попивать гадкий во всех смыслах напиток. От одного только взгляда на это у Астры судорогой сводило желудок. – Рюу, давай вернёмся? – жалобно пролепетала она шёпотом, немного искажая свою речь, чтобы ни один иностранец здесь не мог её подслушать, каким бы отличным слухом тот не обладал. – Куда? – Рюу понял задумку сестры, также принявшись говорить шёпотом и намеренно искажая слова. – Хочешь обратно на ПСИ? – Нет… я имею ввиду к Эле… понимаешь? Рюу промолчал. – Я знаю, как ты её недолюбливаешь… но разве с ней не было бы легче? Она бы могла стать этим «поручителем», и мы бы вновь кушали нормальную еду. Наверняка, она бы смогла нас защитить и от грубого обращения. Просто использовать её ещё немного, понимаешь? – Астра пыталась подбирать слова ради Рюу, однако её ошейник тут же выдал её задумку. Рюу отстранился, облокотившись на спинку стула. – Я хочу, чтобы ты забыла про неё. – Не смей так говорить, – отрезала грубо Астра неожиданно для самой себя, растеряв всякую тактичность. – Она предаст тебя… – Не говори так! – перебила Астра. – Как и любой другой человек. – Это не так! – Люди не способны иначе. – Они хотя бы способны любить, так что заткнись, Создатель тебя подери! – зашипела Астра. – Тебе-то это чувство не ведомо, не так ли? Она тут же схватила себя за мордочку, закрывая пасть. Со страхом она глядела на своего брата, боясь, что теперь, когда она вновь сорвалась на него, он уйдёт. Теперь уж точно уйдёт, ведь ему больше нет необходимости терпеть её поведение. Пасть Рюу приоткрылась, то ли от удивления, то ли готовясь что-то ещё сказать, а сам тигрёнок замер, безотрывно и не моргая смотря на сестру своими тёмными-синими, словно два бездонных океана, глазами, не выражавшими ничего, кроме безразличия. – Прости! – Создатель, да? – Рюу призадумался, вновь сделав короткую паузу. – У нас его помнят, как «хорошего человека», любившего свои творения настолько, что он отдал жизнь за нашу свободу. Но многие забывают, что он собственноручно убил многих наших сородичей, пытаясь доказать свою теорию. Мы всегда были для него игрушками, которых он, безусловно, «любил», но которые он менял на новые, едва у старых угасал огонёк жизни в глазах. Вот такая вот она, человеческая «любовь». – Рюу, хватит… – взмолилась Астра, чувствуя, как кровь начинает бурлить в жилах. Она боялась, что может сорваться на него. Она чувствовала, что ещё хоть пара слов, и это действительно произойдёт, и она действительно потеряет контроль. – В этом человеческая суть: они втираются в доверие, они говорят, что «любят», чтобы сблизиться со своей жертвой. А всё для того, чтобы причинить как можно больше боли. И для твоей человеческой самки это тоже игра. И ты её любимая игрушка, и она избавится от тебя сразу же, променяет на новую, едва ты выйдешь из строя. Не сомневайся в этом. – Ты её не знаешь, – прошипела Астра. Внутри неё все сжималось. От страха. От обиды. От гнева. – Ох, знаю, даже лучше, чем ты можешь себе представить. Я знаю о ней такое, что тебе в страшном сне только может присниться. Но даже если я тебе расскажу, ты мне не поверишь, – Рюу сделал глубокий вдох, его верхняя губа запрыгала, обнажая зубы. Он принюхивался к сестре. – Я стараюсь этого не замечать, но ты насквозь пропиталась её смрадом. Ты добровольно стала верным питомцем человека. Наивная. Слепая. Глупая самка. Сними уже розовые очки и избавься от… Договорить Рюу не успел: ему в морду прилетел стаканчик, полный питательной пасты. От удара крышечка отлетела, и вся эта зелёная слизь разлетелась в стороны, частично попадая на стену позади Рюу, но преимущественно портя ему одежду и мех. Тигрёнок умолк, ненадолго зажмурился, а после открыл глаза, наградив Астру презрительным взглядом, от которого её собственный гнев утих. Она не знала, что ей теперь делать. Что ей сказать? «Прости»? «Мне жаль, что я не сдержалась»? Стоит ли ей извиниться, или нужно упрекнуть его, чтобы он больше никогда не смел поднимать болезненную для неё тему?  И тем более больше не смел оскорблять её! Нет, точно нельзя! Ведь тогда Рюу уйдёт от неё! Оставит её одну! – Когда же ты наконец угомонишься, Создатель тебя подери? – вырвалось из уст Астры. – Столько усилий напрасно. Ну как ещё тебе доказать? – промолвил Рюу, вставая из-за стола. Густая паста крепко вцепилась в его мех, практически не капая на пол. Он по широкой дуге обошёл Астру и направился к выходу. Он уходит! Астра его расстроила, и теперь он хочет уйти от неё. Сбылось то, чего она так боялась, но она и предположить не могла, что сама станет причиной его ухода. Шёл он неторопливо, прямо к двери, словно надеялся, что его всё-таки остановят. И Астра бы точно смогла с ним помириться, если бы только путь ей не преградил тот самый зверолюд-раб, сидевший за соседним столиком. Он встал прямо на её пути, не давая ей нагнать брата, который уже был в дверном проёме. – А убираться я тут буду? – недовольно прошипел зверолюд-раб. – Я должна с ним поговорить! – Астра попыталась обойти зверолюда, но тот схватил её за воротник, силой разворачивая к оставшемуся после броска стаканчика пятну на стене и полу. – Сначала уборка, – грозно сказал он, толкая её к грязевому пятну. Едва Астра развернулась, чтобы вновь попытаться возразить, в неё, прямо в мордочку, прилетела швабра. – Это приказ. Нижняя губа заревела. В пасти возник неприятный металлический вкус, а в нос ударил тошнотворный запах крови.

***

Оглянулся ли Рюу на вскрик Астры? Заметил ли, как швабра прилетела ей по мордочке, разбив до крови чёрную губу? Наблюдал ли он за тем, как она подчиняется приказу и убирает за собой беспорядок, или же сбежал без оглядки? Астра выполнила свою функцию: втёрлась в доверие к Элине и тем самым обеспечила для них всех проезд на Омикрон. Теперь Рюу не нужна ни сестра, ни «человеческая самка». Он ушёл от них. Оставил их. Когда Астра всё-таки выполнила приказ, а не подчиниться она не могла из-за рабского ошейника, угрожающего ей ударом тока в случае неподчинения, Рюу давно ушёл. Густая паста попросту не капала с его меха и одежды, из-за чего он не оставил никаких следов. Астра пыталась его найти, пыталась и звать, и извиняться, и клясться, но всё было тщетно. Где бы сейчас ни находился Рюу, он был равнодушен к мольбам сестры. Возможно, он находился слишком далеко от неё, чтобы услышать её слёзы. Возможно, он и не пытался слушать, думая теперь, как ему действовать дальше. Некоторое время она ещё продолжала поиски, в конечном итоге возвратившись обратно к столовой, надеясь, что Рюу уже успокоился и вернулся. Здесь были новые лица, но все незнакомые, и среди них не было ни Фалкона, ни Элины, ни самого Рюу, которого она так долго искала. Прижавшись спиной к стене возле входной двери, так и не заставив себя войти и наконец поесть, Астра думала, что же ей делать теперь. Заплаканные красные глаза смотрели в пол, голова была низко опущена, а шея сгорблена. Лапки она скрестила на груди, обнимая себя за плечи. Очень скованная поза, явно говорящая, что у неё что-то случилось, но проходящие мимо омикроновцы не обращали на неё никакого внимания. Всем, похоже, было решительно всё равно. Родной брат ушёл. Фалкон – лишь случайный прохожий, точно такой же, как и эти люди, идущие на обед или запоздалый завтрак. А Элина находится неизвестно где, и нет никаких гарантий, что она очнётся. Астра осталась одна. И эти непродолжительные поиски только подкрепили чувство одиночества, ведь никто не попытался ей помочь. Страх принялся сжимать её крохотное сердечко, что сокращалось сейчас ненормально стремительно. Лапы сами понесли её вперёд. Астра вдруг поняла, что скрываться вечность у Рюу не выйдет: ему придётся выйти к Фалкону, чтобы узнать о способах перебраться с краулера на Омикрон. Вот тогда они и пересекутся. Поездка займёт почти неделю, и этого времени им обоим хватит, чтобы успокоиться, остыть и даже соскучиться – если, конечно, Рюу доступно это чувство. Так либо иначе, а именно это ей нужно сделать сейчас: добраться до грузового отсека на самом нижнем этаже краулера и поговорить с Фалконом об Элине. Он, безусловно, попытается узнать, почему Рюу не с ней, а ей из-за ошейника на шее придётся рассказать ему всю правду, даже если у неё нет желания выносить ссору на публику. Впрочем, он человек воспитанный и тактичный: наверняка, если она прямо скажет, что не хочет говорить о Рюу, он и не будет устраивать допрос. Может даже накормит сэндвичами, которые у него всегда припасены за пазухой. Сориентировавшись по указателям, Астра пошла к грузовому отсеку. Теперь, когда она была одна, этот путь показался ей куда длиннее, чем когда она вместе с Рюу добиралась до верхнего этажа краулера. Она смотрела в пол, скрывая от возможных встречных свои красные глазки и потёкший носик. Лишь изредка, когда повисшие ушки не улавливали поблизости шагов, она силилась поднять мордочку. Да, видя путь ориентироваться была куда проще. Иногда она проходила мимо открытых дверей, за которыми видела либо множество кроватей, либо незнакомое ей оборудование: по всей видимости, на краулере существовало всё необходимое для жизни, и представители разных профессий могли найти для себя здесь дело. Только самих работников не было, а практически все общие каюты были пусты, и на их дверях даже не значилось фамилии человека, ответственного за порядок. Миновав весь второй этаж, она в конечном итоге добралась до лестницы в грузовой отсек. И хоть спуститься по ней она смогла без проблем, оказавшись в небольшом коридорчике перед грузовым отсеком, пройти дальше возможности не было: сразу четыре человека в противогазах оказались на её пути. Они молчали, никак не переговаривались, и Астра не была уверена, что они в принципе могут говорить из-за своих противогазов, закрывающих не только лица, но и головы целиком. У всех четверых на одном из фильтров был нарисован белый крест, немного затёртый от времени. Едва Астра показалась в коридоре, дверь позади них, ведущая к грузовому отсеку, с пшиком захлопнулась, и сквозь мутное смотровое окошко, тем более с такого большого расстояния, нельзя было ничего разглядеть. Астре стало не по себе. Эти четыре человека «смотрели» на неё безотрывно: она была в этом уверена, хоть и не видела их глаз. Астра сделала к ним шаг, глупо надеясь, что они её пропустят. Они не отреагировали. Тогда Астра сделала ещё несколько шагов. Они вновь не реагировали, лишь продолжали наблюдать. Астра двигалась к ним, и чем ближе продвигалась в этом, казалось, бесконечном коридорчике, тем больше нарастала её тревога: а не сцепят ли её, едва она окажется на расстоянии вытянутой руки? Астра даже на месте подскочила, когда, подойдя к ним достаточно близко, все четверо одновременно выставили правые руки знаком «стоп», отчего мешковатая униформа сползла с предплечий, на которых, к настоящему ужасу, Астра увидела те самые квадратики-ромбики, все словно под копирку, и даже расположенные на одних и тех же местах. Неужели они добрались и до Фалкона, и теперь он сам станет одним из этих биороботов? Воображение Астры тут же дорисовало под их противогазами обезображенные лица, скорченные в единственной общей страдальческой гримасе. Лишь когда Астра отступила на пару шагов назад, они опустили руки, и мешковатая униформа прикрыла предплечья. Только вот ладони всё ещё были развёрнуты строго на Астру, словно через эти квадратики-ромбики они видели её. – Я должна увидеться с Фалконом, – к её собственному удивлению, она произнесла это без запинки. – Отказано, – произнесли искажённым механическим голосом одновременно все четверо. От неожиданности Астра вновь отскочила. – Но я должна! – взмолилась Астра, осознавая, что без него найти Элину у неё не выйдет. – Только он может мне помочь! – Вам велено уйти, – вновь все четверо подняли свои руки, и Астра ощутила страх: этот жест явно был предупреждением перед применением силы, и она не сомневалась, что они вот-вот нападут на неё, если она не подчинится. Ошейник на её шее подал звуковой сигнал, ощутив её нежелание повиноваться приказу. – Когда я смогу его увидеть? – Астра сделала пару шагов назад к лестнице, давая ошейнику успокоиться. – Через 24 часа. Уходите. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти прочь. Напоследок, уже на лестнице, она вновь оглянулась на них: как и прежде они стояли и молчали, словно какие-то биороботы, коими теперь Астра начала их считать. Через 24 часа Фалкону уже имплантируют этот квадратик-ромбик, может даже натянут на его голову этот противогаз с нарисованным кисточкой белым крестом, и он уже не будет прежним. От этого места Астра бежала так быстро, как только могла. Сердце её норовило выскочить из груди от всех сегодняшних переживаний. А ведь это ещё даже не вечер – то ли ещё будет? Каким образом неплохой в начале сол перерос в это безумие, от которого ей теперь хотелось убежать? И, пожалуй, страшнее всего было то, что они направляются к Омикрону – родину этого безумия. Теперь уж идея покинуть ПСИ не казалась ей столь притягательной: на ПСИ она хотя бы понимала правила мира, а сейчас оказалась словно в другой вселенной, ничем не похожей на её собственную. Завернув за угол где-то на втором этаже, она прижалась к стене и принялась прислушиваться к происходящему за её спиной. Весь путь её бегства она была уверена, что её преследуют, и была готова поклясться, что слышит чужие стремительные шаги, которые лишь приближались к ней. Но сейчас всё было тихо. Слишком тихо. Казалось, даже двигатель краулера сбавлял обороты, отчего его рёв становился всё тише и тише. Однако в коридоре на самом деле кто-то шёл. Омикроновец внезапно возник из-за поворота, и Астра от испуга потеряла равновесие, упав прямо на свой хвост, болезненно согнувшимся с неприятным слуху хрустом. Будь Астра хоть немного тяжелее, она бы однозначно его сломала. От боли Астра даже зашипела. А затем, едва болевой приступ прошёл, оторопела: всё выглядело так, словно она угрожает омикроновцу. И что хуже всего, у него была мешковатая кофта, точно такая же, как и у многих носителей квадратов-ромбиков. Он один из них! Они искали её, а теперь она, фактически, нагрубила им. Её убьют, её наверняка убьют! Астра смотрела на него с ужасом в глазах, не в силах ни подняться на лапы, ни взмолиться о прощении. А он лишь мельком её оглядел, увидел ошейник, подававший фиолетовый цвет (сигнал страха), и пошёл дальше, не остановившись рядом с ней ни на секунду. Ему было не до неё. – Постойте! – крикнула она ему в след. Омикроновец оглянулся на неё в пол оборота, не сбавляя скорости. – Где мне найти женщину по имени Элина? Она со станции ПСИ. – Делом займись, а к ПСИхам не лезь, – наказал он строго. Пожалуй, решила для себя Астра, это был наилучший вариант развития событий. Одному только Создателю известно, почему она решилась спросить об этом именно у носителя этого странного импланта. Ведь есть же ещё люди и зверолюды на борту краулера, которые не вызывают у неё такого сильного страха, как эти биороботы. Но ей просто хотелось поскорее добраться до Элины, а другого способа, кроме как опрашивать встречных, она больше не видит. Рюу всё ещё находится неизвестно где, и у Астры даже нет возможности опросить людей, не видели ли они её брата: их и на борту-то быть не должно. Но не привлекает ли она внимание, когда спрашивает про охотницу с ПСИ? Впрочем, что что ей остаётся делать? С Фалконом ей не удастся повидаться ещё целые сутки, и ещё неизвестно, вспомнит ли он об их уговоре после того, как люди в противогазах установят ему свой имплант. Нельзя исключать, что он навсегда забудет о том, кто он есть на самом деле. Так что у Астры просто нет другого выхода, кроме как опрашивать людей. Во всяком случае, она пыталась себя в этом убедить, когда, уже успокоившись, подошла к другому человеку с чистыми предплечьями. Она задала ему тот же самый вопрос, но ответ был примерно таким же: «не якшайся с ПСИхами». И все последующие отвечали ей либо точно также, либо говорили вернуться к работе. Один даже предложил стать её попечителем, и был он весьма навязчив – только упоминание Фалкона смогло отбить у него интерес. После седьмого человека и одного зверолюда, между прочим тоже в рабском ошейнике, Астра оставила свои попытки, так и не добившись никакого результата. Может, это потому, что она отыгрывала роль раба, а рабам не следует бродить без дела. Может, потому как она зверолюдка, а спрашивает про охотника с ПСИ, что само по себе подозрительно. А может, они и сами не знали, что на борту краулера находится лучшая охотница ПСИ, унёсшая жизней больше, чем любой другой охотник. Астра могла только предполагать, какой из вариантов верный. Вскоре она вернулась к столовой, фактически идя прямо к ней с самого начала, ведь это был единственный более-менее знакомый ей маршрут. С наивной верой, но без особой надежды, Астра заглянула за двери: ни Рюу, ни Элины, ни тем более Фалкона здесь не оказалось. Людей было уже не так много, да и в очереди к терминалу заказов находилось только 2 человека, активно переговаривавшихся друг с другом. Её пустой животик изрёк громкую страдальческую тираду, напоминая, что уже очень долгое время он обходился без еды. А ведь когда-то на ПСИ она могла голодать сутками, практически целую неделю – избаловала её Элина. Горечь от приятных воспоминаний обожгла ей горло. Стоило продолжать поиски. Надо найти другой способ отыскать Элину или вызволить Фалкона, да только голод мешал ей думать. На настенных часах, расположенных над входом, было время 17:38. Уже скоро ужин. Удивительно, как же быстро пробежало время. Немудрено, что она так голодна теперь. Бросив печальный взгляд на терминал, перед которым уже находился только один человек, Астра поплелась к дозатору пасты, уже на подходе к нему ощутив ком в пищеводе. Взяв самую маленькую порцию, она села за свободный стол: сейчас их было предостаточно, ведь сама столовая была практически пустой. Некоторое время она смотрела на металлическую соломинку, воткнутую через крышечку в стеклянный стаканчик, через стенки которого она видела питательную пасту. Ей казалось, та бурлила и текла внутри, точно была живой. От этого самочувствие Астры становилось только хуже. От аппетита не осталось и следа, однако желудок настойчиво требовал еды. Вздохнув несколько раз и задержав дыхание, Астра схватила губами и зубами соломинку, потянув в себя пасту. Её рвения хватило лишь на 2 глотка, когда густая питательная паста полилась через нос. Она тяжело задышала, словно задыхалась, принялась интенсивно рыгать, пытаясь исторгнуть пасту обратно, но та совершенно не желала двигаться по пищеводу. А вот кислота в её желудке, напротив, норовила покинуть тело. Подбежав к умывальнику, девочка прислонилась пастью к крану и стала жадно глотать воду, пытаясь избавиться от ужасного ощущения от пасты, что успела покрыть всю её ротовую полость, словно она чуть не проглотила жирного садового слизняка, который до сих пор держался за её зубы. Наконец, продолжая тяжело дышать, Астра смогла отстраниться от крана, наполнив весь свой желудок водой. Ощущение слизи полностью не пропало, но хотя бы не было приступов тошноты. Грудная клетка после интенсивных сокращений горела, как и часть пищевода, что была обожжена едкой желудочной кислотой зверолюда, куда более концентрированной, чем у человека. Никогда, даже под угрозой смерти, никто не сможет её заставить вновь глотнуть этой пасты. Никогда! И как только Рюу удавалось её пить с таким невозмутимым видом? Конечно, он не чувствует вкусы и запахи, но он же должен был ощутить, как садовый слизень ползёт по зубам и языку… – Ты портишь всем аппетит – уйди, – приказал ей кто-то позади неё. Астра оглянулась: тот самый человек из очереди, да ещё и с квадратиком-ромбиком на предплечьях, навис над её головой. Лицо его исказилось в гримасе отвращения, что неудивительно, учитывая, какие звуки тигрица издавала, пытаясь избавиться от питательной пасты. Он отдал ей приказ: ошейник требовал от неё подчиниться. Она лишь мельком взглянула на стаканчик с пастой, не испытывая никакого желания забирать его с собой – человек-раб подхватил стаканчик и понёс обратно к дозатору пасты. Похоже, поесть ей всё-таки сегодня не удастся. Опустив стыдливо ушки, пропустив хвостик между ножек и прижав его к налитому водой животику, Астра побрела прочь. Этих нескольких глотков совершенно не хватило, чтобы долгожданное насыщение наступило. Вода в желудке также никак не влияла на ситуацию, если не сказать, что стало даже хуже. Голод. Ужасно сильный голод. А кроме него – сильная усталость после сегодняшних переживаний. Последние несколько солов она всякий раз ночует в разных местах – это не может не утомить. И хоть время было только вечерним, а до ночи ещё несколько часов, Астре ужасно хотелось забыться и провалиться в мир сновидений, воображая который, она невольно прикрыла глаза: в прекрасный мир, где у неё всё хорошо, где она вместе со своей семьёй лежит в общей тёплой кровати, а рядом с ними на тумбе стоит сервис со множеством сытных вкусностей. Ох, это был бы прекрасный сон! Покачнувшись и едва не упав, Астра очнулась от нахлынувшей на неё дремоты. Она всё ещё находилась в этом коридоре, хоть и отошла от столовой на несколько метров. В животе была только вода, и та уже стала покидать желудок. Ножки были ватными и уставшими от длительных блужданий. И Астре вдруг подумалось, что было бы, если бы она нашла себе какого-нибудь попечителя? Наверняка он бы распорядился, чтобы ей дали вкусную еду! Может, даже задумался бы о месте для ночлега, чтобы ей сейчас не пришлось искать какой-нибудь закуток или чулан. А вдруг, этот попечитель бы снял с неё этот дурацкий рабский ошейник, что своими иголками впивался ей под кожу? Может, он бы даже смиловался и помог ей найти Элину… или даже нашёл бы Рюу и помирил их… Наверняка он всё это может. Вопрос лишь в цене, которую Астре придётся заплатить. У неё ведь ничего нет, как и у других носителей ошейников. Что же она может дать взамен за такое внимание к своей персоне? Впрочем, гадать не имеет смысла: Астра даже не могла предположить, какую цену от неё могут потребовать. Но в её глазах плюсы всяко перевешивали возможные минусы. Оставалось только найти этого попечителя. А как это сделать? Подходить к каждому и спрашивать, не могут ли они стать попечителем и накормить её? Или стоит лучше спросить у другого раба, как это работает? А может ли Элина стать её попечителем? Ведь Элина не из тех людей, которые затребуют какую-то цену. Она помогает, потому что может. Потому что это правильно. Только нет смысла об этом думать, ведь Астра понятия не имеет, где её искать, и ни один человек или зверолюд на этом краулере не хочет ей помочь. Новые позывы плача принялись щекотать её носик. Именно в таком виде её застал человек, которому действительно было не всё равно. Хвостик Астры был пропущен между ножек, обвившись вокруг талии; лапки она держала на животике, немного вспухшем из-за воды; носик её забился и больше не дышал; глазки были красные и влажные, готовые вновь пустить слёзы; ушки опущенные и расстроенные; походка ватная из-за слабости в ножках; чёрные губки с полностью затянувшейся раной, вытянувшись в тонкую полоску, дрожали. – Тебе нужна помощь? Молодая женщина, совершенно никоим образом не похожая на Элину, встала перед зверолюдкой. Блондинка с длинными волосами чуть ниже лопаток, завязанными в конский хвост. Глаза небесно-голубые, а взгляд изучающий и сочувствующий. Лицо молодое и прекрасное, хоть и немного впалое, точно ей не всегда удаётся сытно поесть. Она была выше не только Астры, но и Элины. Да и телом она была куда привлекательнее их обеих. Только вот роба была серой и невзрачной, совершенно неподходящей к её личику. Как и рабский ошейник, впивавшийся своими иглами в её тонкую шею.

***

С самого момента отбытия от ПСИ всё становится только хуже. Часто возникает желание бросить эту глупую затею, отдать все накопления и избавиться от рабского ошейника раз и навсегда. А ведь тогда придётся признать свою неправоту и… подростковую глупость. Не сказать, что это такая уж большая сложность, только вот пока что всё не настолько плохо, чтобы желание перевесило изначальный план. Вторив себе, что в любой момент по прибытии на Омикрон она может избавиться от ошейника, и взглянув на небольшой скомканный клочок бумаги, на котором она около недели назад написала сумму своих денежные накоплений на банковском счету, девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула, помогая мыслям прийти в порядок. Да, у неё всегда есть альтернатива. Это её собственный выбор – находиться здесь. Может, он был немного поспешным, может, всё оказалось не так уж и радужно, как казалось год назад, но ведь она сама приняла это решение. И пока она не готова отступать. И всё-таки, все словно с цепи сорвались, едва они отчалили от ПСИ. Всеобщее напряжение не то, что не спадает – только растёт. Крики и вопли стали, кажется, уже обыденностью, хотя раньше никто себе такого не позволял. Да и приказной тон пришёл на смену былой вежливости, и хоть разорвись с этими приказами! Может, когда они совершат эту «секретную» остановку, нрав поутихнет? – Джейн! Прямо с порога в каюту подневольных Кларк, треклятый старый дряхлый кот с очень противным характером, от которого даже смердело за милю, завопил во весь голос. Подсознательно Джейн начала дышать носом, лишь бы не чувствовать запаха из его пасти. Конечно, на самом деле запаха не было, только подсознание всякий раз омрачало образ старого зверолюда, дорисовывая всё новые и новые неприятные детали. – Что? – ответила она мягко, а самой стало тошно от собственного лицемерия. Вот бы он больше не смел говорить с ней, чтобы ей не приходилось делать вид, что она относится к нему без пренебрежения. – Я новеньких рабов увидел. – «Подневольных», – раздражённо поправила она его в мыслях. Не сразу, но она призадумалась, о чём этот старый кот мог говорить. Новые подневольные? Прямо посреди марсианской пустыни? Похоже, старость совсем поглотила его рассудок. И почему он вдруг решил обратиться именно к ней, когда здесь находятся Стеф с Зельдой? Между тем, обе девушки хихикали в сторонке, бросая взгляды на Джейн: радуются, что не им приходится иметь дело с этим зверолюдом, которому давно уже пора испустить дух. Ох, на его кремации никто из них троих не прольёт и слезинки – без сомнений. – Где увидел? – В столовой. Две чёрных пантеры, причём странные такие… крашеные словно. – «А ты теперь стал экспертом в других подвидах? С каких пор ты со своей деменцией способен отличить крашеного зверолюда от естественного, если в этом даже близкие сородичи часто путаются?», – подумалось ей, но в слух она не сказала. – Ну хорошо, а от меня ты что хочешь? – Они брат и сестра, и девочка, ей где-то 12 дет, плакала. – «Да небось ты, старый пердун, её и обидел!» – Серьёзно, я их раньше не видел здесь. У них что-то произошло. Я вот только что увидел её снова: она без брата, глаза в слезах, а сама идёт и еле лапы волочит, да за живот держится. Больно знакомая картина. А вот теперь Джейн поднапряглась, да и две хохотушки умолкли, переглянулись, да отвернулись, лишь бы не вмешиваться в чужое горе. Грош цена этим двум! Джейн и без продолжения поняла, что этот кот пытается ей донести. Вот почему он обратился именно к ней: Джейн среди других подневольных известна именно за то, что помогает им пережить трудные времена. Похоже, придётся всё-таки идти знакомиться с некоей таинственной гостьей, возникшей из ниоткуда. – Где ты её видел? – Она к столовой шла. – «На глаза ей не показывайся: у неё от одного твоего вида нервный тик случится». Всё ещё относясь к этому скептически, ведь Джейн не верилось, что подневольный зверолюд может возникнуть в середине пути, она направилась к столовой. Откуда эти зверолюды вообще могли взяться? Выбраться с ПСИ – самое маловероятное объяснение, ведь всем известно, что ни одному зверолюду не удалось пережить встречу с этими ПСИхами. Нет, конечно, кому-то это удалось: Джейн лично общалась с немалым числом зверолюдов, которые пару месяцев назад переправились на Омикрон – это было ещё до того, как на ПСИ началось это безумие. Но тогда всё было проще, ведь переправа была официальной, а сейчас Омикрон ввёл строгую политику касательно беженцев с ПСИ. Будучи подневольной, она и сама не имела доступа ко многой информации. Может, их двоих действительно держали для какой-то цели. Может, хотели продать на ПСИ? Может, они прошли экспресс-курс по ремонту, и теперь чинят краулер в тех местах, где не может пролезть обычный человек? Пожалуй, это был бы самый лучший расклад, который бы также объяснил, почему они в таком юном возрасте уже с рабскими ошейниками. Но скорее уж эти два подневольных находились в личном распоряжении одного из здешних… от одной только мысли об этом её бросало в дрожь. Рука сама собой покопалась в кармане и нащупала бумажку с номером банковского счёта и написанной на ней суммой накоплений. Радовало лишь то, что её никогда это не коснётся, ведь она здесь лишь по своему выбору. Добравшись наконец до столовой, Джейн не увидела никого отдалённо похожего на чёрную пантеру. В самой столовой ужинали люди, и мешать им она не планировала. Похоже, старому зверолюду всё-таки попросту померещилось это. Два зверолюда возникли посреди марсианской пустыни? Это же глупость, а она повелась. Наверняка те две хохотушки были в курсе этой шутки, потому и не могли сдержать своего смеха. Джейн и сама едва не рассмеялась над своей доверчивостью, когда, обходя коридор, вдруг всё-таки заметила неизвестное доселе лицо. Морду. Чёрная пантера действительно была перед ней, и вид зверолюдки был столь жалком, что становилось тошно. Её хвост был пропущен между ножек и обвит вокруг талии словно пояс, а лапки лежали на округленном животике. Губки дрожали, а из носика стекала сопля. Дышала она быстро и устало, через пасть – носик не дышит совсем. Похоже, зверолюдка долго и горько плакала. А идёт она, волоча за собой лапы, точно ножки устали от каторги. До боли знакомая картина. Тут и расспрашивать ни о чём не нужно, чтобы понять, что с ней произошло. Самый худший вариант, похоже, был верен. Она лично обратится к капитану, чтобы наконец вычислить негодяя, посмевшего нарушить один из главных законов Омикрона! – Тебе нужна помощь? – слова вырвались из уст раньше, чем Джейн смогла себя заставить развернуться и сбежать, пока её не успели заметить. – Простите? – прошептала зверолюдка, поднимая заплаканные красные глазки на Джейн. Мордочка при этом всё ещё смотрела в пол. – Моё имя Джейн. А как тебя зовут? – Звезда, – ответила зверолюдка мгновенно, позабыв, что говорят они на разных языках. – Моё имя Астра. – Звезда по имени Астра? Красивое имя. – Вы знаете, где охотница по имени Элина со станции ПСИ? – спросила девочка с надеждой. Кровь застыла в жилах Джейн. Она не знала, что ответить, не только потому, что действительно не располагает такими сведениями, но и потому, что есть лишь две причины, по которой зверолюд будет искать ПСИха: чтобы убить или чтобы умереть самому. А девочка перед ней не похожа на ту, кто смог бы отнять чужую жизнь, зато очень похожа на ту, кто слишком устал от жизни. В жилах застыла кровь от ужаса. Через что этой маленькой девочке пришлось пройти? Омикрон следует строгой политики касательно подневольных, и никто до достижения совершеннолетия не может быть обращён в рабство, за редким исключением: семья ребёнка заимела слишком крупные долги. Должно быть, именно так Астра и попала на краулер в ошейнике. Что же у неё за горе-родители, если они допустили подобное? Думая об этом, Джейн невольно вспомнила о собственных накоплениях на банковском счету: с ними она без труда может в любой момент снять с себя ошейник. Но именно в этом и смысл: эти накопления дают ей право выбора. И она не может себе позволить жалость к этой зверолюдке. Помочь, поддержать, вылечить душевную травму, пока та не совершила над собой непоправимое – это можно. Но отдавать ей средства, чтобы та могла выкупить свою свободу – никогда. – Тебе никто не ответит – только капитан знает об этом. – Где находится капитан? – «Да она действительно самоубийца!», – подумала Джейн. – Капитан сегодня занят. А тебе нужно отдохнуть. Пойдём со мной. Пожалуйста.

***

Каюта подневольных, как назвала её Джейн, оказалась на четвёртом этаже краулера. Она мало чем отличалась от кают экипажа, практически даже не отличалась. Те же трёхъярусные кровати, те же небольшие тумбочки с тремя запирающимися отсеками рядом с ними, то же постельное бельё. Разница была лишь в том, что каюты экипажа были практически пусты: людей было намного меньше, чем самих общих кают, потому там размещалось по одному или максимум по два жильца, в то же время здесь почти все кровати были заняты. При более плотной забивке каюты разделяют по полу и виду: мужчины отдельно от женщин, самцы отдельно от самок, а зверолюды отдельно от людей. Это относится ко всем краулерам Омикрона, а не только к тому, что следует на ПСИ, и это иногда создаёт некоторые сложности, когда на борту оказывается маленький ребёнок – на эти случаи нет строгого регламента, и с ними разбираются отдельно. Так было и с Астрой… когда-то очень давно, когда они покидали Омегу. Переезд она восприняла тогда нормально, и была достаточно тихой, потому ей позволили ночевать в одной каюте со взрослыми самками. Эти воспоминания пробегали в её памяти, но вспомнить что-то конкретное она не могла. А ведь ей действительно хотелось вспомнить, провожал ли их отец, или он даже не соизволил в последний раз посмотреть на свою беременную жену и дочь… Рабы смотрели на неё с интересом и непониманием. Никому и в голову не могло прийти, что посреди пути на борту может появиться новый зверолюд. Примерно этого она и ожидала, следуя за Джейн. Со вздохом девочка подняла глазки: люди и зверолюды обоих полов были в одной каюте, а вот детей здесь вовсе не было. Большинство кроватей на третьем ярусе были пустыми: рабов меньше, чем коек. В то же время самих рабов меньше, чем заправленных кроватей: многие всё ещё работали, и лишь единицы могли себе позволить находиться здесь. Среди них был и тот самый старый кот, разбивший Астре губу, когда бросил в неё шваброй. Астра покосилась на него, а тот только фыркнул и отвернулся. В течение десяти минут Астра уже лежала в кровати, зарывшись под одеяло с головой. Один лишь только крохотный носик торчал наружу. Она свернулась калачиком, а под боком лежала подушка – самая крупная, какую только смогли найти. Астра даже не просила об этом, но кто-то из рабов сказал, что зверолюду может потребоваться что-то ночью обнимать, мол такая у некоторых потребность. Он был прав. В кровати было слишком пусто и холодно, а подушка, в которую Астра вцепилась лапками с затупленными коготками, хоть капельку успокаивала её. До отбоя ещё несколько часов, но рабы поутихли, чтобы не мешать спать неожиданной гостье. Едва кто-то заходил с громким смехом, все разом шипели на него, требуя замолкнуть, а затем указывали на кровать Джейн – та отдала собственное спальное место на нижнем ярусе, чтобы Астра, если вдруг будет ворочаться ночью, не упала с большой высоты, а сама она перебралась на свободный третий ярус соседней кровати. Иногда рабы начинали перешёптываться об Астре, задавая закономерный вопрос: откуда она могла взяться. И тогда Джейн, ещё не собиравшаяся отправляться на боковую, требовала от них выйти за дверь и поговорить там. Она думала, что Астра спала. Наверное, все так думали, только Астре не спалось, хоть усталость и не давала разомкнуть веки. Девочка лежала неподвижно, иногда корча мордочку, подавляя очередные приступы плача. Иногда она ворочалась, переворачивалась, то отбрасывая от себя большую подушку для объятий, то прижимаясь к ней плотнее. Ей уже становилось жарко, и будь она способна потеть, уже вся бы взмокла. Однако в её груди всё ещё царила холодная зима: слишком одиноко в этой постели. Одной. Без матери. Без брата. Этой ночью Рюу так и не пришёл. Этой ночью краулер остановился посреди пустыни. Этой ночью кого-то не стало.