Глава 26 или еще один удар

Удара не случилось. Иоланта уже сильно наклонилась назад, уловив краем уха звук ее упавшей на пол сумки, и зажмурилась, но тут вдруг ее за поясницу обхватила чья-то рука и резко дернула. Ее тушка координально сменила траекторию и она врезалась носом в чужую грудь. Крепкую, явно мужскую, затянутую в голубую ткань грудь. Иоланту мгновенно окутал аромат ментола и какого-то дорогого парфюма. Краем глаза, она также отметила наличие у своего спасителя белобрысые длинные патлы, шелковой волной рассыпавшиеся по плечам. Не было сомнений, кто это был. Она очень неохотно начала поднимать голову вверх, рассеянно понимая, что рука вокруг ее талии не торопилась разжиматься. Иоланта скользнула взглядом по точеным чертам лица, идеальной бледной коже без изъянов, красивым губам, изогнутым в ухмылке, прямому носу, высоким скулам, и наконец он замер на серо-голубых глазах, которые смотрели на нее с долей превосходства, веселья и скрытого на самом дне интереса. Холодного и практичного. — Осторожнее, мадемуазель Эвенс, — промурлыкал Франциск Делакур, наклонившись чуть ниже. — Так можно и пораниться. А мы ведь этого не хотим, хмм? Прядь его волос кокетливо упала ему на глаза, и Иоланта ощутила слабое воздействие на свои ментальные щиты, а амулет на шее нагрелся. Нарочно или нет, но этот павлин выпустил свои вейловские чары, явно пытаясь ее очаровать, как всех дур вокруг себя. Вот только даже без амулета и щитов на нее чары вейл в прошлом не очень-то и действовали. В крайнем случае, она чаще всего ощущала это и могла бороться с воздействием. Видно, долгая жизнь с паразитом в виде крестража в голове повысила сопротивляемость к разным ментальным воздействиям. Хотя, чего греха таить, Франциск был хорош собой. Чисто физически хорош. Красивее даже, чем его женская версия из ее прошлого мира, как ей кажется. Он был выше, статнее. Как будто кровь бабули-вейлы в нем была сильнее, чем в Флер. — Не знаю, чего вы там не хотите, — пробурчала Иоланта и уперлась ему в грудь рукой. — А я лично хочу, чтобы чья-то грабля исчезла с моей талии и отпустила меня!.. Франциск поджал губы и прищурился. — Английская грубость в действии, как вижу, — презрительно фыркнул он, все еще не отпуская ее. — Я тебя спас от удара оземь, и в ответ никакой благодарности! Иоланта еще раз толкнула его в грудь, недовольно отмечая, что во-первых он сильнее, а во-вторых, ей приходилось вставать на носочки, чтобы стоять. — Чего, принцесса? Я не ослышалась? Ты сказал английская грубость? — оскорбленно выпалила она, все еще не оставляя попытки вырваться из хватки. — И это мне говорит напыщенный павлин, который даже не прислал мне записку с одним жалким «спасибо», после того, как я нашла его заплутавшую сестру и нянчила ее, пока за ней не пришли? Ну знаешь ли!.. Удерживающая ее рука исчезла так неожиданно, что она аж покачнулась и едва позорно не шлепнулась таки на задницу. Но Иоланта удержалась. Она гордо вскинула подбородок, присела, чтобы поднять сумку, и собралась обойти французского павлина и отправиться на урок, куда уже точно опоздала. Но едва она сделала шаг в сторону, как Франциск тоже шагнул и перегородил ей дорогу. Иоланта вскинула холодный взгляд, вновь ощущая на себя несильно, но уже более настойчивое воздействие со стороны Делакура. — Может уже хватит, принцесса? — раздраженно сказала она, одев на плечо сумку с учебниками. — На меня твоя вейловская фигня не действует. Ищи других дур, которые готовы ради тебя танцевать макарену, целовать тебе твои позерские начищенные ботинки, или сигануть хоть с Астрономической башни! В светлых глазах Делакура мелькнула отчетливая обида и даже злость. Не привык, поди, чтобы ему перечили и обзывали. И когда она вновь попыталась его обойти, он опять перегородил ей дорогу. Франциск наклонил голову набок, пристально смотря ей в глаза, будто препарируя взглядом. — Ну что еще? — сердито спросила Иоланта, не желая признавать, что Делакур ее немного нервировал. — Как ты, сумела попасть в Турнир? — прямо выпалил Франциск, наморщил точеный нос и оглядел ее с ног до головы. — Ты невзрачная, грубая, и слабая petite fille!.. Иоланта задохнулась от возмущения. — А ты яркий и надушенный петух! — воскликнула она, ткнув его пальцем в грудь. — Я в гробу видела этот Турнир! Но знаешь что, я если не выиграю, но чисто из принципа займу место выше, чем ты, понял, принцесса? Наконец Иоланта проскользнула мимо него, ощущая, как и так кипевшая под кожей магия после разговора с дедом закипела еще сильнее от злости на глупого француза, которого никто не просил ее ловить. Ишь ты! Не поблагодарила его! Маленькая и слабая она! Ха! Иоланта посмотрит на него, когда надерет ему зад в первом же испытании. По крайней мере, она теперь точно будет стараться это сделать. Прям выбесила ее эта принцесса, сил нет!.. На урок она прям опоздала. Но профессор Стебль сделала вид, что это не так, и Иоланте даже не пришлось говорить, что профессор Поттер ее задержал. Она все еще была зла и невольно повредила растения, которое изучали в тот день, и обзавелась довольно сильными укусами на пальцах из-за Китайской жующей капусты. Декан отправила ее в Больничное крыло, но Иоланта не захотела туда идти, и просидела остаток урока, с которого ее отпустили и весь ланч на кухне, где вокруг нее не хуже мадам Помфри кудахтала Динки, накормившая ее от пуза и сотворившая ей повязки на руках. Именно такая взвинченная, с перебинтованными пальцами, Иоланта ворвалась на урок Рун, уже напрочь забыв, что старалась избегать кого-либо, и наплевав, что там о ней кто думает. В конце концов, она не виновата, что попала в Турнир, и не собиралась прятаться до конца года! Пусть смотрят и трепятся о ней кто хочет. Плевать. Она сердито плюхнулась за первую попавшуюся парту и достала из сумки принадлежности, морщась из-за саднящей боли в пальцах. Гребаная капуста!.. Помимо прочего, Иоланта как-то забыла, что класс Рун смешанный и что этот урок у нее совпадает с Гермионой. Она едва успела устроиться, как рядом с ней села Грейнджер, хотя обычно всегда занимает первую парту, куда сама Иоланта редко садилась. Пристальный взгляд карих глаз впился в нее как крюки, и сначала она не поняла, в чем дело. Иоланта повернула голову и вскинула вопросительно бровь, смотря в ответ на Гермиону. В ее глазах плескалась смесь укора, неодобрения, но в то же время веселья и даже благодарности. И тут Иоланта вспомнила, почему утром на миг пожалела, что не пошла на завтрак. Угол ее губ дрогнул. И это стало для Гермионы подобно сигнальному знаку. Она мгновенно прищурилась и шлепнула ее по голове конспектом. Иоланта ойкнула и обиженно потерла макушку, но улыбка ее становилась только шире. Угол губ и самой Гермионы дрогнул, выдавая то, что пай-девочка все же скорее одобряла, чем осуждала маленький урок, который она преподала Чанг и ее ко. Ну а что, нечего трогать безобидных лунатиков и тырить их обувь! Пришлось, конечно попотеть. Не так просто было уговорить Динки отправить этим чушкам по заколдованной заколке с запиской от «тайных» поклонников, но она сумела. Каждая из дурынд получила их, когда была одна, чтобы усилить чувство особенности. И, судя по всему, ее расчет оказался верен, и каждая промолчала, ничего не сказав подружке. Или своему фактическому парню. И напялила заколки на свои патлы, чтобы покрасоваться. Очаровывающие чары, которые буквально внушали настойчивое желание носить заколку не снимая, опять же в этом помогли. После чего в течение пары часов подружайки обзавелись фразой из прыщей на лбу: «Я у мамы клептоман» и гигантскими стопами, которые не влезут ни в одну обувь. Не самый ее лучшие розыгрыш, если честно, и она могла придумать лучше. Но за ворохом своих бед Иоланта немного подзабыла о том, что нужно проучить пару когтевранок. А когда вспомнила, то у нее было не так много времени, чтобы что-то придумать. И хватило ее только на то, чтобы зачаровать заколки парой проклятий, которые либо исчезнут, когда заколки будут сняты, либо через пару дней. Может, через неделю. Или две. Нет, можно было и позже их проучить, но по истечению времени будет уже не то. Это как ругать кота за обгаженные тапки: сразу не макнешь носом в попорченную обувь, потом кот уже не поймет, за что получает тем тапком под зад. — Сильно визжали? — тихо и с ухмылкой спросила Иоланта, наклонившись к Гермионе, хотя не было нужды, ведь профессор Бабблинг еще не явилась. Грейнджер неодобрительно поджала губы, но в ее карих глазах застыл смех. — На всю башню, — также тихо ответила она и попыталась придать голосу серьезности и строгости. — Это было неправильно, Ио, и довольно… сурово. Иоланта невпечатленно вскинула бровь. — Луна все еще ходит в твоей обуви? Или ей вернули все ее тапки? А палочка твоя, за нее они извинились, потому что правда раскаялись, а не потому, что испугались, что им, кроме декана и преподов, еще и родители навешают люлей? — елейно спросила она, наклонившись ниже к Грейнджер. Гермиона тут же сдулась. — Ладно, может они немного этого и заслужили, — неохотно проворчала она с видом, будто сказать это для нее было как вырвать зуб. — Чуть-чуть. Иоланта фыркнула. — То-то же, — дразняще прошептала она и быстро выпрямилась, потому что пришла профессор Бабблинг, а она терпеть не могла нарушение дисциплины. Пока длился урок Иоланта немного расслабилась, отодвинув все мысли об отработках с дедом, мутном разговоре с братцем и нелепом столкновении с Делакуром на задний план и полностью сосредоточившись только на одном из немногих любимых занятий. Из аудитории она вышла уже в более благодушном расположении духа, и даже предстоящий урок Зельеварения уже не пугал. Он был сдвоенный с когтевранцами, поэтому на урок они с Гермионой пошли в месте. Иоланта мимоходом отметила, что прежде они редко это делали, и что поневоле, идя вот так, рука об руку с Грейнджер, болтая о чем-то незначительном, на нее накатывало дежавю о более светлых днях в ее прошлом мире, когда трава все еще была зеленее, а дружба казалась настоящей. Косые взгляды она тоже отметила. Но успешно проигнорировала их, даже те, что в классе Зельеварения кидали когтевранцы. Куда более пристальные с налетом презрения. Причем Иоланта была почти уверена, что дело не в том, что они тоже болели за Седрика, а потому, что это она. Все еще одна из самых бесполезных тупиц Хогвартс с самого непопулярного факультета в их глазах. В глазах тех, кто уже автоматом считают себя самыми умными в школе, раз уж шляпа отправила их на Когтевран. А значит лучше такой, как она. И все же Кубок выбрал ее в четвертые чемпионы, а не кого-то из них. Идиоты. Иоланта совсем не хотела садиться за стол, стоящий ближе всех к столу Снейпа, но сегодня Гермиона проявила неожиданную настойчивую инициативу, доказывая в который раз, что глубоко внутри нее все же тоже было что-то, из-за чего ее место на Гриффиндоре, и утащила ее за собой, подальше от уже привычного такого уютненького стола в самом темном углу кабинета, поближе к выходу. Ее зад едва успел приземлиться на стул, как двери в класс распахнулись, и внутрь драматично ворвался профессор Снейп, чья мантия колыхалась позади как пара больших черных крыльев. Иоланта почти сразу поняла, что зря расслабилась. Дурное расположение Снейпа вошло вместе с ним и заполнило собой весь класс. Нет, он в принципе ни в одном из миров, кажется, не был счастлив и мил, но сегодня это ощущалось как-то иначе. И в то же время знакомо. Это чувство только усилилось, когда шорох мантии вдруг стих рядом с их партой, и Иоланта буквально физически ощутила впившийся в нее взгляд. Она сглотнула и медленно подняла глаза вверх, пока ее взгляд не поймал взор холодных черных глаз, в которых был тот же пристальное внимание, что и во время церемонии, после того как ее провозгласили четвертым чемпионом. Медальон на груди немного нагрелся. Это было единственным предупреждением, что Снейп коснулся ее ментальных щитов, которое она получила. Все же этот человек не зря был мастером в искусстве окклюменции, может, даже более сильным, чем Долькоман. Иоланта даже не ощутила, как он проскользил по краю ее разума!.. Она уже не в первый раз похвалила себя за то, что обзавелась таким полезным кулончиком, предупреждающим о вторжении и дающим время выудить на поверхность какие-то незначительные мысли и воспоминания, не вызывая подозрений. Хотя Снейп явно не собирался шарить в ее голове, потроша ее до основания. Не во время урока, в классе, полном студентов. — Иоланта Эванс, — вдруг протянул он, сложив руки на груди, и у нее вновь появилось отчетливо ощущение дежавю, и почти твердая уверенности, что она знает, что сейчас услышит. — Наша новая знаменитость. Она не знала почему, но в этот миг будто вернулась на свой самый первый курс, в прошлой жизни, на первый урок Зельеварения, и отчаянно захотела провалиться сквозь землю. Иоланта почти ожидала услышать вопрос о том, что будет, если добавить корень асфоделя в настойку полыни, или какая разница между аконитом и волчьей ягодой, но тут Снейп ее удивил. — В каком отваре используют сок луковицы морского лука и настойку чабреца? — мрачно спросил он. — И что будет если смешать яичную скорлупу Оккамия и яйцо пеплозмея? Иоланта удивленно моргнула. Сначала она растерялась, а потом ее мозг судорожно начал вспоминать все известные ей зелья, а когда поняла, что не только знает, для чего нужны эти ингредиенты, еще больше удивилась. Ведь такая комбинация использовалась только в одном зелье, а в ином случае ничего, кроме взрыва или вонючей бурды не получить. Но они проходят его только на шестом курсе, а никак не на четвертом!.. — Это… все ингредиенты одного зелья, сэр, — медленно произнесла Иоланта, давя в себе детское желание отвести взгляд от этих черных глаз, робость перед которыми не потеряла до конца даже прожив две жизни. Профессор Снейп вскинул бровь. — И какого же, мисс Эванс? — многозначительно спросил он тоном, как будто это был непростой вопрос, а что-то вроде «выплюнь уже, тупица, или минус сто миллионов очков с Пуффендуя». Иоланта вскинула подбородок. — Феликс Фелицис, сэр, — тут же твердо ответила она, недовольно отмечая, что у нее, кажется, вспотели ладошки. — Также известный как Жидкая удача. Если правильно соблюсти рецепт и настоять его шесть месяцев, то выпившему будет феноменально везти в течение определенного отрезка времени. Профессор Снейп промолчал. Не согласился, но и не отрицал, а вновь просто смотрел на нее, и она совершенно не могла понять, что там вариться в этом слишком умном и темном котелке. Наконец он медленно кивнул, и Иоланта была настолько смела, чтобы сказать, что в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Надеюсь, что слава не вскружит вам голову, и ваши знания впредь будут расти, а не деградировать пропорционально росту вашего фан-клуба, мисс Эванс, — вкрадчиво отчеканил профессор Снейп и, резко развернувшись, направился к своему столу, взмахнув на ходу палочкой, отчего на доске появился рецепт улучшенной формулы перечного зелья от простуды. Иоланта медленно выдохнула. Она ощутила на себе пристальный взгляд Гермионы и, обернувшись к ней, просто пожала плечами, увидев вопрос в карих глазах. В конце концов, что ей было сказать? Их препод учился на одном курсе с ее предками, дружил до определенного момента с ее матерью и теперь, кажется, понял, что она ее дочь? Нет же. Иоланта даже сама не была до конца уверена, что это так и имеет ли это значение. Может этому Снейпу Лили Эванс была до фонаря, и уж тем более ее дочь? Она ведь даже все еще не могла понять, что его привело под крыло Долькомана, если пророчество осталось неизвестным!.. Это был напряженный урок. Она ощущала на себе тяжелый взгляд, физически придавливающий ее к полу и не дающий сосредоточиться. Иоланта уже в сотый раз несчастно ворчала про себя на всех тех извергов, которые впихнули в первый же день занятий после отбора сразу два урока с людьми, которых хотела бы избегать. И про себя же порадовалась, что Гермиона все же утянула ее за собой и помогла дважды не взорвать ее котел с зельем, когда она сбивалась. Она не смогла подавить вздох облегчения, когда зазвонил колокол. Иоланта налила в пробирку готовое зелье и хотела как можно быстрее сдать его и свалить. Иоланта тупо устала. Этот день вышел и так уже слишком долгим. И богатым на события. Отпустите уже ее отдохнуть. У нее Астрономия ночью, а завтра не только уроки, но еще и первая отработка с дедом, который то ли знает, что она его внучка, то нет. А если знает, то явно имеет уже какие-то планы на нее, не зря же втухал, откровенно говоря, не за что эти дурацкие отработки. Но видно судьба еще сегодня не потешилась над ней вдоволь. И едва она навострила лыжи к выходу, вкрадчивый голос за спиной велел ей задержаться. Блин. Иоланта замерла и тоскливо проводила взглядом всех, кто поспешно покидал мучильню. Гермиона была самой последней. Она непривычно медленно собралась и все время бросала на нее обеспокоенные взгляды, пока наконец не покинула кабинет. Иоланта была почти уверена, что она осталась ждать ее за дверью, отчего в груди вновь разлилось нечто теплое и удушающее. — Мисс Эванс, я вас задержал не для того, чтобы любоваться вашей спиной, — холодно произнес профессор Снейп, поневоле вызывая у нее слабое дежавю. Иоланта на миг прикрыла глаза, сглотнула вязкую слюну и неохотно обернулась, стараясь прогонять подальше все воспоминания о том, какие у нее были сложные отношения с этим преподом в прошлом. Не только ради своего душевного равновесия, но и из-за того, что Снейп вновь мог нырнуть ей в голову и увидеть то, что ему не положено видеть. — А для чего же, сэр? — ляпнула она до того, как успела себя остановить. — Чтобы тоже мне влепить незаслуженные отработки еще на одну неделю? Дура. И так черные и ледяные глаза напротив стали еще более холодными и жуткими. Бровь Снейпа слабо дернулась верх, а руки были сцеплены в замок и лежали перед ним, на столе, поверх работ студентов, большая часть из которых явно получит оценку «Тролль». Он примерно с минуту сверлил ее взглядом, все больше заставляя тоскливо вспоминать те дни, когда он почти не обращал на нее внимания, прежде чем хотя бы моргнул. — Видно я поторопился, говоря, что слава не вскружила вам голову, — произнес наконец он. — Значит еще одна неделя мытья котлов послужит вам только на пользу. Иоланта задохнулась от возмущения. — Да за что?! — воскликнула она, с силой сжав сумку. — Я ничего не взорвала, а мое зелье… Тут Снейп плавно дернул рукой, и Иоланта с обидой и злостью была вынуждена смотреть, как пробирка с ее сданным зельем летит на пол и со звоном разбивается. Она стиснула зубы и с неприкрытой злобой уставилась на человека, которого до конца уже и ненавидеть не могла, все еще ярко помня о том, чем пожертвовала его другая версия, но в то же время, не могла не чувствовать острое желание откусить ему голову. Ему и деду. Эти двое будто сговорились, ей Мерлин! Вот за что они оба сегодня на нее взъелись, чтобы засыпать этими долбанными отработками?!.. — Оно отвратительно, — четко отчеканил Снейп. — Вы освобождены от домашней работы на время Турнира, поэтому у вас будет предостаточно времени, чтобы отработать свое наказание… Если вы, конечно, все еще хотите сдать СОВы по Зельеварению хотя бы на Выше Ожидаемого в следующем году. Естественно, она хочет. У нее не так много денег, чтобы раскошеливаться на платный экзамен в Министерстве, который край ей нужен, если Иоланта хочет попасть в учебку и стать лицензированным артефактором. И да, она догадывалась, что со Снейпом могут быть проблемы, но… Что же он такой ублюдок-то?! Что в той жизни, что в этой. Эх, а она ведь почти забыла, как быть объектом его злости! — Как скажете, сэээр, — едко и сквозь зубы процедила она. — Отработка так отработка. Иоланта коротко кивнула, мысленно и не особо успешно, если честно, убеждая себя, что пара отработок ее не убьет, и, гордо вскинув голову, развернулась и ушла, но напоследок все же не удержалась и хлопнула дверью так сильно, что в кабинете отчетливо прозвучал звук разбившегося стекла, отчего ее губы непроизвольно дернулись в ухмылке. Ну а что, она все равно ведь уже наказана, верно?...